**Глава 29**

Раф исчезает в воде, погружается в темную пучину волн, обдав, так и стоящую на корме, Алекс холодными брызгами.

Алекс смотрит на то место, где он исчез, совсем недолго. Сознание обжигает яркая, но короткая вспышка понимания произошедшего, но она отмахивается от нее и идет на нос раскачивающейся на волнах яхты.

- Выживет! Ничего с ним не случится!

Ее руки трясутся, когда она открывает люк, доставая из него мешок с надувной лодкой.

- Демократии нет у него! - По щекам текут злые слезы, щипая кожу своей горечью. - Вот и живи в своем царстве! Один! Самое то для тебя!

Одно движение и ярко-желтая ткань расправляется, летит на воду, приобретая знакомые формы лодки. Алекс держит веревку, поворачивается, подтягивая аварийное судно за собой.

- Плыви на все четыре стороны! Хоть в Африку, хоть в Антарктиду, хоть в Австралию!

Вампир только выбрался из воды, смотрит в ее сторону темными провалами глаз. Что-то блестит на его лице.

- Пугать меня собрался?! Не выйдет! Поздно уже!

Алекс идет обратно, собираясь привязать лодку, а уж потом…

- Позаботься о них! - она указывает на рубку. - Спаси, вывези к людям!

Вампир ничего не отвечает ей, только ведет в сторону головой с клыками, которые не сразу, но все же исчезают из его облика.

- И будем считать, что мы расчете!

- Я тебя предупреждал? - наконец произносит он не своим голосом.

Алекс вяжет концы, вскрикивая от неожиданности. Мир перевернулся и вместо серебристых леерсов и веревки , что обожгла пальцы, она видит мокрые доски яхты, ступеньки мобильного трапа, спрятанные за него шкафчики.

- Отпусти меня! Ты меня навечно там не запрешь!

Она молотит по его спине кулаками.

- Я и не собирался!

Впервые у нее кружится голова от резкой смены декораций, но это ощущение не долго преследует ее - в следующее мгновение из нее выбивает дух. Задыхаясь, она видит пол, мягкую обивку койки, его мокрые ноги.

- Отпусти меня!

Следом за пальцами сознание опаляет догадка. Алекс знает, что сейчас произойдет и стянутые джинсы, вместе с трусиками лишь подтверждают ее догадку.

- Сейчас же! Отпусти меня!

Холодные капли, сорвавшиеся на оголенную кожу ягодиц, заставляют вздрогнуть и забиться сильнее. Он не дает ей подняться, прижав к своему колену, всего лишь положив руку ей на спину.

- Разумеется!

Алекс вздрагивает, дергаясь. Крик, рвущийся наружу, теряется в закушенной до боли губе.

- Но для начала маленький урок! - бросает он ей зло, вновь ударяя по тут же покрасневшей коже обычно такой аппетитной задницы. - И еще, твои извинения!

Хлесткий звук. Рафаэль дергается вместе с ней. Специально она сделала или для того чтобы сдержать крик, но это оказалось неожиданным. Алекс впилась зубами ему в бедро, словно закусила удила. Это поумерило его пыл. Он передвинул ее пониже и продолжил свое воспитательное занятие.

- Нет!

Сознание Алекс вновь встало на дыбы, заволокло резкой, ослепляющей болью, что едва успев начаться и успокоиться, повторилась вновь. И еще раз!

- Не будет этого!

Все смешалось в эту ночь. Боль. Стыд. Ярость. Обида. Слезы. Звонкие шлепки, что как и ее крики наверняка были слышны по обеим сторонам от Атлантики.

- Пожалуйста! - Алекс закусывает губу, тут же прокляв свою слабость. - Хватит!

Это не было терпимо, но и сказать что невыносимо тоже было нельзя. Больно - да, но ведь бывало и хуже. Она могла бы потерпеть, вопрос только в том: как долго? Раф садит ее на колени, не утруждая себя тем, чтобы вернуть ее одежду на место.

- Ненавижу тебя!

- Начало хорошее.

