**Глава 28**

- Дарресон…

Я поднимаю глаза на вампира. Я готова вернуть ему его обращение, в котором нет ничего особенного, но тем не менее оно бесит меня, если им злоупотреблять.

Его лимит на сегодня закончился и всему виною шахматы, что стоят между нами. Я безбожно проигрываю уже третью партию, а у него, кажется, с каждой новой победой отшибает кластеры памяти - потому что он забыл как меня зовут!

Хуже, когда он обращается этим сексистским и обезличенным “женщина”, а это уже было в предыдущие два раза. Отдает востоком и временами, когда мы приравнивались к статусу “собственности”. Движимое имущество, черт побери!

- К тебе как после этого обращаться “мужчина” или может быть “мой господин”?

Раф съедает моего слона, поставив шах и мат королю.

- Мне очень нравится второй вариант.

Да, конечно! Черт! Нельзя быть такой тупицей!

- Дарресон... - передразниваю я его, старательно копируя интонации голоса.

- Чего ты злишься?

Я не злюсь. Просто хватит на сегодня. Я поднимаюсь из-за стола, чтобы налить себе кофе, перед этим опрокинув на доску оставшиеся фигуры. Я безнадежна. Не выиграла ни одной партии.. Это вторая причина по которой я не в настроении. Я умею проигрывать, но не обидно, когда на тебе ставят очередной крест.

- Ничего подобного и в помине нет, - говорю я ему, игнорируя поднявшегося из-за стола вампира, “выползая” с другого его края. - Не хочешь играть, так и скажи.

Фрискес лежит на полке со специями. Ради раскабаневшего кота пришлось переместить несколько банок с крупами и специями в другое место. Ему там нравится - никто из детей не в состоянии вытащить его оттуда, вдобавок он не мешает под ногами, ему тепло и он может наблюдать за приготовлением пищи в самой лучшей точке обзора.

- Надоело учить меня? Возьми и скажи!

- С чего ты это взяла?

Я тянусь за пачкой кофе, заодно почесав за ухом голубоглазого бандита. Воинственный кот до сих пор защищает меня от Рафаэля, пусть и не так рьяно как раньше - шипит и рычит со своего насеста.

- Только потому что я назвал тебя по фамилии?

- Нет, твой тон говорит о том, что я безнадежна.

Рафаэль встает рядом со мной, смотрит в иллюминатор на окончательно выглянувшее светило.

- Ты ошибаешься, но я считаю, что ты научишься быстрее, если у тебя будет дополнительный стимул.

В турку отправляются две столовые ложки кофе с горкой, черный перец на кончике ножа, а когда закипит вода и начнет подниматься “шапочка”, к ним отправится и мёд. Может показаться, что это несовместимое сочетание, однако это очень и очень вкусно. Этому способу приготовлению я научилась в Африке. Вкус совсем не такой как там, лишь эхо жаркого континента. Все из-за воды, сорта кофе и даже перца, но почему бы не попытаться вернуться в прошлое таким способом?

- Хм, - я усмехаюсь его предложению. - Я даже предположить не могу, что ты поставишь на кон.

- Все куда проще, чем ты думаешь. - Раф опирается на мойку рядом со мной, предлагая мне разглядеть как следует его затылок, макушку, уши и профиль. - Надо всего лишь выбрать то, что тебе делать не нравится.

О! Вот тут-то мои мысли и бросились в рассыпную.

- Тогда я брошу играть максимум при втором проигрыше.

Раф цепляет кончиком ножа небольшой кристалл соли и отправляет в потертую и такую старомодную джезву с выдавленным рисунком не то турецких огурцов, не то лилий, не то плюща или репейника. Красивая вещичка, наверняка с историей, которую я (увы!) никогда не узнаю!

- Любуешься?

Я перевожу взгляд на вампира, что косит на меня синим глазом, при этом выгибая “соболиную” бровь.

- Да.

- Предлагаю в случае выигрыша, сделать не менее впечатляющий приз.

О! Я отхожу от него подальше. Я как-то не так ощущаю себя рядом с ним. Я не вру себе и не обманываюсь - меня удивляет происходящее. Я все еще убеждена в том, что верность - это выбор, но кажется у организма свое мнение. Я молюсь, чтобы взбесившиеся гормоны отыграли свою мелодию и отправились обратно в оркестровую яму.

- Думаю, что я должна сама выбрать, чего я хочу от тебя сильнее всего.

