Глава 23

И где же, черт подери, друзья Максима? Зажались от страха по углам⁈ Трусы!

Слезы отчаяния брызнули из глаз, ведь я осталась совершенно одна против двух отморозков, справиться с которыми мне не под силу. И впервые за долгое время я подумала, что запрет Артема был не таким уж и глупым. Если бы я только прислушалась к нему, то не влипла бы в неприятности. Да еще и Макса втянула в это…

Первый урод снова повернулся и с хищной ухмылкой потянул свои грязные лапы к вырезу на моем платье. Он — огромная махина, а хрупкой мне с ним точно не справиться.

Поэтому я сжалась, тихо заскулив от боли в вывернутом запястье, уже приготовившись к худшему… но за секунду мир перевернулся.

Рука, что тянулась ко мне, вдруг резко дернулась назад, а через мгновение раздался тошнотворный хруст ломающихся костей и истошный, почти нечеловеческий вопль. Я резко проморгалась, пытаясь смахнуть выступившие слезы, и в свете стробоскопов увидела… Артема.

Он стоял позади амбала, одной рукой намертво зафиксировав его за шею, а второй безжалостно выламывая предплечье под неестественным углом. Лицо Бережного в этот момент выглядело… по-настоящему устрашающим. В нем, казалось, не осталось ничего человеческого: разум уступил место инстинктам, превратив мужчину в безжалостного хищника, рвущего врага на куски.

Второй ублюдок ринулся в их сторону с занесенным кулаком, но Артем умело ушел от удара, небрежно швырнув первого амбала в толпу, словно тряпичную куклу. И тут же обрушил на второго сокрушающий удар в висок, отчего громила мгновенно обмяк и рухнул без сознания рядом с постанывающим Максом.

Музыка всё так же долбила по ушам, но я будто оглохла. Для меня сейчас весь мир сузился до одной высокой фигуры — Бережного. Грудная клетка Артема тяжело вздымалась, костяшки обеих рук были сбиты в кровь, но он все равно яростно сжимал пальцы в кулаки, совершенно не чувствуя боли.

Бросив ледяной взгляд на поверженных врагов, мужчина медленно повернул голову ко мне, и я едва не задохнулась.

Он быстро окинул мой откровенный прикид тяжелым взглядом, и мне вдруг стало невыносимо стыдно за свою глупую провокацию, так, что щеки обожгло румянцем.

В тот же миг Бережной одним резким движением сорвал с себя пиджак и плотно накинул на мои голые плечи, словно пытаясь закрыть своей броней от всей этой грязи. А затем рывком сгреб меня в охапку и намертво прижал к груди, которая еще тяжело вздымалась из-за клокочущей внутри ярости.

Всхлипнув от истерического облегчения, я вцепилась подрагивающими пальцами в его рубашку, как в спасательный круг. Меня всю колотило от пережитого ужаса и той пугающей жестокости, с которой Артем только что расправился с ублюдками, но… Но, как ни странно, только в кольце его рук я впервые за вечер почувствовала себя в абсолютной безопасности.

А еще… Только сейчас я заметила, что мы больше не одни. Несколько крепких мужчин в черном уже бесшумно оттеснили толпу, взяв нас с Бережным в плотное кольцо.

— Прибери здесь мусор, — глухо прорычал он кому-то из них и сразу потянул меня прочь.

Но едва я сделала пару шагов, как реальность ударила по мозгам.

— Нет, подожди! — заупрямилась я, уперевшись каблуками в паркет. — Мы не можем бросить Максима в таком состоянии!

Ну не могу я доверить его друзьям, которые трусливо прятались всё это время.

Артем раздраженно выдохнул, но кивнул своему человеку, что следовал за нами словно тень:

— Отвези пацана в частную клинику. Головой за него отвечаешь.

Охранник аккуратно, но крепко подхватил постанывающего Макса, и только после этого я со вздохом облегчения позволила Артему увести меня сквозь расступающуюся толпу.

