Глава 9

— Гаранин, не думал, что увижу тебя когда-нибудь в своём кабинете, — доцент кафедры боевой магии оторвался от каких-то бумаг и внимательно посмотрел на вошедшего парня. Рома подошёл к нему и положил ведомость о допуске на стол прямо перед ним. — Я не поставлю тебе зачёт, мне ничего не известно о твоих навыках. Ты не посетил ни одного моего занятия, хотя именно на тебя я делал ставку, чтобы не умереть от скуки, обучая тех бездарей.

— Мне нельзя было бегать, чтобы не потерять контроль, — ровно ответил Рома, глядя Устюгову в глаза. — Я эфирит, — пояснил он, увидев недоумение на лице доцента.

— Ты мог бы сказать, — Устюгов равнодушно пожал плечами. — Тебе, например, полезно плавать.

— Ненавижу плавать, — поморщился Рома, вспоминая тренировки у Рокотова. Хотя, если бы не та акула, возможно, он бы получил от них хоть какое-то удовольствие. — И Троицкий запретил об этом распространяться. Ну, вы должны знать протокол. Там прописано много неприятных пунктов, начиная от изоляции и заканчивая ликвидацией.

— Я смотрю, сейчас ты себя полностью контролируешь, — Устюгов окинул Ромку внимательным взглядом.

— Да, Дима Наумов нашёл способ сделать источник стабильным, — он показал на перстень с мордой волка, решив ничего не скрывать от Павла Анатольевича. Это не тот человек, который начнёт всем и всё рассказывать. Его до сих пор уважали и побаивались в спецподразделении, а Рокотов неоднократно говорил, что сожалеет о том, что Устюгову пришлось уйти в отставку из-за глупого и необязательного ранения.

— Я маг воздуха, — задумчиво проговорил Устюгов. — Мне хочется посмотреть, на что способен глава второй Гильдии, которого многие опасаются, и замначальника СБ, которого почему-то мало кто связывает с тем самым Гараниным из убийц. Используй только этот дар, чтобы было честно. Без магии и оружия спарринговаться не интересно. Используем только магию воздуха.

— Вы издеваетесь? — спокойно поинтересовался Роман. — Я полгода тренировался у самого Ивана Михайловича.

— Ну так покажи, чему тебя научил полковник, — Устюгов встал и потянулся. — Пойдём в малый тренировочный зал. Он хорошо защищён и сможет выдержать наши атаки. В нём Ваня начинал Наумова натаскивать, когда тот был далёк от слова «стабильный».

— Я не уверен, что это хорошая идея, — всё так же спокойно проговорил Роман. — С перстнем у меня иногда получается делать что-то неподдающееся объяснению, а без него я могу потерять контроль, потому что уже не привык себя сдерживать.

— Смоделируем ситуацию, что его у тебя нет, — Устюгов кивнул на дверь, показывая, что спорить с ним бесполезно.

— Вы ненормальный, — покачал головой Роман и потёр глаза одной рукой, после чего, глубоко вздохнув, направился следом за доцентом кафедры боевой магии в малый тренировочный зал, расположенный на нижнем этаже школы.

— Сколько ты мог продержаться против Вани? — бросив куртку на скамейку, поинтересовался Устюгов, когда они зашли в зал и зажёгся свет.

— Нисколько, он может меня блокировать, а младенцев не избивает — это его слова, — хмыкнул Гаранин, тоже снимая куртку и бросая её на скамью. Немного поколебавшись, он снял перстень с пальца и положил его в карман куртки, сразу же ощутив непривычное для себя беспокойство источника. — Я больше тренировался с Бобровым и Шехтером. Второй может видеть потоки и всегда знал, когда меня следовало перегрузить.

— Только магия воздуха, — Устюгов встал напротив него и улыбнулся какой-то хищной улыбкой.

— Не нужно мне что-нибудь ломать. Я не уверен, что даже моя теперешняя регенерация может быстро со всем этим справиться, — невесело улыбнулся Рома, прекрасно понимая, что он как маленький щенок против любого Волка, даже если волк бывший и не в форме.

— Никогда себя не недооценивай, — серьёзно сказал Устюгов, перетекая в боевую стойку.

Они начали медленно сходиться, и Роман почувствовал, как воздух вокруг него сгустился. Устюгов не делал резких движений, просто следил за ним, заставляя атаковать первым. Гаранин не стал церемониться, сделав резкий выпад и попытавшись схватить противника потоком воздуха и отбросить к стене. Но Устюгов исчез с того места, куда была направлена атака, появившись сбоку, и Роман едва успел увернуться от воздушной петли.