Позади раздается очень странное “кхм”. Я оборачиваюсь и вижу Рафа с прежним выражением лица и меня это вполне устраивает.

“Неужели так двусмысленно прозвучало?”

В глаза ему не смотрю. Всегда вижу, когда он смеется. Меня это время от времени подбешивает. Уверена, что его хватит ненадолго, но терпеть эти мгновения веселья что-то не хочется.

- Хорошо, но сначала придумаем занятие для твоего провала.

Окей. Пусть он решает, что я не люблю делать больше всего. Чёрт! Нет!

- Дежурство по кухне.

Я выдыхаю и… В него летят кукурузные хлопья из холщового мешка.

- Это нечестно!

Раф закрывает глаза на мою хулиганскую выходку, но губы кривятся в понимающей улыбке.

- Хорошо, - соглашаюсь я, скрипя сердцем. - В случае выигрыша - хочу твои воспоминания!

Он не дорассказал историю своего обращения. Я ни за что не попрошу его продолжить ее. Нельзя иметь такую хорошую фантазию, или просить рассказать того, кто мастерски владеет словом. Я задавала вопросы и зря! В конце концов реальность сместилась и я действительно оказалась рядом с ним. Образное выражение, но другого подобрать не могу.

Люди - жестокие уроды, если ощущают отсутствие границ, вседозволенность и безнаказанность.

Мы оба видели это, только у него все было умножено на три.

- Я тоже, - немедленно откликается он. - Дежуришь по кухне и рассказываешь мне, что ты делала в определенный день твоей жизни.

- Чего?

- У меня тоже должен быть стимул!

Раф отталкивается от столешницы и идет наверх, поднимаясь по трапу, перед этим останавливаясь рядом со мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я поняла про стимул. Я о другом: ты реально думаешь, что у меня настолько хорошая память? Я ведь не ты, вампир!

“Вампир” не в восторге от такого обращения, но я только приподнимаю бровь в ответ на это.

- Хорошо, человек.

Час от часу не легче. Вот теперь он не улыбается, вытаскивает наружу клыки и говорит каким-то особым “замогильным” голосом, от которого наверняка мурашки должны бежать по коже, поднимать волосы по всей длине и во всех местах сразу, но я показываю ему язык.

- Не стану брать в учет последние проигрыши, только последний. Ужин сегодня готовишь ты. Над своим бонусом я еще подумаю.

Он уходит наверх, оставляя меня наедине с кофе, туркой, Фрискесом и плитой. Я только усмехаюсь его недовольству. Мне тоже не нравится обезличенное обращение, чтобы там его не забавляло и не заставляло улыбаться.

* * *

- Держи.

Алекс протягивает ему кружку кофе. Заря осветила море и небо первыми лучами багряно-алого солнца, залила приборную доску и не дает рассмотреть ничего стоящего. Раф выключает питание, забирая емкость из ее рук.

- Спасибо. - Он делает глоток крепкого напитка, не разбавленного сухими сливками. - Ложилась бы спать.

- Конечно, а кто будет следить за тем, чтобы ты не вырубился на штурвале?

Раф награждает ее негодующим взглядом, мрачным и даже злым.

- Такое уже бывало?

- Да, ты перебрал, - шутит она, наблюдая за тем, как он усаживается на “их” место, туда где они курили в первую ночь на яхте. - Мне пришлось оттаскивать тебя в каюту!

- Ты нахалка.

Пару минут не в настроении была Алекс, но теперь они поменялись местами. Раф отчего-то посуровел и это после ее слов об алкоголизме.

- Ты уже говорил это, придумай что-нибудь еще!

Хеллингер просыпается в такую рань, чтобы взять как можно больше от светового дня. Ночь теперь не безопасна и в океане: за буйками никто не смотрит, да и айсберги никто не отменял. Можно было бы включить все бортовые системы, но они расходуют слишком много топлива и привлекают внимание беспилотников.

Да-да! Алекс не верила, что кто-то и в самом деле патрулирует внешние границы материка, но это оказалось правдой.

Механическая птица покружила над ними, а в следующие несколько минут на то место, где была яхта, приводнилась парочка крылатых ракет.

Алекс только теперь понимает насколько безумной была ее идея прорваться к людям. Они скорее станут кормить рыб на морском дне, чем доберутся до мест, в которых нет чудовищ.

