**Глава 38**

Алекс отодвигает от себя столешницу, точнее отбрасывает ее со своих колен так легко и непринужденно, словно та сделана не из дуба, а из фанеры или того хуже из пенопласта.

- Как ребра? Что болит?

Он явственно слышал хруст и видел, как ее исказило от боли.

- Всё хорошо. - Она забирает из его рук кота. - Ему будет лучше у меня.

Раф в такие моменты просто поражается ей. Нет, не восхищается всеми женщинами вместе взятыми, а конкретно ей. Она то безмерно слаба, то передвигает предметы и избавляется от его внимания, словно те ничего не весят и не стоят в плане его усилий и сверхспособностей.

- Что случилось?

Дети напуганы, их лица заспаны, волосы всклокочены, но несмотря на очевидную ситуацию и глупость прозвучавших вопросов они бегут к скрытым шкафчикам, доставая спасательные жилеты.

- Наверх! Бегом!

Грохот, бешеная качка, переворачивающееся, ходящее ходуном судно с наверняка отколовшимся, не выдержавшим ударом килем. Есть еще один, но такими темпами его не хватит надолго, нос будет мотылять из стороны в сторону.

- Алекс, давай же!

Он знает что делает, отбрасывая стол в дальний угол прямо к мигом раскрывшемуся холодильнику. Алекс тоже. Она надевает сначала куртку, затем спасательный жилет, заключает в один из нарукавников Фрискеса.

- Тихо. - Она гладит его, целует в темную переносицу. - Все будет хорошо, блохастый.

Коту страшно. Он жалобно мяукает и пытается залезть ей на плечо. Но Алекс продолжает делать свое дело: застегивает липучку, не обращая внимания на его когти, и идет вместе с животным в гальюн. Нет, она бежит, но Раф наблюдает за всем этим как бы со стороны и все кажется ему очень и очень медленным.

- Алекс!

Нашла время для похода в туалет! С левого борта прилетает еще один снаряд, теперь все сыплется и летит вправо. Он и сам не замечает как оказывается у входа, глядя на то, как Алекс отталкивается от противоположной стены.

- Давай быстрее!

- Легко тебе говорить!

Алекс несет аптечку, цепляется за него, когда ее вновь относит вправо.

- Надо взять воды!

Он тащит ее вперед, вместе с гремящей коробкой лекарств, с обезумевшим котом.

- Я возьму, давай на плот.

Она выдергивает руку из его пальцев и отскакивает назад.

- Что за черт?!

Свист, грохот, шум волн, крики детей, призывающие их поторопиться, орущий кот, треск мачты, что падает острым краем как раз туда, где только что стояла женщина. Алекс подныривает под нее и вновь хватает его за руку, утягивая его за собой.

- Рафаэль! - она щелкает перед его носом пальцами, но тут же отвлекается, принимаясь засовывать себе за пазуху кота. - Ты чего?

Ничего. Просто она его увлекла. Это глупо и так не своевременно, но он засмотрелся и кажется что выдохнул. В стрессовой ситуации, вопреки всем его ожиданиям, Алекс вела себя иначе - собрано, но никак не капризно, как прежде.

- Ничего, просто вспомнил.

Он пересаживает ее на плот, в очередной раз удивляясь тому, какая же она легкая.

- Раф!

Рафаэль наваливается на нее от неожиданного толчка сзади. Боль на секунду обжигает сознание. В голове еще звенит и ярко вспыхивает перед глазами алым кругом, но он выпрямляется, в одно мгновение испугавшись и тут же успокоившись от увиденного - крови на ее лице. Она окрасила ее веером брызг, попала на Паоло и Лизу.

- Гребите как можно дальше отсюда!

Он со всей силы отталкивает плот от яхты, удивляясь тому, как им везло все это время, тому что ракеты не разгромили лодку в первые же секунды.

- А ты?! - Алекс забирает протянутое ей короткое весло.

Слышен оглушающий треск, но Раф не отвечает Алекс, спешит вниз, не обращая внимания на вопросы, на летящие, свистящие над головой снаряды, задумываясь над тем, сколько же на самом деле отправлено беспилотников (а может даже истребителей) на их устранение. Он хватает полупустую бутыль с водой, предпочтя ее полным вариантам. Такую можно будет оставить в воде, чтобы она болталась на…

Потолок яхты прорезает ракета, выглядывая на него словно любопытный пёс в дыру забора. Искры так и сыпятся, а в следующую секунду раздается взрыв и его несет через крохотный клочок кают компании, ломая перегородки, в маленькую каюту с оставшимися “в живых” койками, на него наваливается все что было в позади: летит посуда, карты, радио, полки, части обшивки, осколки стекла, лестница, погружаясь острым краем в грудную клетку.

