Глава 7

— Гаранин, вторая Гильдия, — дверь в кабинет Бурмистровой распахнулась, и в неё ворвался Роман, бросив на стол перед преподавательницей документы и отчётную ведомость. Анастасия Вячеславовна подняла на него удивлённый взгляд, нахмурилась и принялась собирать разлетевшиеся по столу бумаги.

— Я прекрасно знаю, кто вы, Роман Георгиевич, — ответила она холодно, всё ещё не сводя взгляда со взъерошенного парня. — И не следует мне угрожать.

— Что вы, какие угрозы, — Рома улыбнулся ей и, развернувшись, сел за ближайшую парту перед Вандой и Егором, прибывшими в школу ещё утром без Гаранина. Они вопросительно переглянулись и дружно посмотрели на находившегося явно на взводе Романа. — Я просто вам изливаю душу, показывая, что будет, если вы не поставите зачёт и не допустите к этому проклятому экзамену, оставив меня без диплома. Наумову придётся меня уволить, а я вернусь к своей непосредственной работе во второй Гильдии, посвящая ей всё своё освободившееся время.

— И что, по-вашему, это, если не угроза? — напряжённо спросила Бурмистрова.

Само присутствие в школе убийцы напрягало, и не только её. Да и во время его обучения Гаранин никакой симпатии не вызывал практически ни у кого из преподавательского состава. Многие знали, на что способны представители этого Рода, а сам Роман никогда не славился особой выдержкой. На внеплановом педсовете многие пытались воззвать к разуму Троицкого, убеждая его пойти на уступки и придумать хоть что-то, чтобы не допустить Гаранина на территорию школы. Но этот старый сбрендивший Тёмный был непреклонен, хотя никого из проверяющих на тот момент в учительской не было.

Рощин, не задействованный в этом безумии, находился просто в омерзительно хорошем настроении, страшно раздражая остальных учителей. Он даже сам вызвался помочь с экзаменами и сейчас должен был проверять полосу, доделывая её в рекордно короткие сроки. У них была ещё неделя до сдачи основного экзамена, и никто ничего, разумеется, подготовить не успел, оставив как обычно на последний день, кроме преподавателей ботаники и телекинеза.

— Анастасия Вячеславовна, побойтесь всех богов. Как я могу угрожать заслуженному преподавателю Столичной Школы Магии? Да меня Троицкий на мелкие звёздочки порежет, и я ничего не смогу ему противопоставить, — улыбнулся Роман в очередной раз ровно в тот момент, когда в кабинет вошли проверяющие, ясно дав понять, что будут пристально следить за тем, как у внезапно появившихся учеников, будут проводиться экзамены. — И да, Анастасия Вячеславовна, я никогда никому не угрожаю. Угрозы вредят репутации, — холодно добавил он, почувствовав на себе несколько пар глаз.

— Ты дома не ночевал. Где ты был? — шёпотом поинтересовалась Ванда, наклоняясь к уху Романа.

— Потом, — так же тихо ответил он. — Возникли некоторые проблемы, требующие моего личного вмешательства, — уклончиво ответил Рома.

— Попрошу вас оставить ваши семейные разбирательства на более подходящее для этого время, и когда рядом не будет меня, — прервала их Бурмистрова. — Я так поняла, задерживаться у нас вы не планируете, поэтому сразу перейдём к практике.

— А нас она пару часов теорией мучила, — хмыкнул Егор, расслабленно откидываясь на стуле. — И, кажется, Ванда её завалила. Общая и бытовая магия явно не её конёк.

— А для чего она ей вообще нужна? — удивлённо повернулся Роман к нему. — Хотя ты прав, шить и мыть посуду хоть с магией, хоть без неё, Ванда совершенно не умеет.

— Роман Георгиевич! — повысила голос Бурмистрова. — Начнём, пожалуй, с вас. Обратите на меня своё драгоценное внимание!

Но Роман в этот момент внимательно рассматривал проверяющую комиссию. Двое мужчин, переглянувшись, вышли из кабинета под тяжёлым взглядом светлых глаз, словно стружку с них снимающих, оставив в кабинете одну молоденькую девушку, непонимающе посмотревшую на закрывшуюся перед её носом дверь. И только после этого Гаранин посмотрел на Бурмистрову.

