**Глава 30**

У Алекс учащенное дыхание, совсем как у мужчины, что держит ее в руках. Ей жарко и хочется пить, но еще больше ей невыносимо приятно. Если можно так назвать истому, то легкую, то изводящую, что завладела телом, вместе с его прикосновениями, нежными и совершенно бесстыжими, невесомыми, заставляющими вспыхивать все внутри, пылать и желать этого мужчину снова и снова.

- Раф, пожалуйста!

Алекс запускает руку ему в волосы, оттягивая их назад. Он смотрит ей в глаза и опять улыбается, но не так явно, как это бывало прежде. Это не насмешка, что обычно выводит ее из себя. Это чертов свет откуда-то из глубины души!

- Остановись! - требует она у него, но наверное зря прикасается к его губам в пускай и легком поцелуе. - Я прошу тебя!

Алекс сходит с ума в эти мгновения, часы или минуты, совершенно потерявшись во времени и пространстве. Чувствует его поцелуи, прикосновения губ, отвечает на них, не в силах остановиться, но сейчас каким-то невероятным образом находит в себе силы для сопротивления этому безумию.

- Разве так просят прекратить? - выдыхает он ей в губы. - Так умоляют продолжить.

Раф прикусывает ее подбородок, невзирая на ее руки, попытки отстраниться, вновь целует губы, прикасается к ним сначала невесомо, так выводяще из себя, а потом требовательно в немом призыве отдать ему то, что он хочет.

- Рафаэль!..

- Александра, - говорит он ей в губы тихо, так спокойно, словно не происходит ничего особенного между ними.

Внутри что-то вздрагивает, дрожит, как задетая гитарная струна, в ответ на его голос, на то как он произносит ее имя и даже на то, как он дразнит ее, переворачивая ее просьбу в совершенно другом направлении.

- И все же я прошу тебя.

Только сейчас он прав. Теперь она не просит. Она опять отвлеклась, забыла что хотела, почему ей нужно было освободиться из его рук. Тело знает что ей нужно лучше нее самой, лучше глупого сознания и покрытой испариной кожи.

- Алекс!

Она улыбается, отклоняясь от него и покачивая головой в ответ на его сердито-удивленное восклицание.

- Что же ты делаешь, девочка?! - Кажется что он в ярости, но он целует ее.

Алекс не в силах остановиться, противиться этому поцелую, отвечает на него и мир, все происходящее в нем, вновь перестает иметь значение, только бы не кончался этот головокружительный поцелуй, только бы еще раз он приподнял ее, направил, сжав ягодицы, только бы повторилось это зовущее, полное чувственности прикосновение, только бы закончилось оно, как и в прошлый раз, невероятно нежной и одновременно острой волной удовольствия.

- Раф, все же ты должен отпустить меня.

Она обнимает его, пальцы путаются в жестких волосах, прижимают его к себе еще крепче. Его сердце так громко и сильно отдается в ее груди, кажется, что вот-вот выпрыгнет оттуда. Или это все-таки ее?

- Я пить хочу. - .Она целует его шею, поднимается выше к уху, с удовольствием вдыхая аромат его кожи. - И в душ.

Он пахнет морем и летом. Его объятия так крепки, что вырваться из них самостоятельно просто не представляется возможным.

- Алекс, - отзывается он, словно нехотя,, - повторяю тебе…

Она охает от неожиданности, но в следующий момент уже лежит на подушках, глядя в его лицо, в невероятные по красоте глаза.

- Ты как-то не так просишь, точнее, как будто бы не о том.

Рафаэль наклоняется к ней, прикасаясь к губам.

- Раф!

Он только хмыкает в ответ, вновь меняясь с ней местами, рассматривает, обводит глазами фигуру и вновь возвращается к лицу.

- Сейчас я закрою глаза и только в этот момент у тебя есть шанс уйти.

Алекс улыбается, опираясь на его плечи, ожидая обещанного момента.

- Ни в каком другом случае я тебя не отпущу.

Рафаэль поднимается вместе с ней и несет в душ. Всего пара шагов и они снова там откуда все началось.