Вместо того чтобы ждать тех самых заверений: как ей жаль, стыдно, как она сожалеет - Рафаэль лишь мгновение смотрит в ее мокрое лицо, а потом прижимает к себе, прячет ее лицо у себя на плече.

- И тот день, когда мы встретились! - говорит она ему в шею, не в силах справиться со слезами. - Не надо было пускать тебя к нам!

Наверное, так и надо было сделать, тогда бы все сложилось иначе и он никогда бы не узнал что женщина из его прошлого, когда-то обманувшая его ведьма, - Алекс. Невероятное стечение обстоятельств. Он уже бросил надеяться что найдет ее когда-нибудь, верить, что девушка в маске выжила в этом аду, в уже изменившемся мире - было безумием.

- Просить, чтобы ты остался!

- Тогда уж принимать предложение о помощи, - замечает он, вспоминая их первую встречу.

Раф гладит ее по спине и в следующее мгновение смотрит в ее заплаканные, но все-таки злые глаза. В этот раз он не видит своего отражения в них, отмечая что они “переливаются” подобно черным кристаллам.

- Меня никто и никогда! - ее голос то звенит, то скатывается в трагический шепот. - Слышишь, ты! Никто не наказывал! Ты сатрап и деспот! Ты и твои правила! Знаешь куда их засунь?!

Спорить с женщинами дело бесполезное, утомительное, а иногда и вредное для здоровья. Так часто поговаривал отец, выслушав все претензии матери.

“Даже если ты сделал, то в чем она упрекала тебя вчера, сегодня это будет уже не нужно. Потому что за ночь что-то произошло в ее прекрасной, но такой непонятной голове и она передумала!”

В их случае это случилось не за ночь, а за неделю, но смысл произошедшего от этого не изменился. Только сейчас Рафаэль в полной мере осознал всю правдивость отцовской мудрости.

- Не надо ничего решать за меня и оберегать! Я со своей жизнью разберусь как-нибудь самостоятельно!

Алекс выдыхается, все еще пытаясь оттолкнуть его от себя, вырваться из его рук, подняться.

“Хорошо что не царапается и то счастье!”

Раф не долго смотрит на это, видя лишь один выход из начавшейся женской истерики - он целует ее, притягивая и удерживая возле себя, пока сминает эти соленые, распухшие от слез губы. Она смешалась, не сразу, но все же ответила на поцелуй, обняла его за шею, также как и он, притягивая к себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внутри что-то щелкает, разливает тепло, смешивая его с эйфорией, с просящейся на лицо улыбкой и нежностью к этой женщине.

Раф не перестает гладить ее спину, через несколько секунд понимает, что ему этого не достаточно. Он хочет почувствовать гладкость и бархатистость ее кожи, оказаться в плену ее аромата. Пальцы минуют преграды из толстой ткани свитера и футболки.

- Раф! - у нее получается выдохнуть его имя. - От..

Не сейчас. Только не сейчас. Сознание захватило другое желание, распространилось по телу, как пожар по засушливому лесу. Рафаэль тянет наверх ее одежду, но та качает головой и выдает это свое знаменитое в его фан-клубе: “нет”.

- Нет, так нет, - говорит он ей в губы, отклоняясь на мгновение, замечая ее затуманенный, мало-помалу проясняющийся взгляд.

Небольшое усилие. Громкий треск ткани. Ворот свитера и футболки существенно расширяется, теперь их украшает более смелое декольте чем было до этого. Раф отстраняет ее от себя, чтобы вновь задрать мешающие ему вещи и нырнуть под них.

- Что ты делаешь?

Он делает то чего ему так хотелось в их первую встречу - прижаться к ее обнаженной коже.

Хотя нет, он не может пропустить это, пройти так просто, оставив незамеченными полные груди. Он облизывает слегка заострившийся прохладный сосок, сжимает его губами, втягивает в рот.

Ее пальцы царапают его плечи, цепляются в них, доставляя незначительную боль.

- Рафаэль!

Алекс дергается в руках, стонет в тот момент, когда он кусает ее, прежде чем снова поцеловать, облизнуть и вновь потянуть на себя.

- Александра?

