Глава 14

Думая, что это Артем, я развернулась с дерзкой ухмылкой на губах, но она резко померкла. В нос тут же ударил тошнотворный запах алкоголя вперемешку с тяжелым ароматом парфюма, что заполнил собой все пространство.

— Прячешься, племяшка? — Скрипучий голос родственника царапнул слух, и я едва заметно поморщилась.

Еще один человек, которого я не хотела видеть больше в своей жизни никогда, но увы…

Мне некуда отступать, и дядя, видя это, надвигался на меня целенаправленно, чтобы заманить в ловушку.

— Рада была встрече, но меня уже ждет Артем, — сухо отчеканила, натягивая на лицо маску равнодушия, пока внутри все сжималось от напряжения.

— Бережной занят. — Дядя осклабился, и в его глазах появился точно такой же хищный блеск, какой я видела шесть лет назад на оглашении завещания. — А нам пора поговорить по-семейному, раз уж ты наконец-то соизволила вернуться в страну.

Не говорил, а буквально плевался отравой мне в лицо, пока я вжималась в перила, желая просочиться сквозь них во двор дома.

— Нам не о чем говорить, — как бы я ни старалась, но голос дрогнул, и дядя уловил это колебание во мне. — И давайте больше не видеться в будущем.

Я дернулась вперед, но он не дал мне сбежать — загородил собой дверь и сразу пошел в наступление:

— Отдай мне контрольный пакет акций, тогда мы больше не увидимся.

Возмущение вспыхнуло в груди с такой силой, что я буквально поперхнулась воздухом и стиснула пальцы в кулаки до хруста.

— Губу закатайте, дядя! — найдя в себе силы, рявкнула ему в лицо и сразу продолжила: — Это компания моего отца, вы к ней, как и второй дядя, не имеете никакого отношения!

Я снова попыталась сбежать, но он лишь грубо перехватил меня за предплечье, больно впечатав спиной в стекло балкона.

— Не имею⁈ — выплюнул настолько алчно, что брызги слюны капнули мне на щеку. — А не хочешь ли спросить, на чьи деньги твой папаша в самом начале открывал свой паршивый бизнес⁈ На мои! И теперь какая-то сопливая девчонка будет говорить мне, что я не имею права? Лучше по-хорошему отдай акции, иначе не вини меня потом за жесткость. Бережной все равно не сможет караулить тебя круглые сутки, а с такими дерзкими девчонками, знаешь ли, часто случаются неприятности.

Удушливый страх сковал горло, а кровь мигом отлила от лица из-за осознания, что мой дядя — сумасшедший. И это явно не пустая угроза: он ни перед чем не остановится, лишь бы получить свое. Собственно, он такой же моральный урод, как его жена и дочь.

Воздуха катастрофически не хватало, и я до боли в лопатках вжалась в каменные перила балкона, понимая, что не справлюсь с дядей в одиночку. Даже если снаружи куча людей, это не помешает ему навредить мне.

Не способная вымолвить ни слова, я лишь беспомощно смотрела в налитые кровью глаза дяди, в которых плескалось безумие. И я почти отчаялась, как вдруг:

— И что же с ними случается? — От лишенного всяких эмоций голоса Артема мороз продрал по коже даже меня.

Удушающий спазм резко исчез, и я рвано выдохнула, чувствуя, как легкие горят из-за нехватки воздуха.

Тяжелая ладонь упала дяде на плечо, отчего он вздрогнул, словно от удара током, а затем медленно обернулся к Бережному лицом.

Артем стоял от него в двух шагах, и его глаза, боже… Темные, устрашающие, в них будто сама смерть вселилась и уже занесла над шеей дяди косу.

Но внешне мой Айсберг оставался ледяным и обманчиво спокойным, что и сбило родственника с толка.

— Артем, и ты здесь, — залебезил он и мило добавил: — А мы тут с племянницей болтаем. Давно не видел Яну, соскучился.

Бережной ухмыльнулся так опасно, что воздух вокруг буквально завибрировал от ярости. Спесь с дяди слетела за секунду, и он, тяжело сглотнув, мигом убрал пальцы с моего плеча. Но туда же сразу приковались глаза Артема, и температура вокруг, казалось, резко упала ниже нуля.

Дядя побледнел на глазах, едва мой опекун вонзился в него острым, как клинок, взглядом.

Он, как и я, не ждал подвоха, но…

Пальцы Бережного в одно неуловимое движение намертво сомкнулись на горле моего родственника, а затем Артем рывком припечатал дядю спиной к стене у двери балкона, с шипением выбив воздух из его легких. Он захрипел, судорожно вцепившись в пальцы на своей шее, но захват Артема стал еще жестче.

Я съежилась, не способная даже вдохнуть, ведь впервые увидела, как Артем потерял контроль над собой.

— Я предупреждал тебя еще шесть лет назад, — склонившись к покрасневшему от нехватки кислорода лицу, Артем буквально зарычал: — Если хоть на метр приблизишься к Яне, то я сотру тебя в порошок так, что даже костей не найдут. Надеюсь, на этот раз ты четко услышал меня, мразь?