- Так нечестно.

Она задевает потолок помещения, все еще держась за его шею.

- Ну-да.

Он наконец ставит ее на влажный и еще холодный пол, врубает воду, ловко настраивая нужную температуру.

- Пожалуй, ты права, надо немного остыть.

Еще один совсем легкий поцелуй в губы, но он остается на месте. Алекс смеется, но все же отодвигает его от себя.

- Вампир. Еще пара секунд и я начну спрашивать тебя о совсем неудобных вещах, на которые ты скорее всего затруднишься дать мне ответ.

- Сомневаюсь, что такие вопросы существуют, человек.

Алекс ведет губами из стороны в сторону. Зря он так категорично.

- Вампиры ходят в туалет?

Может быть ему и в самом деле все нипочем, но оказывается это ее испытание на прочность. Она чертит пальцем по его груди, но тут же прячет руку за спину.

- Раз уж ты начал рассказывать мне о вампирах, то вы же едите обыкновенную пищу и пьете, если да…

Он давится смешком, приобнимая ее и целуя при этом в лоб.

- Я тебя понял.

* * *

Бойлер уже не греет воду. Я сижу на полу душевой, по совместительству туалета, и не обращаю внимание, что вода из лейки бежит не просто холодная, а ледяная, прямиком из самого океана.

Лед и соль оказались весьма кстати. Они бегут по лицу, остужая тело и мысли.

Как-то быстро меня отпустило и двадцати минут не прошло.

Я не верю в происходящее. Осознаю и тем не менее отказываюсь принимать все произошедшее.

Неужели это я?

Я тянусь к вентилям, перекрывая воду. В самопоедании нет ничего прекрасного, но и перспектива жечь просто так горючее, а потом ловить попутный ветер - тоже не из лучших.

Чем я отличаюсь от всех тех козлов, что попадались в моей жизни? Ничем.

Куда подевались мои принципы? Куда исчезло мое убеждение, что верность - это выбор?

Туда же куда отправилось всё то, что надломилось на Хэллоуин. Нет, я не стала спать со всеми подряд и считать уборную самым романтичным и сексуальным местом для этого занятия. Тогда я решила, что перебрала шампанского, перенервничала и все бывает в первый раз. В последний раз, и что больше этого не повторится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Единожды.

Все в жизни происходит для принятия или переосмысления происходящего. Это в том случае если у тебя есть голова на плечах. Что у меня вместо нее? Тыква!

- Что произошло на этот раз?

Я жму плечами, не спеша поднимать голову. Я не плакала, пока сидела в одиночестве, и сейчас не собираюсь. Что толку жалеть себя. Я сама виновата в случившемся. Рафаэль не Теодор. Это Тео воспринимал меня как своего, а с Рафом надо было не просто думать, а вести себя осторожнее.

- Ничего, просто сижу и думаю.

- Я должен был предвидеть это.

Наверное. Я слышу сокрушенный вздох, но тяну руку вверх.

- Дай, пожалуйста, полотенце.

Не дают мне полотенце, берут за руку и дергают вверх, прижимая к себе. Хорошо что не к голому телу! Он уже успел переодеться, когда я так и продолжаю находиться в чем мать родила. Уверена, что помутнение рассудка уже отступило, но мало ли!

- Что мысли посетят твою голову, - продолжает говорить он мне на ухо, крепко обнимая при этом, - и ты начнешь их думать, изводить себя и мучиться чувством вины.

Мне было бы легче, если бы он не вел себя так. Вполне бы устроило, если бы он повел себя как Джейк, тогда бы я пошла к себе и думала до посинения, пока бы не вырубилась, а ночью обязательно пришел бы Морфей и нашептал бы на ухо что-то дельное.

Но Рафаэль - не Джейк.

- Я мокрая, а ты уже переоделся.

Я пытаюсь отодвинуться от него, но его объятия становятся еще крепче. Видит Бог, что мне нужно участие, но только не от него: все изменилось меньше часа тому назад. Ему я не могу сказать, что мучает меня.

- Прости.

