Глава 8

— Хорошо, что ты на месте. Мне позарез нужен этот чёртов допуск, — как только Роман положил телефон в карман куртки, он открыл дверь кабинета целебной магии и вошёл внутрь.

— Какой тебе допуск? — подняла воспалённые глаза Ахметова и, сняв очки, посмотрела на Гаранина.

— По твоему предмету. У меня нет времени заниматься этой ерундой, — он положил документы перед ней на стол и опёрся обеими руками на столешницу, пристально глядя ей в глаза.

— Рома, ты был на моих занятиях за четыре года всего пять раз. В самом начале и в конце каждого учебного года, — насмешливо сказала Ахметова. — Ты ничего не знаешь о целительстве.

— Зачем мне что-то о нём знать, если у меня есть ты и деньги? Что мне может дать твой предмет такого важного? Как приготовить эликсир от головной боли за три медяка? Или заживляющую мазь за пять? Почему-то как остановить кровотечение от пулевого ранения ты здесь не преподаёшь, — холодно произнёс Гаранин, всё ещё не сводя взгляда с Ахметовой.

— Ты до омерзения в своих утверждениях похож на Диму, — поморщилась она. — До вас двоих подобных вопросов ни у кого не возникало.

— Они просто не решались с тобой спорить. Почему ты вообще здесь? — выпрямился Роман, снимая куртку.

— Потому что здесь эта чёртова проверка, и сегодня Троицкий просил меня быть на рабочем месте и принять зачёты у студентов, пока я окончательно не уволилась отсюда, — раздражённо ответила Ахметова.

— Кто сейчас с Бойко? — хмуро спросил Рома.

— Гаврилов. Ты же знал, что этот талантливый мальчик в своё время закончил медицинский колледж? Рома…

— Этот талантливый мальчик, как и ты, не смог за столько времени увидеть то, что поняли двое самых слабых и не слишком отягощённых интеллектом бывших наёмника! — прошипел Гаранин. — Почему ты сразу не заподозрила, что Лёшу травит подкупленная его замом медсестричка?

— А ты всегда подозреваешь во всём всех, с кем работаешь? — вопросом на вопрос ответила Ольга Николаевна, поднимаясь на ноги, но не выходя из-за стола. — Сейчас Бойко в безопасности и дня через три-четыре очнётся на радость всем нам.

— Ты поставишь мне зачёт? — Рома кивнул на бумаги.

— Нет, — упрямо ответила она.

— А я смотрю, тебе совсем не понравилось работать в СБ, — ласково протянул Гаранин, улыбаясь при этом.

— Ты что, мне угрожаешь? — удивлённо поинтересовалась Ахметова.

— Да, и это чертовски приятно иметь на тебя рычаги давления, — Рома подошёл к столу и подвинул бумаги ближе к ней. — Ставь свою ужасную подпись в месте, отмеченном галочкой, и я уйду отсюда так быстро, что ты даже обо мне не вспомнишь.

— Ты не сможешь меня уволить, — улыбнулась она и отодвинула бумаги. — Пора уже с Димой познакомиться, как со своим непосредственным начальником.

— Он иногда бывает в отпуске, оставляя меня за главного, и тогда у меня будут развязаны руки и действующее право подписи. А чтобы попасть к нему сейчас, тебе нужно будет пройти через Эдуарда Казимировича, которого ты не так давно очень жёстко унизила. Да и отчёт о твоей небольшой оплошности по Бойко уже лежит на рабочем столе нашего любимого начальника. Рокотов такой мерзко пунктуальный в плане написания всяких отчётов, — Рома снова подвинул к ней бумаги.

— При чём здесь Эдуард? — Ольга Николаевна непонимающе посмотрела на Рому.

— Так он же Димин секретарь, — Рома улыбнулся ещё шире. — Не советую в ближайшее время показываться им обоим на глаза. И это действительно искренний совет в честь нашей тесной дружбы. — Гаранин не стал поворачиваться на звук скрипнувшей двери, по шагам услышав, что в кабинет вошли Ванда с Егором. — Пиши, что я умный, неотразимый и очень способный мальчик.

— Если Вишневецкая за тебя сварит восстанавливающий эликсир, — Ахметова посмотрела на Ванду, резко повернувшуюся в сторону Романа. — Они у меня учились, в её знаниях я полностью уверена. И мне нужно что-то показать этой комиссии.

— Налей им яда. А вообще, не думаю, что это составит Вэн проблем, — и он посмотрел печальным и умоляющим взглядом на Ванду. Она улыбнулась и кивнула. — Вот видишь. Ставь.