Она встает вместе с ним, а точнее заодно. Ей слышатся какие-то звуки, хотя Раф каждый раз замечает и говорит, что двигался бесшумно, но что-то будит ее, заставляет подняться, сходить по важным делам в уборную и проснуться окончательно. Сначала она безумно раздражена тем, что не может уснуть, потом пьет кофе, завтракает, успокаивается и играет с ним в шахматы. Ее обычное состояние.

И так каждое утро пока не проснутся Паоло и Лиза.

Они, кстати, присмирели и Алекс не знает, что подействовало на них устрашающе: дрейфование до позднего вечера (а именно на следующий день Раф забрал их с “пустой” яхты) или же последующий разговор при закрытых дверях.

- Ты придумал?

Она забирает у него сигарету и садится рядом, наблюдая за одним из самых прекрасных явлений природы. У нее уже много фоток и зари, и заката, и даже шторма, но Алекс каждый раз видит что-то новое. И еще бы сделала снимков, если бы не закончилась память на флешке.

- Что ты делала тридцать первого октября?

Рафаэль наблюдает за девушкой, чьи глаза сейчас горят алым, превратившись в два миниатюрных черных зеркала, отражающие свет восходящего солнца.

- Тебе рассказывать с момента пробуждения или же…

- Можно с момента пробуждения.

Он не пытается забрать у нее сигарету. Ее лимит на эти два часа уже исчерпан, но ему нравится этот жест, который странным образом притягивает его.

- Я долго не могла уснуть. - Она делает затяжку, выпуская дым тонкой струйкой, прямо в небо. - Монстры кричали дольше прежнего, кажется…

- Нет, - перебивает он ее, - за прошлый год.

- Ты сказал…

- Мне не нужны воспоминания этого года, давай прошлый Хэллоуин.

Алекс морщится. Тот Хэллоуин и правда был необычным.

- Какой наряд ты приготовила на праздник? Вы девочки ведь любите обсуждение подобных вещей.

Он получает тычок в плечо и только хмыкает на это. Раф не забыл ни о чем. Алекс прикольно сердится и именно в такие моменты, как ни странно, идет на сближение.

- Обожаю обобщения и избитые клише.

- Не занудствуй, кем ты была?

Алекс вспоминает свой наряд. Не было ничего особенного. Она не планировала что пойдет на костюмированную вечеринку. Было платье. Маска. Ричард, ее парень, тащил ее в одно место, Тео звал в совершенно другое, редакция в третье. Нашлось место и четвертому.

- Богиней.

Университетская вечеринка, что зазывала к себе своих лучших студентов, некогда закончивших Лигу Плюща. Им нужны те, кто понимает толк в настоящем отрыве!

- Богиней?

А потом колдуньей, в третью, самую позднюю часть вечера в Метрополе.

“Шлюхой-ведьмой!”

Да и то только наполовину. Нет, только на десять процентов ею. Из-за шляпы, которая то и дело что слетала с ее головы, из-за остроконечного колпака, что смещал центр тяжести то влево, то вправо, то назад, то вперед.

- Вот так просто?

Да. Сначала она была женой Зевса, сучкой Герой, что вечно всем и вся чинила непреодолимые трудности, из-за которых становились героями и попадали на Елисейские поля или навсегда канули в лету, в воды реки Стикс.

“Что тоже скучно…”

Геру в ней не признали. Точнее об этом знали те, кто побывал у Нины и проигнорировал это платье, остальные выдумывали что угодно, но только не богиню. С какой-то кинодивой сравнили, а Алекс было все равно.

“Платье-то было шикарным!”

Настроение было замечательным. Только день ей запомнился не кучей вечеринок, а ссорой с матерью, севшим от крика или от болезни голосом, скукой, расставанием с Ричардом и случайным сексом с парнем в костюме чумного доктора. У нее и сейчас бегут мурашки по плечам, стоит только вспомнить подробности.

- Ты действительно хочешь знать все?

- Да, до последней мелочи.

Алекс усмехнулась. Пожалуй есть способ охладить его пыл по отношению к ней. Он сам попросил об этом.

* * *

Она проиграла, но в этой партии продвинулась куда дальше прошлого раза, смогла поставить один шах его королю.

Алекс вытирает руки полотенцем, закончив убираться на кухне. Она чувствует, что еще немножко и вырубится. Она объелась. Раф кормит их на убой. Это конечно классно, что они не испытывают недостатка в белках, но в последнее время его энтузиазм по ловле морских гадов набрал просто невиданные обороты.

Он переживает. Хотя ей кажется нет повода для беспокойства. Они отклонились от курса и не сегодня так завтра обязательно станет видна большая земля.