Не думала, что станет хуже. Как же я ошибалась! После его извинений стало еще паршивее.

- Мне нужно переодеться.

Ненавижу когда меня носят и могу терпеть это только в определенных моментах. Они уже были. От одних воспоминаний можно покраснеть - от других прийти в негодование.

- Спасибо.

Раф ставит меня перед собой, запахивая полотенце на моей груди.

- Рассказывай.

Я качаю головой.

- Раф, пожалуйста, не надо.

Нечего тут рассказывать. Если он действительно все понял, то тут и в самом деле не нужно слов, а если нет, то пожалуй пусть это побудет со мной.

- Ты знаешь, что я не стану ничего говорить.

Если он такой, как я думаю, как я понимаю его, то он бы на моем месте повел себя точно также. Но вот что паршиво... Я жду от него другого. Внутри все замирает и холодеет от предвкушения альтернативной “реальности” и тем не менее это будет выходом. Очень похоже на него.

- Знаю, - он прижимается лбом к моему животу, оставаясь так какое-то время. - Прости меня за это.

Черт! Черт! Черт! Черт бы его побрал и меня! Нельзя быть таким! Не могут быть люди настолько идеальными! А вампиры?

- У меня к тебе предложение.

О! Быстро он соображает. Ну, конечно же! Это не его съедает чувство вины перед парнем на той стороне океана.

- Давай оставим все так как есть?

Я приподнимаю брови, глядя ему в глаза.

- Как будто не было ничего?

Что? Я наверное повторюсь, но... Однако! Люди не могут быть настолько идеальными! Я это уже тоже говорила, да?

- Не верю, что предлагаю тебе это.

Я тоже! Вместо того чтобы обрадоваться - ведь это то на что я не могла и надеяться! Я готова проклясть его еще раз, а еще… К черту это предательское чувство уязвленности!

- Я знаю, что еще пожалею об этом. Мне будет сложно...

В доказательство последнего он отгибает край полотенца и целует мой живот. Я только прикрываю глаза на этот жест. На долю секунды. Кратчайшую.

- ...но это единственно правильный выход, чтобы у тебя было время подумать, осознать все и принять верное решение.

Я отхожу от него подальше. Поцелуи не прекратились и, как бы не было стыдно признавать - наваждение тоже никуда не делось. Но меня волнует другое: верное решение? На душу ложится тень не то сомнений, не то подозрений, не то чего-то еще.

- Не трогай меня, - требую я у него, не выпуская из поля зрения, словно это поможет в случае чего изменить хоть что-то. - Пожалуйста.

Раф опирается локтями на колени, подпирая подбородок сомкнутыми в кулак руками. Он смотрит на меня, кажется, в ожидании.

- Почему мне кажется, что под словами “верное решение” ты подразумеваешь себя?

Он жмет плечами. Раздражение - от всё понимающих взглядов, от собственной правоты и от его уверенности в себе -тоже никуда не исчезло.

- Не отвечай.

Надо идти к себе, пока я не сделала чего-нибудь или не сказала чего-то такого.

- Но у меня есть условие.

Три раза “ха”. Разве могло быть все так просто? Кто-то говорил об идеальности?

- Ничего не было - только в том случае, если мы плывем на восток и не пытаемся, в последнем, под “мы”, я подразумеваю тебя, - оговаривается он зачем-то, - вернуться на континент всеми правдами и неправдами.

Зря он уточнил это. Теперь, после того как он озвучил это крайне заманчивое предложение, я осознала это. Сказать, как я себя почувствовала? Редкостной и непроходимой бестолочью. Крайне наивной идиоткой!

- Ты знаешь, как это выглядит?

Это все похоже на некий дьявольский план.

“Хорошо оттраханной…”

Я прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Радует, что сейчас меня посетило совершенно другое чувство: ни нежность, ни желание, ни раздрайв - а злость! В такие моменты вера... Нет, не в человечество, а в дружбу и человечность несколько слабеет, начинает казаться всякое. Это просто обида во мне говорит. Никому неприятна даже тень подозрения, что его использовали.