— Да? — Роман потёр обеими ладонями переносицу, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из школьной программы, но это давалось ему с трудом.

Прошло слишком много времени, чтобы ничего не значащие эпизоды из его жизни полностью стерлись из памяти. Это прекрасно показали те три часа, когда он получал зачёты по истории и географии. Учитывая, что последнее было вообще его слабым местом, то беседа с преподавателем вышла довольно эмоциональной.

— Что вы от меня хотите? — наконец не выдержал он, прикрыв глаза.

— Мой предмет не только даёт представления о магии в целом, он всецело завязан на контроле, — довольно мягко напомнила ему Анастасия Вячеславовна. — И единственное, что нужно сделать для получения допуска к выпускному экзамену — это показать, что своей магией вы владеете и полностью её контролируете. Вы маг воздуха, я правильно помню?

— Да, воздуха, точно, — прошептал Рома, быстро блокируя все нити в источнике, призывая только ту, что отвечала за названный дар. Выпрямившись, Гаранин сделал замысловатый жест рукой.

Воздух в помещении сгустился до такой степени, что стало тяжело дышать. Бурмистрова вопросительно подняла брови, потянувшись за телефоном, чтобы вызвать Троицкого, но остановилась, решив не провоцировать сидевшего перед ней мага. Прямо перед Романом начали образовываться миниатюрные смерчи, медленно и показательно превращающиеся в воздушные кинжалы. Их было не меньше десятка, и все они разом пришли в движение, образуя в воздухе ровный круг. Взмах руки, и они закрутились в странном завораживающем танце, не нарушая идеальную геометрическую фигуру.

— Роман Георгиевич, уберите их, — тихо, но твёрдо произнесла Анастасия Вячеславовна, не сводя взгляда с воздушных клинков. В теории она могла справиться с такой атакой, но опыта у неё было маловато, чтобы нивелировать подобные сильнейшие заклинания.

Очередной взмах, и в полу образовалась чёрная дыра, куда один за другим в одну точку устремились клинки. Когда последний достиг своей цели, воронка захлопнулась, не оставив ни единого следа на полу.

— У нас не боевая магия! — Бурмистрова вскочила на ноги, хлопнув ладонью по столу.

— Вы просили показать контроль! — тоже повысил голос Роман. — Это высшая степень контроля, что вы от меня ещё хотите? Могу пожонглировать хомячками! Вы сами не обозначили задачу, не задав чёткие критерии.

— То, что вы продемонстрировали — элемент, выходящий за пределы школьной программы, — Бурмистрова села и взяла ручку в руки, не сводя при этом взгляда с Гаранина.

— Так и я не школьник. Я пять лет назад закончил обучение здесь, и думаете, у меня было время учиться штопать носки без иголки и ниток и развлекать детей летающими воздушными шариками? — уже более спокойно спросил он.

— Похоже, что и во время вашего обучения вы не совсем понимали истинной сути моего предмета, — резюмировала Анастасия Вячеславовна.

— Практически все представители Древних Родов приезжают в школу, уже полностью контролируя свой дар. Что мне нужно сделать? — провёл рукой по лицу Роман, стараясь взять себя в руки. Возвращение сюда было для него стрессом, а, учитывая сферу его деятельности, на радушный приём он изначально не рассчитывал.

— Ничего, вы наглядно продемонстрировали, что полностью владеете собственным даром. Хотя, может, у Натальи Васильевны, как обычно, есть какие-то возражения? — она прямо посмотрела на стоявшую в сторонке и старающуюся не привлекать внимания девушку из комиссии.

Она покачала головой, делая какую-то отметку в своём блокноте дрожащей рукой. Наталья не была магом, и такая показательная угроза со стороны убийцы смогла помочь расставить приоритеты, когда стоит вмешиваться, а когда следует промолчать.

Их направили сюда, чтобы они залезли во все дыры и нашли максимум нарушений, достаточных для того, чтобы закрыть школу и выставить Троицкого не в лучшем свете. Сейчас девушка ясно осознала, что ни Троицкого, ни Гаранина, ни других магов, собравшихся в этом месте, лучше не злить и уметь вовремя остановиться. А ещё она отчётливо поняла, что магов не просто так всегда и во все времена боялись и недолюбливали.