Он схватил бумаги со стола, как только Ахметова поставила зачёт, и надел куртку.

— Осталась ботаника и боевая магия, — выдохнул Роман. — Не так уж сложно, наверное.

— Мы уже были у Устюгова, — ответил Егор, оглядывая кабинет и пытаясь вспомнить, чему его учила Ахметова на своих индивидуальных курсах. — Он несколько раз был на наших тренировках, поэтому не стал нас гонять. Тем более что я эриль, а Ванда женщина, и связываться с нами бывший капитан волков не собирается.

— Так, а где все? — внезапно, нахмурившись, обвёл взглядом кабинет Гаранин. — Ты же говорила, что у тебя сейчас экзамен.

— Меня опередил преподаватель ботаники, и сейчас весь курс сдаёт ему зачёт, совершенно к нему не подготовившись, — усмехнулась Ахметова.

— Стоп. У него же все всегда сдают строго в один день, когда Стрелец входит в Деву под знаком Меркурия после ночи убывающей луны, ну или как-то так, — пробормотал Ромка и, схватив куртку, сорвался с места, вылетев за дверь, прекрасно осознавая, что другого шанса в ближайшее время получить допуск у него не получится.

Егор с Вандой были такого же мнения и поспешили за ним, похоже, даже не услышав, как Ольга Николаевна просила их не забыть вернуться для сдачи зачёта.

Ахметова вздохнула и, покачав головой, начала расставлять на столе всё необходимое для сдачи этого никому не нужного экзамена, зажигая три горелки, не забыв лёгким потоком магии запереть дверь. Среди проверяющих был целитель, очень плохой, но как минимум разбирающийся в том, когда именно были приготовлены зелья.

— Так, что там нам нужно для заживляющего эликсира? — пробормотала Ахметова, начиная высыпать корень женьшеня в маленькую ступку, ловя себя на мысли, что, похоже, только она из всех преподавателей понимает, что у них просто нет времени на все эти глупости. Она прожила достаточно лет, чтобы понять: назревает буря, в эпицентре которой окажутся не только Дима и СБ, но и те немногие, кому он доверяет.

* * *

— Дмитрий Александрович, я не стану отнимать у вас много времени, — главный экономист сел на стул, после того как я занял своё место за столом.

— Если ваша информация касается трат…

— На отдел программного обеспечения и технологической безопасности? — прервал меня Булавин, усмехнувшись. — Это необходимые траты. Тем более Тимофей Яковлевич сразу обозначил все проблемные места в нашей безопасности и уже практически их устранил. Да, это необходимые траты. Мы ознакомились с договором господина Белевского, пока черновым, но нам этого хватило, чтобы перераспределить финансовые потоки, на время урезав финансирование научного отдела до заключения основного контракта с его компанией.

— Хорошо, — выдохнул я, понимая, что не придётся ничего как обычно доказывать и выбивать деньги у собственных сотрудников.

— Я пришёл не за этим. Как только вы приняли меня на работу, то сразу же поставили передо мной очень сложную задачу: провести полный аудит. Пришлось затратить много времени, поднять связи и воспользоваться знаниями Лаптева, чтобы у меня наконец-то сложилась полная картинка. Позволите? — я кивнул. — Если быть кратким, все счета, с которых были сняты существенные суммы, через множество подставных банков и физических лиц в конечном итоге упали на счета Кирьянова Андрея Ивановича.

— Это всё основано на неопровержимых доказательствах? — прямо спросил я.

— Да. Все материалы дела я занёс в следственный отдел и передал лично в руки Довлатову, — кивнул мой экономист.

— Когда произошли переводы: до пожара или после?

— Сразу после. У вас тогда не было ни времени, ни возможности что-либо проверить, поэтому данная афера удалась. Буквально через пару часов после взрыва, — сверился с бумагами Булавин, отвечая на мой вопрос.

— Эти деньги можно как-то вернуть?

— К сожалению, нет. Если только украсть, — мужчина протянул мне папку с документами. — Вот, здесь находятся все данные, касающиеся этих переводов. Да, господин Кирьянов может узнать о нашем интересе. Тимофей сказал, что в определённых местах ему пришлось действовать грубо, но он заверил меня, что подчистил все хвосты, что бы это ни значило.

— Спасибо, — я взял папку, пытаясь просчитать варианты.

Как же мне сейчас не хватало Егора. Но ведь именно этого они все и добиваются: лишить меня самого сильного эриля, Ванды, откапывающей нужную информацию, несмотря на тот хаос, что находится у неё в голове, и Ромки, являющегося моей прямой связью с Гильдиями.

