Глава 13

— Годы прошли, а ничего не изменилось, сестренка, — она с алчным блеском в глазах уставилась на бриллиантовое колье, наверняка мысленно срывая его с меня и надевая на себя, любимую. — Как была дикаркой без манер, так ею и осталась. Это ж надо было так опозориться на приеме жены мэра.

— И тебе привет, Рита, — я вынудила себя криво улыбнуться, хотя желудок свело спазмом. — Яд с годами так и не закончился? Выплюнь, а то еще сама, не дай бог, отравишься. И свали с дороги, у меня нет желания с тобой общаться.

Я решительно двинулась вперед, но сестра схватила меня за руку и до боли вонзилась ногтями в кожу.

— Что-то ты слишком много о себе возомнила, дрянь!

Я не ждала помощи, но…

— Она же сказала, что не хочет с тобой общаться.

Резко обернулась на твердый голос и с удивлением взглянула на Макса, ведь друг появился будто из ниоткуда. Сейчас, поравнявшись со мной, он выглядел совершенно иначе, чем тогда в зале: плечи расправлены, челюсть упрямо сжата, и во взгляде ни капли робости. Он без колебаний схватился за руку Риты и рывком оторвал ее от меня. Отпихнул так грубо, как нечто мерзкое, что сестрица аж пошатнулась на каблуках. Зато быстро пришла в себя и сморщила нос, разглядывая униформу Максима.

— Шавка подала голос? — Хлопнув в ладоши, Рита показательно рассмеялась, и ее противный смех резанул по ушам. — Янка, ну ты даешь! Спелась с прислугой? Что ж, ты идешь правильным путем, продолжай и дальше общаться с отбросами, потому что скоро будешь просить милостыню со своим ручным официантом на пару.

Поджав губы, просто мысленно уговорила себя стоять и помалкивать. Хотя гнев уже бушевал внутри, подобно шторму, но внешне я оставалась спокойной.

Стойко выдержав уничтожающий взгляд Риты, я шагнула вперед, совершенно не уязвленная ее словами, а наоборот, забавляясь предсмертными конвульсиями сестрицы.

— Бережной вас в порошок сотрет, если сунетесь ко мне, так и передай моему «любимому» дяде. — На последних словах я сделала особый акцент, и всего на мгновение в глазах Риты промелькнул страх.

Но в итоге она гаденько ухмыльнулась:

— Ах, Бережной? Твой грозный, преданный цербер? Только вот интересно, а чем ты расплачиваешься за его верность, а? Неужели раздвигаешь ноги перед опекуном в знак благодарности? Признавайся, спишь с ним, да?

Пальцы так и зачесались влепить ей пощечину за те мерзости, что вылетели из ее грязного рта, но и тут сдержалась.

Рита все пялилась на меня с какой-то излишней самоуверенностью, будто подсмотрела вчера через замочную скважину за нами с Артемом. Я не отвела взгляд, наоборот, гордо вскинула подбородок, потому что мне нечего стыдиться.

А что ты думала, змеюка, что я застесняюсь и покраснею до кончиков ушей, а ты еще сильнее воспользуешься этой ситуацией⁈ Не дам тебе такого шанса, и не мечтай!

Макс, что молчаливо стоял рядом до этого, уже открыл рот, но я вовремя схватила его за руку. Незачем ему влезать в семейные разборки, смысл которых другим не понять.

— В отличие от тебя мне не нужно ни перед кем раздвигать ноги. Пойдем отсюда, хватит дышать отравленным воздухом.

Двинувшись вперед, решительно задела сестру плечом и пошла дальше по коридору, оставив стерву захлебываться собственной желчью.

Максим покорно шел за мной, пока мы не оказались на балконе. Прохладный воздух мгновенно остудил пылающие от гнева щеки, но как погасить гнев внутри?

Подойдя к массивным каменным перилам, судорожно выдохнула, цепляясь за них пальцами. Отсюда открывался изумительный вид, и я, всматриваясь вдаль, переключилась с ядовитых слов на пейзаж.

Огромная территория утопала в темноте, которую причудливо разрезали золотистые фонари, натыканные по всему периметру. Их теплый свет выхватывал причудливо постриженные туи и круглый фонтан, в котором плавали рыбки.

Мы с Максом оба молчали, и в какой-то момент неловкость стала такой густой, что хоть ножом ее режь.

— Прости за… — я замялась и, прочистив горло, уверенно добавила: — за все, что тебе наговорил в зале мой опекун.

Рискнула поднять глаза на Макса — он улыбался мне, но в глубине карих глаз явно затаилась уязвленность.