“Поменял лодку на лучший вариант?!”

Несколько дней назад их отнесло течением, так что с горизонта исчезла широкая полоска земли. Ее это здорово напугало. У них оторвало якорь. Раф винит в этом одно из проржавевших звеньев цепи.

“О, вот и я дождался упреков, все гадал, когда ты начнешь пилить меня этим!”

Как он мог пропустить такое? Да, черт с ним! Почему она не осмотрела лодку как следует? Потому что он запер ее в каюте, а потом ей только и оставалось что смириться с таким положением вещей. Господи! Да ей бы и в голову не пришло сомневаться в том, что Раф как-то поверхностно отнесется к такому важному делу!

“Это не распил!”

Ее бесит, что он переводит все в шутку, но первый испуг отступает, успокоенный уверенным поведением Рафаэля. Ненадолго. Ей вновь становится беспокойно. Земли практически не видно, только если смотреть в подзорную трубу, то можно увидеть ее полупрозрачную дымку.

“Тогда что это?!”

Алекс буравит его взглядом и считает до пяти, нет, до десяти. Они не будут ссориться. Пространства вокруг слишком мало. Ей не убежать, не скрыться, не послать его к черту!

“Пора мне запирать тебя в каюте, клыкастый!”

Он нашел способ, чтобы фиксировать лодку в ночное время. Тут надо сказать ему спасибо, за то что он вампир. Раф ныряет на глубину и крепит цепь к чему-то более увесистому, чем их яхта. Утром он повторяет фокус, но уже в обратную сторону.

“Как-то все очень долго!”

Они идут на всех порах, но земля не становится ближе. Ей надо отправляться спать, присоединяться к осоловевшим от огромного количества еды детям, но сначала она покурит и перекинется парой слов с вампиром. Это ритуал.

“К черту!”

Ей надо прилечь ненадолго. За те пару минут, что она будет проваливаться в сон, Алекс в очередной раз поломает голову над тем, как станет вести себя на Манхэттене. Лучшие решения приходят в стадии быстрого сна. Или она просто задаст вопрос, чтобы мозг обработал запрос самостоятельно.

“Что-то пошло не так.”

Мысли же все еще бродят вокруг Рафа.

“Он ненормальный”

Она тянет одеяло на плечо, едва избавившись от кроссовок.

“Вернее, он ведь даже слишком адекватный.”

Джейк бы взбесился, услышав такой рассказ, а этот только поскрипел зубами, поиграл желваками, выкурил сигарету и, пожелав ей спокойной ночи, отправился спать.

Что она от него хотела? Хотела добиться отстраненности? Все ведь получилось.

“Нихрена не получилось!”

Она не на это рассчитывала. Женщины чувствуют такие вещи - эту тонкую непреодолимую грань. Этой грани в ее общении с Хеллингером - нет.

“Я и в самом деле слишком большого мнения о себе.”

Алекс останавливается возле стола, приподнимая его столешницу для того чтобы разложить койку в кают-компании. О да, дежурство по кухне это не только мытье посуды и уборка со стола. Это еще и вот это. Алекс ненавидит застилать постель больше всего остального.

- Ты спать?

Прохладные пальцы касаются ее лба, отводя с него приставшие волоски. Он опять купался - руки его пахнут йодом.

- Нет, я застилаю кровать, - она отмахивается от его руки. - Ты же видишь!

Он ничего не отвечает и, судя по тому что Александра не слышит его шагов, остается на месте. Ее уводит в сон. Ей нужно поспать всего пару минут, хотя бы полчаса и она будет в норме.

- Вижу.

Его пальцы скользят по волосам, проводят по спине и совсем-совсем медленно чертят по ягодицам, останавливаясь на них. Сон как рукой сняло.

- Убери руки.

- Это был самый безопасный и приятный способ разбудить тебя, - сообщает он ей, после того как она поднимается.

До самой последней секунды, мгновения, когда она встрепенулась и села на попу, он держал свою ладонь на ее заднице, слегка поглаживая при этом. Грех было не воспользоваться этим и Раф этого шанса не упустил

- Тогда расстелешь кровать сам.

- У нас уговор. Или может хочешь рассказать еще что-нибудь?

Нет. Сейчас она не хочет разговаривать, вспоминать что-то так подробно. Тридцать первое октября запомнилось ей хорошо, так же как другие праздники, но вспоминать что она делала на следующий день или через день после этого - это выше нее. Сейчас во всяком случае.