Я закрыл глаза. Теперь все опасения и догадки были подтверждены. За всем стоит Кирьянов, чтоб его приподняло и прихлопнуло! Не хватало только главной фигуры, которая стояла за убийствами офицеров и пожаром в самом здании. Почему-то я не верю, что Гоша в этом замешан единолично. Слишком сложно для такого прямолинейного субъекта, а вот использовать его в качестве козла отпущения вполне возможно.

И, чёрт подери, связаны ли дела на складе, детский дом и похищение активов СБ с этим проклятым пожаром или всё-таки нет? Почему все уверены в том, что за этими преступлениями стоят разные люди, когда все раскручиваемые цепочки ведут только к одному? Надо поработать как следует с Полянским, похоже, это пока наша единственная ниточка, чтобы разобраться наконец с этой связью.

Прочитав внимательно всё то, что принёс мне Булавин, я встал из-за стола и направился к сейфу. Не нужно хранить подобную информацию просто на столе. После того как сейф был закрыт, я снова сел на место и нажал кнопку селектора.

— Эд, вызови мне заместителя отдела аналитики и тех из этого отдела, кто в курсе всего, что крутится вокруг дел на складе, пожара в СБ и Кирьянова.

— Что-то случилось? — напряжённо ответил Эдуард.

— Нет, но у меня появились очень плохие предчувствия. Давай хоть один раз попробуем сыграть на опережение.

* * *

— Извините за опоздание, нам можно войти? — Ванда обогнала Романа и первой ворвалась в аудиторию, предварительно пару раз стукнув в дверь.

Гаранин находился в полувзбешённом состоянии и мог натворить глупостей, а с ботаником, занимающим вполне заслуженную профессорскую должность в университете и имеющим кучу диссертаций, нужно общаться предельно деликатно. Это она ещё с первого курса помнила, потому что у пожилого профессора иногда наступали приступы просветления, и тогда он становился очень жёстким и принципиальным преподавателем.

— Да, мы ждали только вас, — улыбнулся ботаник, поднимаясь на ноги. — Ждали уже несколько часов, но это не повод, чтобы переносить зачёт для всех остальных, не так ли? — Он указал рукой на свободные места прямо перед собой, на первом ряду.

Когда они втроём зашли в аудиторию, провожаемые пристальными взглядами собравшихся, уровень шума в аудитории повысился многократно. Вопреки ожиданиям Гаранина, все обсуждали не его, а Ванду, в которой все студенты с первого взгляда узнали известную модель и музу Савина.

— Да как они вообще меня узнали? — прошептала Ванда, ни разу не встретившая за всё утро ни одного студента. Теперь, конечно, было понятно, что все они находились в этой аудитории на третьем этаже. — Я же ни с одним из них не училась.

— Поверь моему опыту, дорогая, фотографии и постеры из журналов с красотками разной степени привлекательности висят у каждого мальчика в закрытом пансионате над кроватями, — усмехнулся Дубов и похлопал покрасневшую девушку по спине. — На том показе в Париже, в полупрозрачном шёлковом платье, готовом слететь с тебя при одном только неверном движении, ты произвела фурор. Жаль, что Ромки с нами тогда не было, он бы не стал выделываться и примкнул к нам раньше, опекая тебя лучше любого охранника. Только не говори, что не видела фотографии с этого показа. Да и тот снимок в свадебном платье… Оно такое, хм, откровенное, — продолжал издеваться над Вишневецкой Егор. — Это будоражит воображение гораздо больше, чем модель в купальнике или совсем обнажённая. К тому же за последнее можно и из школы вылететь.

— Егор, закрой рот, — простонала Ванда, закрыв лицо руками.

До этого момента она была свято уверена, что никто не узнает в ней незнакомку из популярных журналов. Но поведение Белевского, да и эти перешёптывания за спиной, сломали её мировоззрение. Рома глубоко вздохнул и обнял Ванду, притягивая её к себе ближе и поцеловав в лоб. Она сразу же заметно успокоилась, а в аудитории воцарилась просто идеальная тишина, уже через секунду взорвавшаяся от нового витка обсуждений. Теперь студенты переключились на Гаранина.

— Спасибо, — прошептала Ванда, улыбнувшись своему практически мужу.

— Героически принял удар на себя, — хмыкнул Егор. — Ты…

— Тишина, — прервал Дубова на полуслове профессор ботаники, имени которого ни он, ни Ванда не помнили, выходя из-за кафедры. — Приступаем к зачёту. Сейчас каждый по одному подходит к преподавательскому столу, отмечается в ведомости и тянет билет. Время на подготовку неограниченно.