В ее темных глазах мелькает что-то вроде улыбки, но Алекс просто качает головой, облизывая пересохшие губы. Рафаэль же едва ли не стонет, прижимая ее к себе, ощущая отсутствие барьеров. Она сама наклоняется к его лицу, целуя. Нет, кусая его за нижнюю губу, тянет ее на себя, облизывает, а уж потом только проскальзывает своим языком ему в рот.

Еще один щелчок, сознание заволакивает куда более горячее, нетерпеливое чувство.

Это теперь не только ее одежда, но и в каком-то смысле его. Он стягивает с них этот узкий, сковывающий их верх.

- Раф, - зовет она его между поцелуями. - Пожалуйста.

Его пальцы проходят по ее разгоряченной, еще пылающей коже ягодиц. Раф без труда приподнимает ее, желая освободить от такой ненужной, мешающей им обоим одежды.

- Хорошо, - откликается он ей в губы, прикусывая их.

Он ставит ее на ноги, ее джинсы мигом оказываются на симпатичных коленках. Белые чернила татуировки уходят под...

- Раф, я прошу тебя, - она заключает его лицо в ладони, вынуждая смотреть в свои глаза. - Не надо, не заставляй меня...

Удивительной силой обладает слово - оно способно на многое, например, охладить пыл, в том числе понизить температуру окружающей среды.

- ...жалеть о произошедшем еще раз.

* * *

Раф выходит наверх, вглядываясь в еще темный горизонт. Он присаживается у лежащих на палубе вещей, находит в кармане пачку Kent и вытряхивает из нее сигарету. Он собирается покурить, потом окунуться, потом, если понадобится, он выкурит еще одну и вновь залезет в воду. Это будет продолжаться до тех пор, пока у него не перестанет стоять на нее.

“Если бы все зависело только от тела!”

Точно. Быть может близкое утро и вероятность того что в каюту ворвутся Лиз и Паоло, застанут в таком виде, смогли бы остудить его пыл, но...

Ни здесь, ни там внизу он не переживал и не страшился подобного стечения обстоятельств.

Раф бы и Алекс укладывал так спать, при этом внушив ей мысли о самом безмятежном и спокойном сне. Наверное, в этом случае они бы уже были на полпути к Испании.

С ней ничего не выходит.

Все складывается несколько иначе, близко к идеальному плану, но только это, как не убеждай себя, все-таки не он.

“Как ты мог обмануть меня после всего?”

Несмотря ни на что ему нравится эта ее особенность. Да, все не просто.

“Иногда даже слишком!”

Было бы куда проще, если бы он взглянул ей в глаза и приказал успокоиться, внушил ей, что все происходящее - это часть большой, но очень хитроумной задумки.

“Потому что тебе придется вернуться к этой гребанной стерве!”

Зря она так. Наверное Алекс изменила бы свое мнение, если бы узнала, что ему еще предстоит возвратиться как раз после того, как он высадит ее драгоценную задницу на берег в цивилизацию, к людям.

“Дерек!”

Может быть, когда они оба остынут, он поделится с ней этим. Если только представится случай или будет подходящее настроение. Если она примет то, что уже нельзя изменить. Если только оставшуюся часть путешествия они не станут ссориться каждый Божий день. Если только она не вздумает надуться и промолчать все это время.

“О, да! Вот уж точно безрадостная перспектива!”

Он хочет женщину, которая стремится совсем в другую сторону и смотрит на него как угодно, но только…

“...еще раз!”

Рафаэль замирает. Он несколько раз прокручивает эти слова, прогоняет перед глазами последние моменты. Окурок едва выкуренной сигареты летит в воду, шипит и исчезает, схваченный поднявшейся с глубины ночной рыбой.

Раф уже не видит этого, спускаясь обратно.

Он идет обратно вниз, быстро преодолевает ступеньки трапа, оглядывается по сторонам, словно Алекс могла спрятаться еще где-то или отойти в сторону, оставшись при этом незамеченной.

К черту!

Ей не хочется жалеть? Отлично. Раф тоже не в восторге от подобной перспективы.