- В следующем городе идем в библиотеку…

- Возьмем “Шахматы для чайников”?

Алекс оборачивается. Она справилась быстрее чем вчера или позавчера, придумала просто скатывать постельное белье в валик, но расправлять его тем не менее приходится. Раф стоит у мойки и наблюдает за ней, в тот момент когда она оборачивается, даже не думает делать вид, что смотрел куда-то еще, а не на ее зад. Он очень медленно поднимает глаза, а потом делает такое выражение лица, которое можно описать одной лишь фразой: “я тебя очень внимательно слушаю”.

- Нам надо сыграть в покер ради разнообразия, - говорит она отворачиваясь. - И изменить условия победы для этой игры.

- Считаешь, что обманываешь лучше чем я?

Алекс бросает подушку в изголовье, отгибает уголок одеяла, а потом подходит к нему. Он никогда не отводит глаз, не избегает ее взгляда. Алекс сердится на него в такие моменты.

“Самодовольный индюк!”

Она дотрагивается до него, смахивая несуществующую соринку с его плеча. Раф никак не реагирует на ее прикосновение, продолжая подпирать собой мойку со скрещенными на груди руками. Мышцы красиво бугрятся на его плечах. Алекс выбрасывает эти мысли из головы.

- Думаешь согласиться?

- Оцениваю свои шансы на победу.

Алекс только приподнимает уголки губ, изображая улыбку.

- Спокойной ночи.

Рафаэль провожает ее взглядом, удерживая себя, чтобы не пойти за ней следом.

- Спокойной ночи, Алекс.

* * *

Лодку раскачивает сильнее обычного. Алекс проснулась и мигом ощутила это. Что это? Новый шторм? Только этого им не хватало, чтобы их отнесло еще куда-нибудь.

- К черту на рога! - Алекс путается в рукавах безразмерной толстовки. - Рафаэль!

Его постель так и нетронута, как отодвинула Алекс угол, как расправила ткань, так и осталось это все в первозданном виде. Алекс выскакивает наружу, провозившись некоторое время, натягивая кроссовки. Она проснулась, а вот затекшее тело нет.

На месте рулевого никого нет, заблокированный штурвал покачивается туда-сюда, приборная доска темна и не показывает ничего.

- Раф! - Алекс оглядывается по сторонам, ища одиноко сидящую фигуру, внезапно вздрагивая.

Дело не ветре, не в холоде и не в появлении вампира.

Она вдруг очень хорошо осознает, что увидь она что-то подобное раньше, не до апокалипсиса, не вовремя него, а просто совсем недавно - ее бы это напугало.

“До чертиков!”

Ее и сейчас тряхнуло от подобной перспективы, но успокоило имя Хеллингера, что она произнесла вслух.

“Ушел охотиться? Второй раз? - Алекс идет на корму, присаживаясь у сброшенных на палубу вещей. - Нырнул, чтобы отвязать нас и убраться подальше?”

Алекс поднимается, зажимая в руках плотную ткань клетчатой рубашки.

Она идет к рубке. Торопится. Ее словно подгоняет что-то.

Она проворачивает ключ, ждет, когда система откликнется, засветится яркими огнями. Пару минут. Это не страшно. Не полчаса и не час с включенной электроникой.

Всё. Она переключает с одного экрана на другой, проверяет скорость и направление ветра, силу волны, читает рекомендации бортового компьютера, на вероятность угрозы шторма.

Им нужно уйти…

Алекс смотрит на проложенный курс и не понимает что происходит. Она видела его этим утром и он был другим.

Она еще раз перезагружает систему.

“Все по науке - выключить и подождать тридцать секунд.”

Ничего не изменилось. Почему они держат путь на Ост-Норд-Ост, когда должны были следовать Верд-Норд-Вест?

“Это сбой? Магнитная аномалия?”

Алекс замирает, вспоминая что там на карте с этими координатами.

“Это нереально!”

Она срывается вниз, выхватывая их пачку из рундука, как раз под изголовьем кровати вампира.

“Картахена.”

Алекс идет обратно. Она успела вырубить все, перед тем как убежать вниз, перерывать карты. Бортовой компьютер в этот раз “отвисал” несколько минут и должен был прийти в себя.

Внутри что-то екает. Она знает это чувство - оно всегда извещало ее о неправильных решениях, этот самый сигнал, импульс, предупреждавший ее о тщетности надежд.

Такой короткий сигнал, после которого она могла все что угодно думать обо всем что пожелает, но знать при этом: “ни черта не получится, Дарресон!”