— Это что-то новенькое, — подобрался Егор, в отличие от этой парочки знающий ботанику очень поверхностно. Все его знания ограничивались только тем, что они с Димой изучали на первом курсе. Дальше по этому предмету их никто особо не гонял.

Судя по недоуменной тишине, все студенты выпускного курса разделяли мнение Дубова, ведь уже несколько лет никто ничего никогда не учил перед экзаменами по ботанике.

— Детский сад, — хмыкнул Роман, первым спускаясь вниз к преподавательскому столу. Он написал в ведомости своё имя, поставив размашистую подпись, и взял первый попавшийся билет, вернувшись на своё место. Посмотрев на вопросы в билете, он хмыкнул, после чего опустил голову на парту и засмеялся в голос.

— Похоже, у кого-то нервный срыв, — прокомментировал Егор, хватая его билет и читая вопросы.

— Меня эта тупая кровохлёбка будет до конца жизни преследовать? — спросил в пустоту Роман, выпрямляясь.

— При чём здесь кровохлёбка? — посмотрел на него Егор, видя, как Ванда дёрнулась и, чеканя каждый шаг, направилась за своим билетом.

— Я тебе потом всё расскажу, — протянул Гаранин и закрыл глаза, массируя виски от внезапно нахлынувшей головной боли. Так всегда бывало, когда он вспоминал об этих проклятых Дубках. Правда, в последнее время это происходило всё реже, и боль не была такой острой, но ощущения всё равно были не из приятных.

Егор пожал плечами и спустился к кафедре, вытягивая свой билет. Когда тройка новичков справилась с первым самым простым заданием, за ними неуверенно потянулись остальные студенты.

— Я думала, первым вопросом будет назвать имя нашего профессора, — прошептала Ванда. — У нас у всех одинаковые билеты, — она схватила карточку Егора и пробежала глазами по вопросам. — Два вопроса про кровохлёбку, два про огнеплёвку и про магический ядовитый пажитник, и ещё один про третий магический вид ядовитой гортензии. С таким набором можно на войну идти и вывести из строя…

— Как минимум всех жителей одной деревушки. Одной кровохлёбки, как показала практика, всё-таки маловато, — вновь хохотнул Гаранин, получив ощутимый удар локтем в бок. — Волков Афанасий Серафимович — очень проницательный человек. Нашего преподавателя так зовут, если что. Зная о вашем фиаско с кровохлёбкой, он не мог не сделать так, чтобы она попалась вам обоим на зачёте, — хмыкнул Рома, ожидая, пока вереница из желающих сдать ботанику иссякнет и он может спокойно ответить на билет.

— Ну, теперь, когда вы получили билеты, я могу сказать, что зачёт окончен, — радостно известил всех Волков. — Вы абсолютно не готовы к моему экзамену, я это вижу своим особым внутренним взором, поэтому я жду вас всех в этом же самом месте ровно через неделю.

— О, нет, старичка так и не отпустило за столько лет, — едва слышно пробормотал Егор, бросая билет перед собой на парту. — И что делать будем?

— Сидеть до последнего, — пожал Ромка плечами. — Это всегда работало в моё время. Странно, что никто из студентов не решил проверить свою удачу и остаться. Мельчает нынешнее поколение.

— К вам, молодые люди, это тоже относится, — мягко произнёс Волков, поворачиваясь к оставшейся троице, когда все студенты покинули аудиторию.

— Эм, Афанасий Серафимович, — покосившись на Ромку, произнесла Ванда до сих пор не уверенная, что именно так зовут их преподавателя. — Понимаете, мы прекрасно подготовлены к экзамену и хотим проверить свои знания именно сегодня, — она улыбнулась старичку, явно повеселевшему после того, как она назвала его по имени.

— А я вас узнал. Я помню, вы сдавали совсем недавно экзамен с младшим Наумовым. Да, Дмитрий явно пошёл в отца, такое познание в моём предмете могло перейти ему только по наследству, — закатил он глаза.

— Будем ему говорить, что Александр не родной отец Димы? — очень тихо, на пределе слышимости спросил Егор. В ответ и Ванда и Рома отрицательно покачали головами.

Волков тем временем встал из-за стола и прошёл за кафедру.

— Вы меня поразили тогда своими глубокими знаниями магической кровохлёбки, — сказал ботаник, продолжая смотреть на Ванду и широко улыбаясь при этом.

— Рома, заткнись, — прошептала Вишневецкая тихо посмеивающемуся Гаранину, услышавшему про её познания этого коварного цветка.