- Давай же, Раф! - хрипит он, отбрасывая бутылку в сторону. - Не время расслабляться!

Ему на мгновение становится легче, лодку ведет вперед, а потом все-таки отшвыривает обратно, холодная вода мигом заполняет пустое пространство, перемешивает начинку яхты, обжигает легкие.

Вампир ловит за ручку бутыль, подплывает к одному из открывшихся ящиков, выдергивая из него некогда приготовленную запасную ракетницу, вместе с запасом снарядов, закрепленных к ней скотчем. Раф чуть было не забыл об этом. Решил, что они не будут лишним, даже несмотря на те, что уже есть в спасательном наборе на плоту.

Рафаэль стремится наверх и не может выплыть, придавленный второй частью яхты, что стремительно погружается в воду, подобно пасти акулы, захлопывая свой зев. Дверь не поддается от давления воды не то сверху, не то снизу. Пространство так и кружит, Раф как будто внутри огромной бутылки с водой, которую трясут и трясут, не переставая взбалтывать ее содержимое.

* * *

- Это безумие, - выдыхает Джейк вместе с облачком пара.

Ветер на мгновение стих и он смог увидеть его. Джейк идет по побережью некогда белоснежного пляжа, сейчас грязного, серого, сильно замусоренного. Он как будто перенесся на несколько десятков лет назад. Тогда, вместо находящихся справа небоскребов, были только одни лишь болота, леса, колючие заросли, но вода всегда была ярко-голубой, как небо над головой в очень хорошую погоду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сейчас же серое море покрыто белоснежными барашками волн и нет на нем ни одной лодки, корабля, плота или яхты. На берегу, завалившись на бок, лежат остатки лодок, катамаранов, поблекшие и сдувшиеся фигуры из парка развлечений. Суда все как один старые, потемневшие, с посеревшими остатками внутренностей, расколотые на половины, а где-то оставившие на земле свои носовые и кормовые части.

Они жалко-жалко машут ему обрывками парусов, поблекшими полосатыми лентами флагов, тентами и потерявшими цвет украшениями.

Он прошел, излазил вдоль и поперек каждый город, что отметила Алекс ярким фломастером на карте.

Майами в его списке последний. Это конец его пути.

Джейк всегда начинает осмотр местных “достопримечательностей” с пляжа, выискивая глазами хоть какое-то подобие судна, да и заканчивает тем же. Приходит на побережье, вглядывается в даль, находится на нем какое-то время, а потом следует дальше.

Алекс не было здесь, также как и в других городах. Однако Джейк обшарил и их. Встретил множество людей - кто-то был безумен, их, к слову, было большинство...

Все правильно - нормальным в этом мире не выжить. Другие были напуганы, третьи одичали, четвертые организовали свои собственные сообщества с четким, а где-то и жестоким сводом правил. Те, с кем ему удалось перекинуться парой слов, не видели даже кого-то отдаленно похожего на Алекс.

Ничего.

Он садится на песок, разглядывая серый горизонт, затем оглядывается на урбанистический пейзаж за спиной, убеждаясь, что сделанные им надписи легко читаются со стороны моря.

“Манхэттен” - огромные буквы коричневой краской украшают уродливые здания небоскребов с потекшими “глазами” окон. В них нет никого кроме монстров. Нет ничего похожего на убежище, которое организовал он сам.

Джейк оставил это послание в каждом городе. Ему кажется понятным, что следует делать Алекс, если она все же увидит их.

Ей нужно возвращаться домой. Джейку тоже. Но сначала он завернет в Джорджию. Подходит срок и Натали, если она не решила родить раньше указанных природой девяти с половиной месяцев. Ей понадобится помощь того, кто смыслит в этом деле куда больше чем простой человек или он, Джейк - профессор ненужных дисциплин экономики и философии.

* * *

Джейк не знает, что заставило его пробежать мимо Атланты. Вся его жизнь в последние шесть с половиной недель превратилась в непрекращающееся движение, стремительный бег и внимательное изучение местности.

Он врывается в занесенный снегом Нью-Йорк, несется по сугробам, натыкается на спрятанные под ним машины, злится, эхо бьется о стены, теряется между коробок, смешивается с завывающим ветром. Джейк перескакивает, преодолевает препятствия, вновь попадает в них, идет по крышам, игнорируя в намеченном маршруте, попавшийся на глаза, отель Хилтон.

- Зак! Натали!

Джейк осматривает пустое жилище, в этот раз лишенное монстров. Он идет в детскую, где в свое время успел обосноваться мальчик, но там тоже пусто. Джейк выдыхает, обрадованный тем, что в ответ ему не достается “нет-нет-нет!”. Ему вовек не забыть этих криков, не выбросить из памяти темных глаз налитых кровью, таких безумных, больных и пустых.