Последнее время она часто игнорировала его, просто потому что хотелось верить в лучшее и не ощущать гребанное отчаяние.

“Ну же, Дарресон! Не тупи!”

Она знает ответ. Это не магнитные бури и не вспышка на солнце. Это проклятый вампир, что сделал по-своему, который наплевал на все ее слова, что только делал вид, что ему интересно ее мнение.

Алекс должна была подумать, что он не просто так поменял яхту.

“Оторванный якорь!”

Этот внимательный, дотошный к мелочам, предугадывающий и думающий обо всем и вся вампир, что пропустил такой значительный дефект.

Спину обдает обжигающим холодом.

- Как ты мог обмануть меня? - говорит она. - После всего?..

В этот раз она не разговаривает сама с собой. Она обращается к вполне конкретному человеку, что стоит за ее спиной и мочит палубные доски срывающимися с него каплями.

- Потому что я не хочу, чтобы ты погибла. Потому что я так долго искал...

Рафаэль, чьи пальцы сомкнулись на ее плечах, поворачивает ее к себе.

- Ни черта подобного! - Алекс смотрит в его лицо, сжимая кулаки до боли в ладонях. - Потому что тебе придется вернуться к этой гребанной стерве!

Он только вынырнул из воды и даже не потрудился одеться. Но Алекс плевать! Она смотрит ему в лицо, на свои руки, что он только что перехватил, когда она попыталась ударить его. Она метила в лицо и врезала бы еще куда-нибудь и да, она столкнула бы его в воду.

- Если бы я был уверен, что все ограничится только этим, я бы вернул тебя обратно! Если что, я пошутил!

Она очень жалеет, что эти минуты потратила на осознание собственной глупости.

- Расскажи мне еще что-нибудь! Что у тебя на уме? Только ли желание позаботиться обо мне?

- Не буду. Скажу тебе одно: было сделано столько всего для спасения этих мелких ублюдков, что хотят выжить любой ценой, и столько всего, чтобы найти тебя, ведьма, что теперь я не отступлюсь только из-за твоей увлеченности к парню, что и пальцем не пошевелил, чтобы вытащить тебя из этой помойки.

- Увлеченности?!

Ее уязвило это, заставило вскинуться и растянуть губы в понимающей улыбке.

- Да. - Он все еще держит ее за руки. - Пусть найдет тебя там, если захочет. Пусть предъявит претензии мне за то что ты в безопасности, если захочет. Ты же можешь ненавидеть меня за то, что я спас тебя! Но…

- Есть еще и “но”?

Раф замолкает. Видно, что он хочет сказать что-то еще, но в последнее мгновение качает головой, прикрывая глаза.

- Не надо сдерживаться! Продолжай, скажи мне еще что-нибудь, например, какого херового я выбрала себе мужика! Ты ведь к этому ведешь?

Линия его челюсти напрягается, бугрятся желваки, а на виске бьется, выделившаяся, синяя жилка вены. Мало того он дергается в ее сторону и Алекс видит, как бугрится, приподнимаясь, дельта его плеч. Но ей плевать!

- Я хотел сказать, что надеюсь на твое благоразумие. - Он придвигается к ней еще ближе. - Все остальное плод твоих собственных размышлений!

Алекс ударяет его в грудь обеими руками, отталкивая его от себя.

- Не надо меня опекать! Не надо заботиться обо мне!

- Это уж, позволь, решать мне!

- Ты не имеешь на это совершенно никакого права! - ее крики наверняка слышны на той стороне океана. - Я помогла тебе, но ты ничего не должен мне! Ничего!

Раф берет ее за плечи, собираясь сказать еще что-то. Он даже набирает воздуха, не то решаясь на что-то, не то успокаиваясь.

- Я справлюсь самостоятельно без тебя, твоих знаний, твоей гребанной опеки!

Его пальцы сжимаются чуть сильнее. Раф стряхивает ее.

- Здесь нет чертовой демократии! Забыла об этом?! Считай, что я тебе об этом напомнил!

Раф наконец отступает, разворачивается и идет обратно на корму, оставляя ее в одиночестве.

- Будет так, как я решил и никак иначе.

Алекс в последнюю секунду делает шаг, как будто забывшись что его уже нет рядом. Но нет, она ничего не забыла, она подлетает к нему, толкая его со всей силы в спину. Ее даже ведет вперед. Она не ожидала, что тот так легко поддастся ей.