Родственник лишь надрывно закивал, тараща вылезающие из орбит глаза. Мне бы сильнее испугаться, увидев эту темную сторону Артема, но я… просто выдохнула с облегчением. В следующий раз больной на всю голову дядя подумает хорошенько, прежде чем лезть ко мне.

Обернувшись вдруг, Бережной пробежался глазами по мне с ног до головы и кивнул каким-им то своим мыслям, а затем разжал пальцы на горле дяди. Тот, отчаянно хрипя, сполз по стенке и рухнул на пол, сжавшись там в позе эмбриона. Я же хмыкнула от его беспомощности в эту минуту.

Так тебе и надо, дядя Валера!

Лицо Артема все еще казалось пугающе жестким, но глаза, что смотрели на меня, выглядели до ужаса мягкими и встревоженными. Ничего не говоря, он властно притянул меня к себе и крепко прижал к груди, словно укрывая от всего на свете. Я судорожно выдохнула, вцепившись дрожащими пальцами в ткань пиджака, и почувствовала, как под ритмичным стуком сердца Артема растворяются остатки страха, ведь в кольце его рук мне точно ничего не угрожает.

— Вечеринка окончена, возвращаемся домой.

Я с охотой поплелась за ним на нетвердых ногах и опомнилась, когда мы оба оказались в машине на заднем сиденье.

Водитель резко тронулся с места, увозя нас прочь из этого ужасного места, и я поняла вдруг, что меня бьет крупная, почти не контролируемая дрожь. На балконе держалась исключительно на адреналине, но в теплом салоне он испарился, оставив после себя парализующий конечности страх.

Слова дяди до сих пор не давали мне покоя, и дело совсем не в акциях, которых он так жаждет.

Реально ли он перейдет черту ради долбаных бумажек? Наверное, да, и от этой мысли я дернулась так, словно мне в бедро через сиденье вогнали иглу.

Артем сразу повернул ко мне голову и нахмурился, пока почти физически ласкал кожу на лице взглядом. Там уже не было ни льда, ни равнодушия, но я боялась отгадывать те опасные чувства, что плескались сейчас на дне зрачка.

Тем не менее Бережной почти не двигался, но тяжело дышал, словно пытался обуздать в себе дикого зверя, что случайно сорвался с цепи.

— Что бы он тебе ни наговорил — забудь. Выбрось из головы, как ненужный мусор.

Вся моя дерзость и колкие фразы при нем исчезли, оставив лишь до смерти напуганную девушку. Хватило сил только кивнуть, но я сразу ощутила, как по щеке скатилась колючая слеза, оставив за собой обожженный след.

Артем рвано выдохнул, и в одну секунду пространство между нами вдруг исчезло. Он сгреб меня в охапку и притянул к себе, пряча мое лицо на мощной груди.

Я на миг замерла, но уже в следующую секунду намертво схватилась пальцами за его рубашку, как утопающий за спасительный круг. Меня тут же окружил запах мускуса, от которого тело будто по взмаху волшебной палочки расслабилось.

Большая и теплая ладонь легла мне на затылок, сильнее прижимая к груди, как если бы Артем хотел, чтобы я полностью растворилась в нем. А я просто наслаждалась его бешено колотящимся сердцем, находя в этом стуке свое успокоение, как человек, желающий уснуть под белій шум.

Поразительно, но в его нежных объятиях я успокоилась по щелчку пальцев, чувствуя лишь остаток горечи на глубине души.

— Не смей плакать из-за всякого дерьма, — он говорил ласково, но достаточно твердо, чтобы я верила лишь ему одному.

В глазах стояли слезы, но я все равно подняла на Бережного взгляд. Всматриваясь мне в глаза, он вдруг подался вперед, а я зажмурилась в томительном ожидании чего-то…

Но ощутила лишь, как губы почти невесомо коснулись виска, опалив кожу горячим дыханием.

Это был явно жест без интимного подтекста, но пропитанный искренней заботой, под которой я окончательно растаяла, забыв о долгой ненависти к Айсбергу.

Да как можно злиться, когда дикий лев вдруг стал ручным котиком в моих руках?

В итоге, не спрашивая разрешения, я улеглась на сиденье, а голову бессовестно устроила у Артема на коленях. Он не возражал, наоборот, притянул меня ближе и продолжил нежно гладить по волосам. Бережной успокаивал меня сейчас точно так же, как когда-то давно делал папа, вот только…

Только чувства, что он будил во мне, становились глубже и горячее. Опаснее…

И я всё летела, как бабочка на оранжевый свет огня, совсем не боясь обжечь себе крылья.

— Лучше бы я и правда разрешил тебе остаться дома… — тихо проворчал себе под нос Артем, но я будто настроилась на его волну, поэтому всё услышала.

— Да ладно, — отмахнулась с улыбкой, не ощущая больше страха. — Сам говорил, что прятаться глупо.

Он долго колебался, но в итоге склонился к моему ушку и прошептал с решительной жесткостью:

— Запомни одно: никогда и никому я не позволю причинить тебе боль.