Глава 18

Пацан содрогнулся, будто понял, что ляпнул лишнее, и тяжело сглотнул, а я… Я вдруг взглянул на свою забинтованную руку, ощутив укол частичной правды.

Как и почувствовал вчерашний горячий след от хрупкой ладони у себя на щеке. Плевать, кто я в глазах окружающих, но Яна… почему она видит во мне тирана и деспота, в то время как я глотки готов рвать ради ее безопасности?

И после вчерашнего нашего поцелуя теперь каждая угроза малышке почему-то воспринимается мною в десять раз острее…

Я не могу потерять и ее тоже! Сейчас она моя единственная слабость, и если кто-то попытается навредить Яне, пусть заранее подготовит для себя могилу — в живых не оставлю никого! А если понадобится, то и весь город к чертям сожгу.

Радецкий отвлек от размышлений:

— Я правда решился не из-за легких денег, но просто… Яна мне нравится, и ради ее безопасности я…

— Ради безопасности, серьезно? — перебиваю щенка, рыча прямо ему в лицо.

Защитник херов, чуть собственноручно не толкнул ее в лапы шакалу!

Пацан побледнел на глазах, словно окончательно осознал ситуацию, в которую влип не по собственной воле:

— Да понял я уже, что… меня втемную разыграли! Я же… чуть собственными руками не подставил ее, — нервно и сбивчиво забормотал он, опуская глаза в пол.

Стыдно стало?..

Я же хмыкнул. Повезло тебе, пацан, что осознал свою ошибку раньше, чем я бы добрался до тебя.

Жестко ухмыляюсь ему в рожу, но внутренне весь напрягаюсь, как реальный защитник Яны. Заодно прикидываю варианты.

Все это вполне в стиле Валерки — использовать других, чтобы прикрываться ими в случае кипиша. Но почему они выбрали именно Радецкого? Не логичнее было бы использовать подружку Яны? Я это уже давно предвидел…

Мы с безопасником перебрали кучу сценариев и были готовы едва не ко всему, но прощелкали важное звено.

Медленно и неохотно я окончательно убрал пальцы с шеи пацана и, достав телефон, нашел в нем фото Валерки. Прежде чем что-то делать, нужно убедиться.

— Этот?

Присмотревшись, пацан кивнул.

— Да, — и тут же пальцем указал на стол, где валялся маячок. — Я вам честно все рассказал, а вы уже сами решайте, что делать с той штукой. Яна явно не заслуживает этого дерьма. Я… — он запнулся, но спустя секунду выдал нечто фантастически нереальное: — Правда люблю ее и не хочу, чтобы из-за моей тупости с Яной что-то случилось.

Любит⁈ Серьезно⁈

Да из его уст слово «люблю» прозвучало так просто, как покупка чашки кофе по утрам. Щенок даже не знает, что такое любовь, так как можно разбрасываться им направо и налево? Он явно путает взрыв гормонов с реальной преданностью.

Даже я не могу сказать, что люблю Яну, хотя зависим от нее уже два года. Хотел ли я тогда, видя ее блистающей на сцене долбаного пансиона, осознать вдруг, что девочка пробуждает во мне отнюдь не отцовские чувства? Нет!

Я наблюдал за ней все эти шесть лет, не позволяя себе приблизиться, но все полетело к чертям, едва малышка переступила порог моего дома. Думал, что смогу противостоять чувствам, но что-то не выходит гасить их в себе. Наоборот, они лишь распаляются, и неизвестно, как скоро я сгорю из-за них дотла.

Опустив лирику и, чтобы избежать проблем в будущем, решаюсь выбросить несколько важных карт:

— Запомни одно: у Яны нет ни одного родственника, который желал бы ей добра. Если задумаешь что против нее, знай: со мной шутки плохи.

Отступив от пацана на два шага, с силой запихиваю ладони в карманы штанов, едва себя сдерживая. Я бы стер его в порошок на месте, но этот сопляк, вероятно, мне еще пригодится.

— Я собрал всю свою храбрость и пришел к вам с повинной, так что уж точно не стану намеренно вредить девушке, которая мне нравится.

Опять это «нравится», что аж зубы сводит от боли!

Да я бы с огромным удовольствием вышвырнул щенка отсюда за дерзость и уволил, но в итоге неохотно брякаю:

— Не думай, что теперь ты в моих глазах станешь героем.

— Я и не рассчитывал, — он нервно сглатывает, но смотрит мне в глаза и добавляет: — Можете убить меня или уволить, но я не отступлюсь от Яны.

Смело, но…

Как бы дерзко он ни швырялся словами, но страх передо мной в его глазах все еще слишком очевиден. И не зря щенок нервничает — за подобные слова я ему могу язык вырвать!

Прежде чем успеваю снова вцепиться в шею говнюка, в кабинете, словно призрак из Преисподней, является мой зам.