— А, это… — отмахнулся, не переставая мне улыбаться. — Не парься, все ок, меня такое не задевает. Ты-то в норме? Сначала дамочка в зале оскорбила, теперь эта выскочка в коридоре. Вы знакомы?

— Ага, моя двоюродная сестра. — Друг присвистнул, тогда я продолжила: — Макс, я правда сирота. Мама умерла, когда мне было пять, я ее почти не помню, а отец погиб в аварии шесть лет назад. Мы ехали с ним вместе в машине, и меня чудом спасли за минуту до взрыва, а вот папу не успели…

Пока я говорила всё это, по щеке вдруг скатилась колючая слеза. Макс бережно стер ее подушечкой пальца и кивнул, будто говоря таким образом, что понимает мое горе. Но разве его можно понять?..

Но раз уж начала откровенничать, зачем останавливаться? Сложилось впечатление, что я давно хотела сбросить с себя этот груз и наконец нашла, на кого его спихнуть:

— Представляешь, в день папиных похорон оба его брата вместо скорби чуть не подрались за кресло гендиректора. Они пытались поделить компанию отца, в которую и копейки не вложили! Такой абсурд…

Я горько ухмыльнулась, уловив вдруг через французское окно балкона фигуру Артема. Он стоял вполоборота и общался с какими-то мужчинами, но явно не упускал меня из вида. Макс проследил за моим взглядом и хмыкнул.

— Твой опекун — Артем Бережной? — Я кивнула, тогда друг продолжил: — Я немного наслышан о нем. Довольно жесткий человек, тебе с ним не страшно жить под одной крышей?

Губы сами растянулись в улыбке, едва мне вспомнилось, как этот жесткий человек с тревогой в глазах стоял передо мной на коленях. Сердце дрогнуло на миг, сбившись с привычного ритма, а затем застучало так быстро, что я едва не пошатнулась.

Забавно, что минуту назад, когда Макс стирал мою слезинку, ничего не екнуло, а просто глядя на Айсберга издалека, сердце едва из груди не выпрыгивает. Ну что за парадокс⁈

— Несмотря на внешнюю ледяную броню Артема, он правда хороший человек и преданный друг. Хоть папа и хотел, чтобы Бережной стал моим опекуном, Артем спокойно мог отказаться от меня шесть лет назад, спихнув воспитание на одного из родственников папы. Но, как видишь, он этого не сделал.

Оторвав взгляд от Айсберга, в упор уставилась на Макса и выпалила со вздохом:

— Я не выросла капризной принцессой, потому что Бережной запихнул меня в пансион для девочек, а там, знаешь ли, очень строгие правила. Ненавижу его за это! Прибить готова, веришь?

Максим рассмеялся, чем разрядил обстановку, так что дышать стало легче. Зря я волновалась с самого начала, нужно было с гордостью встретиться с Максимом глазами еще в зале, тогда бы не случилось унизительной катастрофы. А я что-то напридумывала себе, сама в это поверила, и вот к чему это привело…

— Из того, что я видел, Бережной правда заботится о тебе больше, чем о своей репутации. И он так остро смотрит на меня прямо сейчас… что хочется найти лопату и лично вырыть себе могилу.

Теперь и я искренне рассмеялась, аж до брызнувших слез и почти забыла, где мы находимся…

К нам на балкон спешно пробрался другой официант, смерив Максима тяжелым взглядом.

— Ты что здесь делаешь? С ума сошел⁈ Если кто-то увидит… — Он не договорил, но и так понятно, к чему клонит.

Парень старался не смотреть на меня, поэтому опустил голову, но на Макса зыркал с явным недовольством.

— А чего бояться, меня уже уволили. — Максим равнодушно пожал плечами, а затем обратился ко мне с улыбкой: — Мне пора, но не прощаюсь.

— Конечно, иди. Не волнуйся, я поговорю с Артемом, и тебя… — я не успела договорить:

— Не надо, — твердо отрезал Макс, снова показывая каплю уязвленности. — Не думай, что я аж настолько никчемный. Это просто разовая подработка, за которую обещали большой кэш, а я хотел скорее закрыть кредит за байк. Но ничего, зато увиделись.

Игриво подмигнув мне, он спешно вышел, не дав шанса даже сказать «пока». Второй парень буквально пулей вылетел следом, как если бы даже дышать со мной одним воздухом было опасно для жизни.

На балконе хоть прохладно, но я осталась, потому что только тут чувствовала себя спокойно, а в зале могу снова с кем-то столкнуться…

Я еще долго стояла в одиночестве, как вдруг дверь за спиной открылась с тихим щелчком.