Он однажды пожалел…

В итоге получился целый список собственных качеств, которые он чуть было не проклял в сердцах, но мало-помалу убедил себя, что против судьбы не попрешь.

Ее каюта пуста. Дверь гальюна не желает поддаваться вот так просто.

Рафу плевать на это. На все ее важные гигиенические процедуры, которые она, судя по запаху, совершает в холодной воде.

Он хочет разрешить ситуацию с этим “еще раз”. Все очень просто. Ему-то всего лишь надо узнать: о чем конкретно она пожалела чуть больше года тому назад.

Как быстро его отпустило в прошлый раз?

Он не считал, но сознательно искал определенный типаж. Ему хотелось наесться этого образа до отвала. Так и получилось. Он и раньше-то спокойно относился к блондинкам, а тут его просто отвернуло. Алекс же на самом деле оказалась брюнеткой. Милой, взрывоопасной, такой притягательной и сексуальной брюнеткой.

Скольких баб ему пришлось перетрахать, прежде чем окончательно замылилась, перестала тревожить воображение картинка со стонущей на руках женщиной?

Раф опускает глаза.

“Вот ведь черт!”

Кажется, он обнулил счетчик. И, если не получит ее сейчас, значит эстафету придется начинать сначала.

Он дергает ручку двери. Последняя тут же распахивается. Его обдает холодными, летящими во все стороны каплями воды.

Слышно как надрываются насосы, тихо жужжат опреснители...

Раф же смотрит на женщину, что стоит возле мойки. Она не обращает внимание на ледяной душ, на мокрую одежду, только подпирает лбом шкафчик с зеркалом, качая при этом головой.

- Все это время так стоишь?

Раф закрывает вентили. Спрашивать как-то резко перехотелось. Тут и так все понятно. У него океан, у нее душ. Каждый борется с собой подручными средствами.

- Не знаю почему это происходит со мной, - говорит она спустя несколько секунд и тянет к нему руку. - Не понимаю откуда берутся силы удивляться.

Алекс скользит по его бедру пальцами, проводит по яичкам, заключая их в плен пальцев, сжимает и оттягивает вниз. Осознание происходящего тут же дернулось, поплыло в сторону, захваченное вспыхнувшим желанием.

- Не верю, что говорю тебе это, но я хочу тебя.

Эта женщина вряд ли осознает какую власть имеет над ним. Он же не знает почему медлит. Все уже сказано и даже сделано, отступать уже некуда.

- Еще немного и я опущусь до жалких просьб потрахать меня.

Рафаэль не сдерживает стон, ударяя бедрами по ее ягодицам, сжимая ее узкие бедра ладонями. Он целует ее спину, ведет носом вдоль позвоночника, вдыхая такой знакомый и одновременно новый для него запах. Каждый раз он находит в нем что-то новое. Словно Алекс пользуется духами, меняющими своё “звучание” в зависимости от температуры окружающего пространства.

- Не надо, - откликается он. - Поверь мне это не будет благотворительностью.

Алекс поворачивается к нему. Ей достаточно одного мистического раза. Теперь она хочет видеть его лицо. Пусть она будет жалеть об этом, проклинать себя и эту минуту слабости, но это будет совсем другая история.

- Ты вновь смеешься надо мной, единорог.

- Единорог?

Раф делает шаг ей навстречу, становится почти впритык. Его глаза скользят по ее лицу, как будто бы запоминают, словно она исчезнет, сбежит от него и на этот раз. В темноте помещения, при свете каюты он видит ее очень хорошо. Все эти разглядывания длятся совсем недолго.

- В темноте твоя задранная наверх маска...

Он наклоняется к ней, не дав договорить, целует, притягивая к себе в одно движение.

Ее пальцы дрожат, ложась ему на пояс.

Ее губы…

Она отвечает на его поцелуй, наверное как в первый раз, как в тот день, что он встретил ее. Но он отстраняется, опускаясь перед ней на колени, поднимает голову, чтобы видеть ее лицо.

Раф не может сдержать улыбки. Такой он ее запомнил - растерянной, удивленной, разгоряченной.