— Вот и отлично. Ванда, чтобы больше не было никаких недоразумений, а то мне кажется, ваш гражданский муж может на вас влиять больше, чем вы думаете, просто продемонстрируйте мне точность и тонкость ваших манипуляций с магией. В кабинете для этого расставлены свечи. Зажгите их, а потом потушите. Большего от вас не требуется, — ядовито произнесла Бурмистрова, глядя на Ванду с явной неприязнью.

— И это всё? — недоверчиво переспросила Ванда и с удивлением посмотрела на преподавателя по общей магии.

— А что вы хотели? Это школа, — Бурмистрова сжала губы и сверлила взглядом сосредоточенную Ванду, не понимающую, чем могла вызвать столь явное недовольство к себе.

— Да, Рома, ты всегда пытаешься выделиться, даже когда этого не нужно, — широко улыбнулся Егор и похлопал выпрямившегося Романа по плечу. Гаранин встал, забрал документы, где Бурмистрова поставила допуск, и направился к выходу из кабинета.

— Я к Ахметовой, подожду вас там, — холодно проговорил Роман, проходя мимо Натальи Васильевны, не удостоив её взглядом, хотя она буквально прожигала его взглядом, глядя с явным интересом и каким-то детским любопытством.

— Госпожа Вишневецкая, я жду. Или у вас возникли проблемы с заданием? — улыбнулась Анастасия Вячеславовна.

— Никаких проблем, — тряхнула кудряшками Ванда и щёлкнула пальцами, зажигая свечи, едва поборов непонятно откуда взявшееся желание отправить их в Наталью Васильевну, всё ещё смотревшую странным взглядом на закрывшуюся за Романом дверь.

* * *

— Дмитрий Александрович, — по кабинету разнёсся голос Эдуарда из селектора, отвлекая меня от отчёта, только что предоставленного мне Рокотовым.

Сегодня ночью его люди предотвратили покушение на Бойко и перевезли его в СБ в пустующее больничное крыло. Об этом знали пока только четыре человека, и мы решили, что так должно оставаться как можно дольше.

— Что у тебя? — спросил я, переключаясь с отчёта на текущие проблемы.

— Заходил Булавин. Он очень хочет с вами встретиться. Даже попросил, чтобы вы нашли для него пару минут и навестили экономический отдел, когда закончите с делами, естественно, — Булавин был нашим главным экономистом. Надо же, а я думал, что он раньше прибежит. — Богдан Матвеевич уже дважды за последние пару дней заходил, но вас не было на месте.

— Да, отлично, — ответил я, поднимаясь на ноги. Дел, в принципе, хватало, но я ещё не получил свою порцию негатива от моих бухгалтеров за дополнительную статью расходов, а ведь прошло уже много времени.

Решив не откладывать порку в долгий ящик и выслушать все визги сейчас, когда всё равно не могу как следует сосредоточиться, я вышел из кабинета. При этом постарался заранее абстрагироваться от претензий этих моих служащих, чопорных и желающих удавить всех вокруг за лишнюю потраченную копейку. А под всеми подразумевался и я в том числе.

Выйдя из кабинета, я с удивлением посмотрел на парня, скромно сидевшего на диванчике, о присутствии которого мой секретарь не сообщил. Напротив него, подперев собой шкаф и сложив на груди руки, стоял Ожогин, не сводя пренебрежительного взгляда с посетителя.

— И что нужно было сделать, чтобы забраться так высоко? — спросил у Жени Денис Полянский, стараясь не обращать внимания на направленный на него пристальный взгляд Эдуарда. Он так сильно старался, что, похоже, не заметил меня.

— Сломать руку о главу второй Гильдии, — усмехнулся личный помощник Романа. — Тогда ещё, конечно, четвёртой, но всё в тот момент так быстро завертелось.

— И ты думаешь, что работать на Гаранина в качестве мальчика на побегушках — это то, ради чего ты учился в полицейской академии? Да о тебе до сих пор легенды ходят. Ты единственный, кто, отработав всего лишь день, был выгнан с волчьим билетом, — выплюнул Полянский.