— Неплохо, — прокомментировал Устюгов. — Но слишком предсказуемо.

Они снова сошлись. На этот раз атаковал первым Устюгов, выпустив с десяток воздушных, практически невидимых лезвий, вонзающихся в пол и стены, оставляя после себя глубокие отметины. Роман отскакивал, парировал, чувствуя, как источник внутри него закипает. Без перстня контролировать свою магию было сложнее, она рвалась наружу, требовала выхода. Он попытался создать воздушный щит, но Устюгов просто прошёл сквозь него, рассеяв его одним точным движением.

— Как ты это сделал? — напряжённо спросил Рома у преподавателя, отбросив все церемонии.

— Я знаю воздух лучше, чем ты. Ты универсал, а универсал всегда слабее, — коротко пояснил Павел. — Неплохо размялись, продолжаем.

Не дав ему опомниться, Устюгов скользнул к нему молниеносным движением. Роман едва успел уклониться от этой быстрой атаки, сразу контратакуя, усиливая удар, сжатым вокруг рук воздухом. Павел поднырнул под его руку, и его ладонь с разворота легла на грудь Гаранина. Несильный толчок, и Роман отлетел на несколько метров назад, ощутимо приложившись спиной о каменный пол, тут же вскакивая на ноги.

Устюгов парировал каждый направленный на него удар, уворачивался и тут же контратаковал. Он использовал потоки воздуха, чтобы отклонять удары Романа, создавать под ногами ускользающие вихри, сбивая его с толку. Один раз он поймал запястье Романа, провернул его и, используя его же инерцию, швырнул в стену.

— Как же это унизительно, — простонал Гаранин, вновь поднимаясь на ноги.

Он резко пошёл в контратаку, сменив тактику. Вместо точечных ударов Рома создал вокруг себя настоящий торнадо из сжатого воздуха, поднимая с пола пыль и мелкие осколки. Вихрь рванул к Устюгову, и тот едва смог уйти от направленной на него атаки, встретив её вовремя выставленным воздушным щитом. Два мощных заклинания встретились друг с другом, вызывая оглушительный взрыв, от которого на стенах тренировочного зала проявились защитные символы и начали подозрительно мигать.

В этот момент Устюгов снова исчез, через секунду оказываясь за спиной Романа, уже готовясь для захвата и одного точечного короткого удара. Гаранин его почувствовал и замер, буквально на секунду, но это было слишком долго для подобного поединка. Устюгов резко отступил. Он был опытным бойцом и прекрасно понял, что произошло с его соперником.

И в этот самый момент дверь в тренировочный зал с грохотом распахнулась. На пороге появились двое проверяющих из комиссии, заходившие час назад к Бурмистровой. Они что-то оживлённо обсуждали, не глядя по сторонам.

Роман вздрогнул, разжимая кулак, теряя буквально на мгновение контроль и выпуская перед собой уже готовое заклинание. Сгусток энергии врезался в противоположную стену зала. Раздался оглушительный взрыв. Защитные чары на стене вспыхнули ослепительным светом и погасли. Каменная кладка сразу же начала осыпаться каменными фрагментами и пылью, а в том месте, куда попало заклинание, зияла воронка диаметром в полтора метра.

В наступившей тишине было слышно только тяжёлое дыхание Устюгова и частое, прерывистое дыхание Романа, который наконец смог пошевелиться и отшатнулся, опершись руками о колени.

— Спину потянул, — проворчал он, подняв глаза на внимательно разглядывающего его преподавателя.

— Ты давно не занимался. Нужно Рокотову сказать, чтобы гонял тебя, а то ты в свои двадцать двигаешься как паралитик, — хмыкнул Устюгов, отворачиваясь от Ромы и поворачиваясь в сторону непрошенных гостей. Они замерли на пороге, стараясь слиться со стеной. Наталья судорожно сглотнула, а мужчина мужественно шагнул ей за спину.

— Почему вы все даёте Рокотову с Наумовым такие мерзкие советы? — простонал Гаранин, выпрямляясь и подходя к скамье, где лежали его вещи. — Кстати, вы не знаете, Волков обладает даром провидения?

— Нет, что бы он тебе ни сказал, но это просто бредни старого человека, — ответил Устюгов, поворачиваясь к нему и рассматривая напряжённое лицо Романа. — Не воспринимай его слова всерьёз.

— Что это было? — задал вопрос мужчина из комиссии, выглядывая из-за плеча довольно хрупкой девушки, стоявшей перед ним.