Тук! Тук! Тук!

Звук доносится как будто бы с крыши. Очень похоже на то, что железка, раскачиваемая ветром, гремит о стену.

Все замолкает, а потом вновь повторяется. Очень слабо.

Тук! Тук!

Теперь он не такой звонкий.

Тук.

“Или мне хочется так думать!”

Интуиция, какое-то предчувствие, осознание, что не все так просто, не дает ему уйти из дома сразу. Он обходит квартиру за квартирой, наконец добирается до запертой крыши.

- Твари! Ненавижу вас! Не дамся!

Выстрел. Еще один. Еще и еще. Пули свистят, отскакивают от стен, застревают в металле двери и теряются в темном коридоре.

- Зак! Это я!

Все замолкает, но потом еще одна пуля проходит в опасной близости от его лица. Джейк срывает шапку. Он ведь сам на себя не похож! Он совсем не заботился о внешнем виде за все время своего путешествия.

- Прекрати стрелять! Это я!

- Джейк!

Это действительно мальчик. Он не сразу, но все-таки находит его на кажущейся пустынной крыше.

- Твою мать! Что тут произошло?!

Тот замирает, смотрит на него еще несколько секунд, а затем роняет голову себе на руки, так и не выпустив когда-то найденной Джейком охотничьей винтовки.

- Нет, парень! Не вздумай умирать!

Джейку приходится повозиться, чтобы вытянуть его из картонного укрытия, обустроенного между рядами солнечных батарей. Мальчик похож на бомжа, которыми в свое время был полон Нью-Йорк. В особо холодные зимы, когда стужа забиралась в парки, сгоняла их с малых свалок, из-под продуваемых пролетов под мостами, город кишел ими. Картон, газеты, выпивка, дешевые сигареты, бездомные псы и облезлые коты - были их вечными спутниками, помощниками в борьбе с холодами.

- Давно ты здесь?

Он приходит в себя, шепчет что-то обескровленными губами.

- Нэт! Где она? - он вновь теряет сознание. - Шесть дней.

Он несет паренька вниз, укладывая на многострадальный диван, оглядывается, принимается ломать мебель, рвать книги, бросая их страницы на камни, покрытые толстым слоем сажи и совсем тонким золы.

“Куда делась бочка?”

В доме порядок, но кое-чего не достает - с полок пропали продукты, отсутствует вода, проводка оборвана, в рожках люстры не хватает ламп, исчез обогреватель и небольшая печка из жерла камина. Кто-то очень сильно постарался, чтобы Джейку некуда было возвращаться.

Что он должен был подумать? Что Натали и Зак ушли, бросили то место, куда стремились на протяжении стольких недель?

“Или это лишь мера предосторожности!”

На тот случай если бы Захарии каким-то чудом удалось выбраться с крыши. Позади раздается шорох и вновь повторяющееся: “Нэт! Где она?”

- Пришел в себя?

Он ломает последний деревянный стул, бросая в только что родившийся огонь разорванные части книги, останавливается, так и замерев, но потом машет рукой. Жизнь человека важнее! Алекс, она бы точно это поняла и не стала бы обижаться за испорченный подарок.

- Где Нэт? Ты нашел ее?

- Нет, - Джейк оглядывается на него.

Взгляд человека блуждает по комнате, потолку, не останавливаясь, не фокусируясь ни на чем. Он очень плох и похож на того, кто вот-вот умрет, перед этим впав в предсмертную агонию.

- Зак, давай же! - Джейк двигает диван к открытому огню. - Все только начинается!

Мальчик не слушает его и вновь проваливается в забытье.

* * *

Ему следовало сразу пойти к Карен. Удивительно, что она так быстро пришла в себя.

“Собралась из дерьма!”

Его одолевает злость. Ярость и рядом не стоит с этой захватывающей, отмораживающей все остальное эмоцией. Она затмевает все мысли об Алекс.

Джейк не смирился. Он узнает правду, чего бы это ему не стоило, задаст все вопросы, которые его интересуют, но сначала сделает это.

“Я убью и будь что будет! Наплевать на то, что случится потом!”

Однако отель тоже пуст. Выглядит он не в пример хуже, чем его дом. Карен та еще хозяйка, вместо того чтобы убирать за собой, она просто занимала новые, более чистые этажи и скорее всего сделала тоже самое с этим зданием.

Джейк ошибся.

- Твою мать! - он идет вперед, несмотря на то, что открывшееся зрелище пугает его.

Он понял это, стоило ему заглянуть в другие комнаты. Здесь нет монстров, одни лишь трупы. Они маленькие, худые, безжизненные, почерневшие. Их все еще сдерживают цепи, но не они, а свернутые шеи не позволили детям превратиться в жутких тварей, орущих по ночам.