Он заметно напрягается в первую минуту и спешно оценивает ситуацию, скользя глазами по покрасневшей шее пацана. А затем пуляет в меня взглядом, в котором я четко распознаю гневный вопрос: «Артем, ты совсем с катушек слетел?».

Я лишь закатываю глаза к потолку, а зам окончательно разрушает тяжелую энергетику в кабинете:

— Радецкий, а я тебя ищу. — Его ладонь упала на широкое плечо пацана, так что тот аж испуганно икнул. — Пойдем, покажу тебе твое рабочее место.

И увел его спешно, но я уже ни на чем не мог сосредоточиться, все мысли были забиты лишь тем, что делать дальше.

Пока кручу между пальцев «бомбу» замедленного действия в виде маячка, чувствую, как тело знобит от ярости. Но в то же время сердце сжимается до боли в груди, стуча так быстро, что перед глазами плывет.

Переживая за безопасность Яны, хватаю телефон и набираю номер безопасника. Как только он принимает вызов, первым гремлю в трубку:

— Что с Яной? К ней кто-то приближался? — Меня трясет, и я не сдерживаю порывы ярости, что волнами бьются внутри.

— Она дома, а сюда и муха не пролетит, — коротко докладывает он, а мне впервые за долгое время хочется едва ли не силой вытянуть из него больше подробностей.

Как она? Что делает? Поела ли? Злится ли…

— Олег… — сую маячок в карман штанов и устало тру пальцами переносицу. — Я скоро буду, есть срочный разговор.

— Жду.

Как всегда — он сдержан и практически не импульсивен, в отличие от взрывного меня. Олег не просто мой безопасник, он как моя тень и правая рука, жить без которой можно, но проблематично. А еще изредка моя совесть и доводы разума…

Откладываю все дела и просто валю из офиса, снова бросив секретарше, что сегодня уже не вернусь. Пока едем, меня не отпускают мысли о безопасности Яны, а маячок пропекает карман, все время напоминая мне —угроза только что стала реальной.

Я должен защитить Яну от ее дяди любым способом, но… как мне смотреть ей в глаза после того, что сам вчера чуть не стал для нее главной проблемой? Когда увижу её, как мне себя вести? Или сделать вид, что ничего не случилось?..

Как и в то утро, когда я проснулся у себя в постели, крепко удерживая Яну за руку. Это настолько сбило меня с толку, что в первую минуту я даже решил, будто всё еще сплю. А затем малышка пошевелилась во сне и промычала:

— Гадский Айсберг… спи, это просто кошмар…

Вот тогда я и понял, что впервые за последние шесть лет реально выспался, а моим ловцом кошмаров стала Яна. Что мне было ей сказать? «Спасибо, но в следующий раз игнорируй мои крики»?

Она промолчала, ну и я ни словом не обмолвился. Это было просто. Но так ли легко будет замять страстный поцелуй? Что-то я сомневаюсь…

Как бы там ни было, первоочередная задача сейчас — это безопасность Яны.

— Босс, приехали.

Я моргнул и встретился взглядом с водителем через зеркало заднего вида. Приехали… почему так быстро⁈

Олега я нашел в саду на заднем дворе и кивком указал ему идти за мной в дом. Переступая порог, я морально был готов тут же угодить под град кулачков Яны, но меня встретила лишь громкая музыка, доносящаяся со второго этажа.

А еще…

— Тут что, пронеслось стадо плюшевых зайцев?

С утра я вызвал клининговую компанию, и они убрали бардак, но почему он снова возник⁈

Я бегло осмотрелся и поджал губы, ведь гостиная превратилась в свалку розового цвета. Вокруг валялись вещи, и у меня сложилось ощущение, что комнату Яны стошнило прямиком в гостиную.

Олег на мой вопрос лишь пожал плечами и выдал с кислой миной:

— Не знаю, что так сильно выбесило Яну, но она швыряла этих зайцев так отчаянно, словно они лично ей жизнь сломали.

Жизнь сломали? Игрушки?.. Что-то тут не то!

Я только вздохнул, замечая свисающее с перил второго этажа розовое покрывало, которое держалось на честном слове — зацепилось за что-то, вот и не упало…

— Ее комната хоть целая? — уточняю, переступая через плюшевую игрушку под ногами.

— Хм-м-м… Ну, как тебе сказать…

Он медлит с ответом, а у меня перед глазами темнеет от нехорошего предчувствия. Хоть я и слышу музыку со второго этажа, но эта дерзкая малышка хитра и изворотлива, а сейчас не лучший момент для побега…

— Где Яна⁈ — рычу как пес, которого держат на коротком поводке.

— В доме, просто не в своей комнате.

Дома… она дома! Все хорошо…

И я тут же с выдохом успокаиваюсь, зыркая на второй этаж. Ладно, пока у меня в кармане маячок, я ни о чем другом думать не могу. Нужно решить окончательно, как поступить в сложившейся ситуации.

— Идем в кабинет, есть срочное дело.