Пространство между точеных бровей прорезает морщинка непонимания, а в следующее мгновение в ее глазах отражается что-то вроде паники.

Никаких неожиданностей и сумасшедших сюрпризов. Он тянет вниз ее джинсы, вместе с тонкой полоской трусиков, целует ее колени, поднимается выше, дотрагивается, задевая нежную кожу губ, словно невзначай касаясь чувствительной точки между ними.

- Рафаэль! - ее руки вцепляются ему в плечи.

Раф только говорит себе, что не надо спешить, что у них есть время. Ведь это тот самый момент, который он проигрывал в фантазиях бесконечное количество раз. Он кладет ее ногу к себе на плечо, поднимаясь вместе с ней, входя в нее одним движением.

- Раф, - выдыхает женщина, не отделяя его имя от стона.

- Прости, - шепчет он ей на ухо. - Я так долго ждал этого момента.

Он не может ничего поделать с собой, не может остановиться.

- Так долго ждал и искал тебя.

Алекс не смотрит на него, так и стоит вместе с ним, закрыв при этом глаза. Она держится за его плечи, пальцы впиваются в них до побелевших костяшек. Алекс отвечает на его движения, поддаваясь им. Раф целует ее грудь, тонкие ключицы, шею, подбородок, завладевает губами, тут же подхватывая на руки, заставляет обвить бедра ногами.

- Куда?

Опять это безмолвное выражение паники в темных глазах.

- На этот раз давай сделаем это в постели?

Девушка тихо стонет, но в этот раз не по тому, что он вошел до нее, в очередной раз заполнил до предела, а потому что уложив ее на так и не тронутой койке, поднялся, чтобы закрыть дверь, запустившую в некогда теплую каюту холодный воздух.

Рафаэль возвращается, глядя на слегка сведенные ноги, на подрагивающие, барабанящие словно в нетерпении пальцы. Он склоняется над ней, перед этим целуя колени, бедра, проводя влажную дорожку от пупка до ложбинки между грудями.

Он знает и видит, что она смотрит на него, провожая каждое движение взглядом. Это необычно. Это возбуждает. Ему нравится видеть ее реакцию на свои прикосновения. Он слышит, как замирает ее сердце и чувствует, как по ней проносится один озноб за другим.

Алекс ничего не говорит, не торопит его, не произносит имени.

Раф не знает, что сильнее: желание вновь быть в ней, потребность в поцелуях или желание услышать свое имя от той, что повторяла его десятки раз в самых разнообразных интонациях от смеющихся до негодующих, веселясь вместе с ним или выходя из себя, обеспокоенная его отсутствием.

- Алекс!

Это четвертый вариант. Рафаэль произносит имя самой желанной женщины на свете. Он входит в нее, все же не сдерживаясь, получая в награду судорожный вдох и едва различимое, произнесенное одними губами - “Рафаэль”.

Он прикрывает глаза. Это так непохоже на него. Прошло всего ничего. Последние месяцы его жизни даже отдаленно не напоминают целибат. Однако его реакция на нее обещает что секс будет недолгим.

- Алекс? - зовет ее, а сам делает движение бедрами, еще и еще одно.

Он смотрит ей в лицо. Алекс закусила губу и отвернулась, отвела лицо в сторону, но он видит в уголках таких выразительных глаз блестящее доказательство пролитых слез.

- Что случилось? Тебе больно?

Ни слезы, ни искусанные губы не заставят его остановиться.

“Ты ведешь себя как животное, Хеллингер!”

Внутренний голос проснулся как нельзя кстати, несколько поумерив его пыл.

- Ты не хочешь? Передумала?

Она качает головой на все его вопросы.

- Нет.

Раф держит ее в руках, обнимает за талию, запустив руки под выгнувшуюся спину, поднимает к себе. Алекс обнимает его за шею, только и говорит: “вот черт!” - когда он притягивает ее к себе еще ближе.

- Хочу, - она облизывает пересохшие губы, - в этом-то и проблема.

Желанные слова и странное признание сокрушают его. Он целует ее губы столько раз и так долго пока не получает ответ на него и в какой-то момент желанное, с силой произнесенное “да!”.