— Зато у меня нет никаких обременений, я вполне обеспеченный человек и сейчас нахожусь здесь на вполне законных основаниях, — Женя обвёл рукой мою приёмную. — А почему ты умолчал, что в спецподразделении полиции все до сих пор обсуждают твою фееричную дуэль? Стрелять в противника и попасть в своего секунданта — вот это было эпично.

— Я был ребёнком! — процедил начавший выходить из себя Денис. — И я до сих пор не понимаю, откуда они узнали.

— Так это я им рассказал, — пожал плечами Женя. — Со мной Рома как-то поделился этой захватывающей историей, когда чистил дуэльные пистолеты у себя в кабинете.

— И давно они так развлекаются? — тихо поинтересовался я у Эда.

— Минут двадцать, — хмыкнул он. — Я не стал сообщать о назойливой просьбе Полянского с тобой встретиться, пока не пойму его истинные мотивы появления здесь. Но я вижу только, что он кристально чист, хотя некоторые участки памяти затёрты. Например, то, что случилось до того, как они ворвались в детский дом, и ещё парочка эпизодов. Это насильственное изменение памяти, и очень топорное, — очень тихо, так, чтобы его мог слышать только я, проинформировал меня Эдуард. — В остальном мне его даже жаль, вы были правы, его жена — это сущий кошмар.

— Что ты здесь делаешь? — громко спросил я, привлекая внимание двух тихо собачившихся между собой парней.

— Дмитрий… Александрович, — запнулся Полянский, когда обратился ко мне, вскакивая с дивана. — Я тут… В общем, Наумов, у тебя есть для меня работа?

Я промолчал, внимательно рассматривая хмурого Дениса. Мне совершенно не хотелось брать этого человека в свою небольшую команду. Я помнил этого парня, как задиристого, слишком высокомерного для своего статуса мальчишку, которому я по каким-то непонятным мне до сих пор причинам не нравился. Да и то, что он сделал в детском доме, а потом эта странная встреча в порту… Было много вопросов, на которые он мне не ответит. Эд уже прогулялся по самым сокровенным участкам его разума, не найдя необходимых нам ответов. Наконец, когда молчание очень уж затянулось, я вздохнул:

— Я так понимаю, тебя уволили, потому что сам бы ты из полиции никогда не ушёл, — Полянский сдержанно кивнул. — Почему ты пришёл ко мне?

— После взрыва Вишневецкая несколько раз приходила ко мне с очередными допросами. Слухов про неё много ходит, как и про тебя, вот только удостоверение следователя Службы Безопасности подделать невозможно, — Денис протёр лицо руками. — А потом буквально сразу за меня серьёзно так взялась собственная служба безопасности. Я никак не мог понять, в чём же я провинился, потому что вопросы были только о том, что произошло на складе. Их было немного и были они поверхностными, больше для галочки, так сказать. После этого я в течение недели отвечал на вопросы про школу, в частности про тебя. А что я мог ответить? Мы и не общались толком, чаще грызлись без причины, а на втором курсе и вовсе разбежались, — Полянский не смотрел на меня, скользя взглядом по приёмной.

— Смотри на меня, когда говоришь о таких важных вещах! — я слегка повысил голос. — Зачем им нужно было что-то знать обо мне?

— Я не знаю! — Полянский упрямо тряхнул головой и посмотрел мне в глаза. — Наумов, я понимаю, что для приёма на работу необходимо пройти какое-то собеседование, но, если ты не хочешь иметь со мной дело, так и скажи.

— Кто конкретно спрашивал обо мне? — мне было интересно знать о другом, и меня сейчас совершенно не интересовало его желание устроиться на работу, прыгнув выше головы.

— Мужик один из собственной службы безопасности администрации президента. Я его не знаю, а он забыл представиться, — Денис нахмурился, но глаз не опускал и пристально вглядывался мне в лицо. Он немного нервничал, но фальши в его речи я не ощущал. — Даже не помню, как он выглядит. Хотя должен был, — неуверенно ответил он. — Я не дурак и смог сложить два и два — на том складе я должен был погибнуть, но почему-то не погиб, а прямо в лапы начальнику СБ угодил, да ещё и сопротивления никакого не оказал. Меня вышвырнули с работы, Дима, с волчьим билетом, и я решил, какого хрена? Раз меня считают шпиком от СБ, значит, я туда попробую устроиться. Идти мне некуда, на другую работу меня точно не возьмут. А у меня жена, и её надо не только кормить.