- Догадываюсь.

Меня так и подмывает спросить: “а если нет?”. Нет, я не задам этот вопрос. Потому что я знаю его ответ. Ему даже не понадобилось произносить альтернативное условие. Ситуация, как не крути, патовая.

- Мне надо подумать, - я протягиваю ему руку и, когда он пожимает ее с явным недоумением на лице, добавляю: - Спасибо, секс был просто великолепный.

* * *

Он может поздравить себя с тем, что у него все получилось. Пару минут назад на ней лица не было, как бы Алекс не старалась спрятать его, а теперь, пожалуйста, девушка уже готова уничтожить его. Слезы пропали, глаза сверкают, от былой печали не осталось и следа. Как на его скромный вкус так это лучше, чем самопоедание и слезы в подушку, в ее случае - на полу душевой.

- Мне надо подумать.

Знает он о чем она себе напредставляла, но нет никакого плана относительно нее, кроме того что она дорога ему и он должен вытащить ее с проклятого материка.

Вот так просто.

Раф убежден, что таких совпадений не бывает. Дважды встретить одну и ту же женщину - это более чем фатально!

- Спасибо.

У нее абсолютно американское рукопожатие - крепкое и уверенное в себе.

- Секс был просто великолепный.

И только? Стоило ли ожидать другого после всего сказанного? Все происходит так как он и говорил: Раф уже жалеет о своем предложении. Ему очень хочется притянуть ее к себе, смять эти дерзкие губы, целовать до тех пор, пока он не услышит стон и лишь затем переспросить: только секс?

Комплимент вроде бы хорош, но все равно сомнительного качества.

- Спокойной ночи, Алекс.

Девушка оборачивается к нему, прежде чем отодвинуть дверь-створку в свою каюту, бросает на него не то коварный, не то мрачный взгляд и, кивнув, произносит:

- Доброго утра, Хеллингер.

Ему бы надо перепрятать топор из пожарного шкафчика. В таком настроении неровен час получить пару ударов по лбу, а то и по шее. Вряд ли Алекс удастся убить его. Ей понадобится для этого много сил, но вот покалечить и дезориентировать на первые минуты - это вполне может быть. Что будет потом? Жаль ее задницу в самом деле.

- Что ты делаешь?

Она уже улеглась в постель, закуталась в мягкое одеяло, но не похоже что успела задремать.

- Мы же договорились!

Раф ложится с нею рядом, заглядывая в лицо, встречаясь с самым строгим взглядом на свете.

- В том и дело, - откликается он, обнимая ее. - Мы ведь были друзьями, кажется они подставляют плечо в трудную минуту.

Алекс несколько секунд никак не комментирует сказанное.

- Нет, мы были хорошими приятелями.

- Почему ты так решила?

Алекс дергает плечом.

- Потому что они не лезут под юбки и в штаны друг друга.

Так и есть. Что правда то правда: в их случае дружбы не получилось. Возможно все было бы иначе, если бы он спросил, что она делала на день Благодарения, Рождество, в свой день Рождения или на Новый год, но теперь не то чтобы трудно, ему и не хочется спорить с судьбой.

- Ты ведь слышала, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Кого-то одного обязательно влечет к друг другу.

Алекс открывает глаза, секунду глядя на него хмурым взглядом.

- Я поняла, как все складывается у тебя.

Отлично! Раф хмыкает, не сдержав сердитой усмешки. Замечательные выводы она сделала, что не говори.

- В моей жизни был такой человек, которому было достаточно того что я рядом с ним без ахов, вздохов, стонов и криков.

Он не станет спрашивать, что случилось с тем парнем, понятно одно - Рафу до его светлого идеала никогда не дотянуть.

- Хочешь, чтобы я ушел?

Алекс говорит тихое “нет”, придвигаясь к нему поближе, прячет голову под его подбородком.

- Спасибо, - выдыхает она едва слышно.

Еще несколько минут. Он слышит, как то и дело замирает ее сердце, переходя на учащенный стук, затем ее дыхание выравнивается и Алекс засыпает.