— Учебный процесс, — тихо и презрительно бросил Устюгов проверяющим. — Вы совсем больные на голову идиоты? Вы понимаете, что ворвались без разрешения в зал боевой, мать вашу, магии⁈ — рявкнул он, от чего Наталья отступила назад, натыкаясь на мужчину.

— Мы хотели…

— Сдохнуть? — закончил за неё Устюгов. — Надо было в этом случае прийти немного пораньше. Рома, зачёт сдан. Если ты мне сейчас вправишь плечо, то мы можем сразу пойти на полосу препятствий.

— Сходите к Ахметовой, — посоветовал Гаранин, натягивая на себя куртку и надевая на палец перстень. — Мне нужно… подумать, — наконец произнёс он.

— Найди Дубова и свою девчонку, через полчаса встречаемся на подземном этаже возле входа на полосу препятствий. Пройдёте её сегодня и получите свои дипломы. — Гаранин кивнул и прошёл мимо проверяющих, громко хлопнув дверью. Он прекрасно понял, что произошло и почему он проиграл этот бой. Но он не знал, как можно это исправить. А ведь до этого поединка, Роман думал, что смог перебороть свои детские страхи.

* * *

Я спустился в научный отдел, после того, как дал поручение прибывшим эрилям. У них уже были определённые наработки по этому варианту развития событий, осталось только внести некоторые корректировки с учётом имеющихся у нас новых данных.

— Дмитрий Александрович, это возмутительно! — ко мне подлетел Сергей Валентинович Вольф, размахивая настольным микроскопом. Я подозрительно посмотрел на этот убийственный в его руках предмет и сделал шаг назад.

— Что произошло? — как можно мягче спросил я, стараясь взглядом найти Лану. Но её именно в этой лаборатории не оказалось.

— Это я вас хочу спросить, что произошло? Почему вы считаете, что я и мои одарённые умом, интеллектом и здравым смыслом коллеги должны работать с этой чушью? — он сунул мне в руки какую-то странную металлическую коробку и уставился на меня, постукивая явно пришедшим в негодность микроскопом по освободившейся руке.

— Поставьте, пожалуйста, микроскоп на стол, — улыбнулся я, совершенно не желая проверять на себе теорию Тамары, что Вольф никогда и ни при каких обстоятельствах не решится проверить его прочность о мою голову. А ещё мне было жалко казённое имущество и этого гениального учёного, потому что без боя я точно не сдамся.

— Да, разумеется, — он поджал губы и с грохотом поставил прибор на ближайший к нам пустующий столик.

— Что это? — я повертел в руках коробку, явно являющуюся каким-то прибором, с едва заметными исходящими от неё магическими эманациями.

— Это трата моего времени, которое стоит очень дорого. Ваш, не побоюсь этого слова, бездарь Белевский притащил эту дрянь ко мне в отдел, чтобы мы её проверили! Что я должен в ней проверять? Отсутствие мозга его создателя? — практически выплюнул мне в лицо Вольф. — Мне десяти секунд хватило, чтобы понять, что тратить время на это гениальное в своём идиотизме изобретение не стоит!

— Сергей Валентинович, так ему и скажите, — я положил устройство непонятного назначения рядом с микроскопом и сложил на груди руки. — Вы хотите ваш навороченный микротом? Значит, потратьте несколько минут своего, безусловно, драгоценного времени, составляя отчёт о проделанной работе с выявленными дефектами и недоработками…

— Да это проще выбросить и начать делать снова, — процедил Вольф. — Откуда в людях такая эгоистичная самоуверенность в собственном уме? Он же ни черта не смыслит в науке.

— Ваша задача — как можно дольше соглашаться с его гениальностью и продолжать сотрудничество, — сухо прервал я его. — Всё, разговор на эту тему закончен. Над чем вы сейчас работаете? — спросил я, кивком головы приветствуя Лану Андреевну, вбежавшую в лабораторию и вставшую рядом с Вольфом.

— Конкретно я над удивительным изобретением Романа Георгиевича. Он вчера вечером находился здесь с нами и, пока над чем-то думал, создал что-то не поддающееся пока идентификации, — пробормотал Вольф. — Мне нужна помощь Тёмного мага, потому что я чувствую вплетённую в него тёмную составляющую и понять не могу, как это у обычного мага вышло. Но я так или иначе разберусь с назначением этого артефакта! — гордо проговорил Вольф и, задержав взгляд на разработке Белевского, пробормотал что-то не слишком цензурное и с гордо поднятой головой удалился.