Я слушал сумбурную речь Полянского, обдумывая довольно скудную информацию. Эти ребятки из «секретной службы» подчиняются непосредственно аппарату президента. И они почему-то решили просто уволить Дениску, вместо того, чтобы убрать привычными методами. Хотя, их логику я могу понять. Я Полянского задержал тогда лично, и его слишком не любит Ромка, чтобы думать, что мы не следим за его судьбой. Просто они решили не привлекать лишнее внимание. Память подчистили и выкинули за ненадобностью.

— А ты здесь что делаешь? — я повернулся к Жене, не сводящему пристального взгляда с Полянского.

— Я по поручению Романа Георгиевича, — Ожогин посмотрел на меня и внезапно добавил: — Терпеть не могу всё, что связано с полицией. А он едва не убил моего друга и начальника, как я могу пройти мимо и не поинтересоваться, какого хрена он здесь забыл, и кто вообще додумался его пропустить?

— У нас не закрытое учреждение, посетителям сюда можно проходить, — ответил я и, покачав головой, обратился к нахмурившемуся Полянскому. — Мне нужно подумать насчёт тебя, — после чего перевёл взгляд на Женю: — Пойдём, расскажешь о поручении.

— Да не обязательно. Рома перед тем, как отправиться в школу, попросил напомнить тебе, что у него нет секретаря, и с этим нужно что-то решить в ближайшее время, потому что сам он тонуть в бумагах не станет, и когда вернётся в очень плохом настроении, то схватит первого попавшегося ему на глаза и утопит в них его, — сообщил мне Женя Ромкины претензии. Похоже, говорить ему, что он сам своими ручками подписал Ольге отпуск, будет бесполезно.

— Понятно, — я достал телефон из кармана штанов и, пристально глядя на замершего в ожидании Полянского, набрал номер Гаранина. — Я так понимаю, что того же Рокотова он просто не заметит, если Иван Михайлович начнёт прогуливаться по коридору перед его кабинетом, а вот кому-то вроде Гаврилова может не повезти.

— Президентский дворец взорвали, всем стало дико не до этих чёртовых дипломов, и ты нас забираешь? — по приёмной разлетелся раздражённый Ромкин голос. Я даже трубку отстранил от уха. Не понимаю, как у него иногда получается так громко говорить.

— Нет, и я так понимаю, дела у вас так себе? — усмехнулся я.

— Географию я знаю, что бы вы обо мне не думали, — процедил Ромка под выразительное хмыканье Эдуарда.

— Рома, ты помнишь Полянского? — поинтересовался я, даже не пытаясь представить его реакцию на такой простой вопрос.

— Это тот недобиток из детского дома? — довольно равнодушно поинтересовался Роман. Судя по звуку гулких шагов, он шёл по пустому коридору. — Решил покаяться и самоубиться об меня окончательно?

— Ты сегодня на редкость проницателен, — фыркнул я. — Он просит меня взять его на работу.

— Поломойкой? На большее твой Полянский явно неспособен, — усмехнулся в ответ Гаранин.

— Его уволили за то, что он посмел героически не сдохнуть и знаком со мной, — я пристально смотрел на Дениса, закусившего губу и с неприязнью поглядывающего на трубку у меня в руке.

— Дима, мне это совершенно не интересно, — холодно ответил Ромка.

— Насколько мне известно, Денис — маг огня, к тому же он служил в спецподразделении, значит, чему-то его учили, что бы ты о нём не думал, — я сел на край стола, не обращая внимания на недовольный взгляд Эдуарда, пытаясь убедить самого себя в том, что Полянский будет нам полезен.

— Ты мне его так расхваливаешь, словно продать хочешь, — выдохнул Рома. — Дима, если ты просишь моего мнения, то, в отличие от тебя, я людей с улицы не набираю.

— И это говорит глава одной из самых неспокойных Гильдий, — нудно протянул я. — В общем, расклад такой: Полянский поступает под твоё руководство на три месяца испытательного срока. Пока Ольги нет, он поработает у тебя секретарем…

— Что? — одновременно произнесли и Ромка, и вскинувшийся Денис.