— О да, там знания действительно глубокие, — не удержавшись, прокомментировал Роман. — Испытанные на практике буквально в полевых условиях.

— Да что у вас в Дубках произошло? — с любопытством в голосе поинтересовался Егор.

— У меня? Ничего. Это у вас произошло, когда вы после первого курса этой самой кровохлёбкой чуть не отравили всю деревню, — шепотом пояснил Роман нахмурившемуся Дубову. Егор пристально посмотрел на него, после чего схватился за голову и, закрыв глаза, опустил её на парту, несильно стукнувшись лбом о столешницу. — Да, друг мой, ты мыслишь в верном направлении. Теперь тебе предстоит с этим жить.

— В полевых условиях? Вы делали яд вне лабораторий из кровохлёбки? — заинтересованно подался вперёд ботаник. — Это очень опасно, знаете ли. Одна лишь капля яда, выделившаяся при сборе цветков и попавшая на кожу, может убить химика. Но вы живы, и это потрясающий результат, — он нагнулся и взял бумаги со своего стола, начиная что-то внимательно изучать.

— Он сейчас восхитился тому, что мы сварганили яд и отравили деревню? — скептически поинтересовалась Ванда у Ромы, который только руками развёл.

— Я ознакомился с вашими делами, молодые люди, — серьёзно проговорил Волков. — Вы работаете на Ивана Михайловича. Тот случай, о котором говорит Роман… Я слышал о чём-то подобном. Кажется, это было в Мексике? Это была проверка перед поступлением на службу к Рокотову? — шёпотом поинтересовался он у опешившей Ванды.

— И что мне ответить? — она умоляюще посмотрела на едва сдерживающегося, чтобы не заржать, Гаранина.

— Отвечай правду, что это была твоя личная инициатива, после которой ты попала в поле зрения Ивана Михайловича, — закусил губу Роман, уже не понимая, что происходит в этой аудитории.

— О, это великолепно, — хлопнул в ладоши профессор. — Вы очень талантливая девушка, правда, школу можно было разрушить немного аккуратнее, но всё можно объяснить неопытностью.

— Я не взрывала школу! — воскликнула Ванда, недоумённо хлопая глазами.

— Не скромничайте, мы с Вячеславом Викторовичем установили, что именно вашими руками был уничтожен артефакт, приведший к тому не такому уж и несчастному, как оказалось, случаю, — Волков остановился перед ней и внимательно осмотрел с головы до ног, после чего, нахмурившись, перевёл взгляд на Гаранина. — Вы не хотите сменить место своей работы? — повернувшись вновь к Вишневецкой, спросил ботаник.

— Я? — указала она на себя рукой. — Нет. Мне нравится моя работа, и я не собираюсь её менять.

— Подумайте хорошенько. Мне нужна ассистентка в университете. У меня там кафедра, знаете ли. Вы так хорошо разбираетесь в ядах, я восхищён вашими знаниями. Тем более, я вижу, что скоро вам нужна будет более спокойная работа, чтобы содержать себя и свою семью, поэтому не отказывайтесь так категорически, — он вернулся за преподавательский стол и начал ставить зачёты в ведомостях и в документах этих внезапных студентов.

— Простите, я вас не понимаю, — холодно проговорила Ванда. — Мне не нужна будет другая работа.

— Да и я вроде не собираюсь в ближайшее время банкротиться и становиться инвалидом, — практически сразу перестал веселиться Гаранин, выпрямляясь и пристально рассматривая Волкова. — Похоже, у кого-то сакральная связь с высшими силами явно дала сбой.

— Нет ничего определённого на сто процентов, Роман Георгиевич. Иначе эрили не выводили бы вероятности, выбирая из нескольких вариантов развития событий оптимальный. И да, разумеется, инвалидом вы не станете, — Волков улыбнулся и подошёл к Гаранину, вручая ему документы. — Жизнь — такое относительное понятие, вам ли не знать.

Раздав документы, он вышел из аудитории, оставив их напряжённо переглядываться.

— Это уже ни в какие рамки не входит, — процедил Гаранин, резко поднимаясь на ноги. — Похоже, мне сейчас впервые угрожали. Ванда, если он решится на убийство только для того, чтобы заполучить себе умелую ассистентку, виртуозно разбирающуюся в ядах, поклянись, что никогда не станешь на него работать, иначе я лишу тебя наследства, а Егора — дома, — сообщил Рома, выходя из аудитории. — Я к Устюгову. Надеюсь, сегодня вечером мы уже будем ночевать в своих кроватках.