— Тяжело, наверное, вам с ними справляться? — я с сочувствием посмотрел на Лану, но та лишь неопределённо пожала плечами.

— Да нет, мы все на одной волне, — улыбнулась Медведева. — Но я боюсь, что сотрудничество с Белевским может закончиться очень быстро. Мы не слишком любим, когда науку выставляют на посмешище, да и… не важно, — махнула она рукой, явно передумав говорить то, что хотела. — Я как раз собиралась к вам. Нам в руки случайно попал очень интересный артефакт. Из тех, что хранились в СБ ещё до нашего здесь появления и уцелел во время взрыва. За это точно нужно благодарить всех богов. Пойдёмте со мной.

Она прошла через всю лабораторию и зашла в другую, соединенную с первой общей дверью. Здесь трудилось большинство сотрудников научного отдела. Но Лана здесь не задержалась. Она провела меня через всё помещение и открыла дверь небольшого кабинетика, уставленного всевозможными защитными кофрами. Подойдя к столу, Медведева открыла один из них, рукой показывая, чтобы я подошёл поближе и ознакомился с его содержимым.

Внутри лежал чёрный, оплавленный камень, весь в трещинах, из которых изливался яркий красный свет. Я непонимающе посмотрел на Лану, и она быстро захлопнула защитную коробку, нахмурившись.

— Что это? — прямо спросил я.

— Артефакт «пламя дракона», — с каким-то благоговейным трепетом произнесла она. — На чёрном рынке его стоимость запредельная. Многие пытаются его найти и предлагают начальную сумму, превышающую годовой бюджет нашей страны.

— Впервые о нём слышу, — честно ответил я. — Вы знаете, что это такое?

— Разумеется. Когда мы с ним работали, то только чудом смогли не активировать, — проговорила Лана, косясь на коробку, а потом нагнулась ко мне и прошептала: — Это практически Джин из бутылки, если можно так выразиться.

— И что, он выполняет все твои желания? — я усмехнулся, вспоминая сказку, которую мне рассказывал Казимир, когда я был маленьким, а он ещё был похож на человека.

— Только одно, и причём этому артефакту самому виднее, что именно ты желаешь больше всего. Так что ничего не желайте рядом с ним, — серьёзным тоном ответила Медведева. — Главный ингредиент — это зуб дракона и зола, которая образуется после выдыхания его пламени.

— Я даже не могу представить, сколько ему лет, потому что о драконах никто не слышал со времён падения Империи, — присвистнул я.

— Да, говорят, этот артефакт изготовил сам Эдуард Лазарев. Какой он был талантливый, и мужественный, и красивый, — она мечтательно закатила глаза.

— А ещё он не был пай-мальчиком, и с этим, я подозреваю, связана ваша странная потребность искать общество весьма опасных мужчин, — процедил я.

— Все девочки на определённом этапе взросления были в него влюблены, — улыбнулась Лана, а я едва подавил ругательство. — Что нам с ним делать? Оставлять такую опасную вещь в общем доступе очень рискованно, но и уничтожить её будет кощунством и надругательством над наукой и здравым смыслом.

— Эд! — я рявкнул в трубку, сам не помня, как достал телефон и набрал номер брата. — Ты когда предоставишь мне список артефактов, о котором я тебя просил?

— Дима, я над ним работаю, — довольно неуверенно произнёс Эдуард, отчего мне захотелось прямо сейчас настучать найденным нашими умниками артефактом ему по голове.

— Хорошо, я тебе поверил, но в последний раз. Иногда моей веры в вас может просто не хватить, — процедил я. — Что ты знаешь о «пламени дракона»?

— А он что, сохранился? — невозмутимо уточнил он. — Я знаю о нём всё. Не лучшее изобретение, созданное под влияние… хм, не важно. Ни о чём не думай возле него, — быстро предупредил Эд.

— Да, меня уже предупредили на этот счёт. Что с ним делать? — прямо спросил я, глядя на витающую в облаках Медведеву.

— Думаю, его можно оставить. Это довольно полезная вещь и может когда-нибудь нам пригодиться. Я знаю, как им управлять, но нужно сделать так, чтобы он не попал не в те руки, — ответил он задумчиво. — И, Дима, вернись в приёмную. Здесь сейчас находится Иван Михайлович, он очень зол и хочет нас убить. Я уговорил его пока с нами просто поговорить, но его терпение уже на пределе.