— Либо так, либо никак, — отрезал я, говоря это обоим. — У меня нет людей, чтобы отдавать тебе их даже во временное пользование на бумажную работу.

— Я надеюсь, ты так несмешно пошутил, а не решил меня добить этим известием, — прошипел Гаранин, даже перестав куда-то идти. — Ладно, судя по твоему молчанию, ты не шутишь. Дима, ты точно уверен в том, что его к нам не подослали в качестве шпиона?

— Да, в этом я уверен, — я покосился на Эда, кивнувшего мне.

— Какой шпион, если даже младенцы знают, что для службы в СБ необходимо принести кучу клятв, в том числе и на крови? — возмутился Денис. — Даже если бы я хотел, ничего не смог бы передать, чтобы не окочуриться. А я ещё жить хочу.

— И что, ты готов принести всю эту кучу клятв? — поинтересовался я.

— Если ты меня примешь, то да, — мрачно заявил Полянский. — Даже если это будет должность секретаря.

— А ведь совсем недавно ты что-то там говорил про зажравшихся мальчиков и девочек из СБ, — припомнил я ему его же слова, произнесённые в квартире Эдуарда.

— Это было до того, как меня отправила на смерть организация, в которой я считал за честь работать. Слушай, Дима, если бы не пожар, я бы не пришёл. Просто у вас ведь действительно сейчас людей не хватает, и, возможно, это прозвучит цинично, но я углядел во всём этом свой шанс, — он посмотрел на меня с вызовом, сжав кулаки.

— И что, он даже не хочет узнать условия контракта, свои права и обязанности, денежную составляющую? — мы все оценивающе смотрели на Полянского после слов Гаранина.

— Я уже сказал, что у меня нет другого выхода. Я же маг, меня не то, что в другие силовые структуры, даже сторожем склада вряд ли возьмут. И у меня нет больших связей, так что мне побираться идти? — Денис выглядел решительно, и я понял, что за эту работу он будет цепляться зубами.

— Ну, в своё время даже я не побрезговал идти на поклон к Варису, когда совсем прижало, — холодно сообщил Ромка, а потом добавил вкрадчиво: — Дима, ты считаешь, что у меня много свободного времени, чтобы нянчиться с Полянским и глубоко закопать в себе желание его пристрелить, если он сделает что-то подозрительное?

— С ним нянчиться будет Эд, точнее, посвящать во все тонкости его временной работы. Когда выйдет Ольга, мы уже решим, что с ним делать дальше. Всё, меня главный экономист ждёт, — я отключился и слез со стола, стараясь пока не смотреть на Эдуарда, очень старательно прожигающего меня взглядом, — Женя, будь добр, проводи Дениса в отдел кадров.

— Захочешь повышения, дай Гаранину в себя выстрелить, — доверительным тоном проговорил Ожогин и так мерзко улыбнулся, что даже мне стало понятно: вливаться в наш сплочённый коллектив Полянскому будет очень трудно.

Они вышли из приёмной, и я наконец повернулся к Эдуарду.

— Что? — спросил я, глядя ему в глаза. — Ты единственный, кто действительно может присмотреть за ним: как себя будет вести, работать, что будет твориться в его голове, постараться понять, сможем ли мы вернуть нашему больному на голову Полянскому память и выяснить, в конце концов, от кого он получал непосредственные приказы. Детский дом меня уже не интересует, как ты сам понимаешь. В этом мы разобрались. А вот в том, что творилось в порту и связано ли это со взрывом, нам выяснить до сих пор не удалось.

— Ладно, хорошо, — спустя долгую напряжённую минуту произнёс Великий Князь, поднимаясь на ноги. — Пойду распоряжусь, чтобы всю важную почту, пока Гаранина нет, перенаправляли ко мне.

— Дмитрий Александрович, — в приёмную зашёл Булавин, в очередной раз не дождавшись моего визита в свой отдел. — Можно вас отвлечь на пару минут? У меня появилась важная информация.

— Да, я как раз собирался до вас прогуляться, — указав рукой на дверь, я первым зашёл в кабинет. — Проходите, Богдан Матвеевич, я вас внимательно слушаю.