“Сделать этот мир еще кошмарнее!”

Холод сохранил их тела, лица, не тронул глаза. Еще одна картинка что будет преследовать его в жутких кошмарах. Среди существ Нью-Йорка не было таких маленьких ростом, хоть чем-то напоминающих детей. Последних Джейк всегда видел живыми, а мертвыми, до этого момента, никогда.

“Ты думаешь мне все равно?”

Карен обманула его, но правильнее было сказать, что Джейк дал обмануть себя. Просто он закрыл глаза на всё, из двух зол он выбрал большее.

“Я выбрал свое счастье.”

Сестра никогда и ни о ком не заботилась по-настоящему. Только о себе, о собственных интересах, о Дереке и о нем. Но и у этой заботы есть свои темные стороны. Одна практическая, ведь он пообещал ей, что не бросит ее, защитит, не оставит в одиночестве, а другая - мерзкая, окрашенная в тошнотворный оттенок инцеста.

* * *

- Наконец-то! - выдохнул Джейк, склонившись к коленям.

У него, как и у Алекс когда-то, закололо в боку. Он конечно же не знал об этом сходстве. Ему было жарко, хотелось пить и да, впервые за все время сбилось дыхание. Несколько дней тому назад, будучи в Майами, Джейк думал о безумии в русле всё непрекращающегося движения. Он изменил свое мнение - тогда было просто путешествие, а сейчас реально преследование.

“Она не лгала! Не врала! Все время говорила правду!”

В этот раз у него не было ни карт, ни точных адресов, ни следов, ни запахов. Одно лишь наитие и он рад, что в этот раз оно не обмануло его.

“Это были другие люди! - Захария отшатывается от него, но вовсе не потому что испугался - он бредит. - Совсем такие, как ты!”

Зак выживет. Он еще пару дней проваляется в кровати, отпаиваясь всевозможными лекарствами, горячим чаем и бульоном из прессованного концентрата, а потом встанет на ноги. Молодой организм вытянет, справится с любой дрянью. Иначе этот мир не для него.

“Он сказал, - мальчишке не по себе, он крупно вздрагивает, в светлых глазах отражается страх, вместе с горячечным блеском - я слышал, когда бежал наверх, чтобы они тащили ее в лабораторию!”

Где могла быть эта лаборатория как не здесь? Дерек давно пережил те времена, когда он предавался служению науке, склонившись над тиглями и ретортами в крохотной комнатушке, граничащей с кухней, одновременно служащей ему и кабинетом, и приемной, и операционной.

* * *

“Нынешний мир прекрасен не только благами цивилизации, высокоточными приборами, дорогими и полезными игрушками.”

Джейк очень хорошо помнит то Рождество. Впервые за несколько лет он и Дерек столкнулись за одной барной стойкой. От Дерека веяло долгой дорогой, дальними краями, теплым и одновременно влажным климатом. Тем не менее это и резкий парфюм не смогли заглушить аромат медикаментов, а из кармана вечно светлой, такой не практичной одежды виднеется билет авиакомпании.

“Чем же еще?”

Джейк далек от трезвости, но еще не выпил столько, чтобы вести речи о спасении человечества. Говорить о работе круглые сутки - невероятно скучно, нудно, лень! Рождество ведь на дворе! Самое время для веселья, пунша, одиноких и красивых дамочек, ожидающих наступления чуда.

“Я же сказал, - Дерек пьяно удивляется, - вещи стали дороже людей.”

Он показывает бармену на свой стакан.

“Два раза по два.”

“Так было всегда!”

Тот качает головой, развернувшись на стуле к веселящейся публике.

“Нет. Я знаю о чем говорю. Поверь мне.”

Он пьет, а потом поворачивается к нему и, чуть подавшись вперед, говорит:

“Раньше они не были трусами! Да, они продавали себя и свое молчание за пару монет, но они не давали твориться бесчинствам...”

Джейк только хмыкает на это. Такие люди были всегда и везде, а Дерек, судя по всему, изрядно пьян и ему уже достаточно. Пора домой. К Карен.

“...стремились к справедливости и вчерашний продавшийся все равно шел к свету, старался очистить свою совесть…”

Дерек ставит стакан, раскуривая обрубок сигары, делает несколько затяжек, выпускает кольца дыма, поднимается и встает рядом с ним, раскачиваясь.

“Сейчас, все они, - он тычет рукой в зал, - такие, как я.”

Он хочет сказать еще что-то. Джейк протягивает ему его шляпу.

“Всем важны вещи, которые они не смогут взять с собой, и совсем не нужна душа, в существование которой теперь никто не верит.”