— Сейчас буду, — вздохнул я. — Я его заберу и надежно спрячу, — я взял в руки шкатулку и вышел из отдела под несчастным взглядом Ланы, у которой отобрали игрушку, созданную её кумиром.

Самое смешное заключалось в том, что, видя настоящего Эдуарда, женщины вот так глаза не закатывали и могли его присутствие воспринимать вполне нормально, а иногда даже довольно агрессивно. Видимо, ореол княжеской короны и тайн Тёмного двора играет не последнюю роль в создании образа идеального мужчины, о котором тихонько мечтает половина женского населения нашей планеты. А когда этот мужчина во плоти, то какая же это мечта, правда?

Отогнав эти странные мысли, практически бегом направляясь в сторону своего кабинета, я старался вспомнить, что же мы с Эдом могли такого смертельно опасного натворить.

Ввалившись в свою собственную приёмную, я бросил шкатулку на стол перед хмурым Эдуардом, сидевшим, как всегда, прямо и смотревшим стеклянным взглядом в пустой лист бумаги. Он поднял голову и кивнул в сторону моего кабинета, после чего сразу же поднялся на ноги и первым туда зашёл. Ваня, стоял посреди комнаты спиной к двери, заложив руки за спину.

— Я сейчас чувствую себя полным идиотом, — мягким голосом проговорил Рокотов, медленно поворачиваясь в нашу сторону. Я закрыл дверь на ключ и вопросительно посмотрел на своего наставника и начальника моего силового блока. — А я ненавижу чувствовать себя последним идиотом.

— Иван Михайлович, что произошло? — прямо спросил Эд у полковника.

— Вы когда мне хотели сообщить, что у Ромы большие проблемы? — полковник повысил голос, глядя при этом на меня. — Ладно он, идиот, никогда ни в чём не признается, но вы же должны знать, что с ним происходит!

— Ваня, я не понимаю, — глубоко выдохнул я, лихорадочно соображая, что сумел натворить Гаранин, приведшее Рокотова в такое бешенство.

— Да, я тоже не понимаю, зачем от меня скрыли тот факт, что он впадает в ступор, когда противник оказывается у него за спиной? Меня сейчас как пацана отчитал Устюгов, который чуть случайно не убил Рому, когда тот впал на секунду в оцепенение. Секунда, Дима! За это время можно не только бесславно сдохнуть, но и подставить всю свою команду, — в его голосе явственно прозвучали рычащие нотки. — Что с ним произошло? И главное когда? В то время, когда он был у меня на базе, за ним подобного замечено не было.

— Я кажется понял, — приложив ладонь ко лбу, я вспоминал, как Рома всегда вздрагивал, когда кто-то подходил к нему со спины. В школе он меня чуть случайно не прибил, когда уснул рядом с дуэльными пистолетами. — Это, как я понимаю, детская травма. А нам, как и тебе, он доверяет, поэтому не боится нашего присутствия у себя за спиной.

— И почему вы мне ничего о ней не сказали раньше? Вы же понимаете, что я не смогу отправлять его на задания, даже если его присутствие будет там желательно? — вкрадчивым голосом поинтересовался Рокотов. — Я не могу подставлять своих людей. Что с ним произошло в детстве?

— Мы не можем рассказать, — вместо меня ответил Эдуард. — Это его личные демоны, и ни мы, ни кто-либо другой справиться с ними не сможет. Даже ты. Но ты можешь попытаться его спросить, и если он посчитает нужным, то раскроется перед тобой.

— Это как-то связано с его отцом? — прямо спросил Ваня у меня.

— Спроси у него сам, хорошо? И не бойся привлекать его к заданиям. Секунда — это время, за которое с ним может сотворить нечто непотребное ты и другие Волки, остальные вряд ли смогут воспользоваться этим роскошным преимуществом, — тихо проговорил я, подходя к своему столу и доставая телефон из кармана штанов.

— Я составлю рапорт. Только после того, как окончательно решу, что делать, сообщу о своём решении. Сейчас он от оперативной работы отстранён, — Рокотов вышел, хлопнув дверью, а мы с Эдом остались одни в полной тишине, нарушаемой только тихо звонящим телефоном.

— Да, Рома, что у вас? — устало поинтересовался я. Это был какой-то очень долгий день, за который практически ничего не произошло, но я чувствовал себя полностью вымотанным. А ведь на часах ещё было только три часа дня.

— Дима, кажется, Троицкий хочет меня убить, — как-то нервно хихикнул он. — И, наверное, Устюгова, Ванду с Егором и всех студентов выпускного курса. Ты можешь приехать?