Пока мы ехали, в машине висела звенящая тишина, давящая на нервы. Я не рисковала произнести ни слова, дрожа и кутаясь в теплый пиджак, а Артем сжимал руль с такой силой, что на разбитых костяшках снова выступила кровь.

Но как только мы оказались дома, за закрытыми дверями, Бережного прорвало. Адреналин, который он так усердно сдерживал в себе, начал выплескиваться наружу неконтролируемым гневом.

— Ты хоть немного соображаешь, что творишь⁈ — прогремел он словно гром, и голос отразился от стен в гостиной, больно ударив по ушам. — О чем ты только думала, когда сбегала в тот гадюшник? Тебя же, черт возьми, могли покалечить или изнасиловать! Да даже убить…

На последнем слове Артем резко запнулся. Он побледнел и с силой тряхнул головой, словно пытаясь выбить из мыслей страшные картинки, которые сам же себе и нарисовал.

Пока он нервно мерил тяжелыми шагами гостиную, я покорно стояла на месте, ведь моя прежняя злость и обида на него испарились без следа, уступив место смирению. Я смотрела на этого непробиваемого мужчину и четко осознавала, как Артем буквально рассыпается на куски от ледяного страха за меня.

— А это⁈ — он резко остановился и, вскинув руку, указал на мое платье, которое спряталось под его пиджаком. — Что ты на себя напялила, черт возьми⁈ Головой иногда думай, куда и в чем идешь! — Артем покачал головой и ляпнул в порыве паники: — А если бы меня не было рядом, думаешь, твой так называемый друг мог спасти тебя⁈

В любой другой день я бы вспыхнула, как спичка, и начала кричать в ответ, огрызаться, отстаивая свою мнимую независимость. Но сейчас, видя, как на дне его обезумевших глаз все еще плещется устрашающий страх за меня, я смиренно промолчала. А уж заметив сбитые в мясо костяшки, вздохнула, реально осознав свою ошибку.

— Ты прав, — произнесла я со слабой, но искренней улыбкой, чувствуя, как внутри медленно разливается тепло от его гиперзаботы. — Это правда было глупо, и я признаю свою ошибку. Прости меня.

Артем взглянул на меня так растерянно, будто увидел впервые. У него даже челюсть клацнула от неожиданности, когда он хотел еще что-то рыкнуть, но осекся. И замер с ошеломленным видом, словно я только что заговорила на марсианском языке. Казалось, весь его гнев разбился вдребезги, оставив после себя лишь полнейшее недоумение.

Он так и не нашел, что сказать. Видимо, мозг временно закоротило, отказываясь верить, что я стою смирно, не брыкаюсь и не спорю. Даже для меня это было дико, но… ведь правда, если бы не Артем, то что со мной могло случиться? Даже думать тошно!

Не знаю, как у меня хватило смелости, но я шагнула к мужчине и осторожно взяла его за запястье. Внутри все замерло, когда этот огромный и опасный хищник вдруг покорно позволил увести себя на второй этаж.

Ну, не могу я смотреть, как с его костяшек все еще сочится кровь! По моей же вине…

Бережной находился в подвешенном состоянии и не сопротивлялся, даже когда мы очутились в его комнате. Я усадила его на край матраса, а сама сбегала в ванную за аптечкой. Затем, снова оказавшись в спальне, нерешительно стянула с плеч пиджак, оставшись только в своем тонком платье.

Из тяжелого ступора Айсберг вышел лишь тогда, когда я втиснулась меж его широко расставленных коленей и опустилась на корточки.

— Что ты… — начал было он, но сразу умолк.

Бережной дернулся, едва я прикоснулась влажным от антисептика ватным диском к ссадинам, и тяжело задышал. Думая, что ему больно, я инстинктивно подула на ранки.

— Ш-ш-ш, потерпи, — прошептала, чувствуя, как мелко дрожат его длинные пальцы в моих ладонях.

Но дело оказалось вовсе не в боли…

Только сейчас, в полумраке комнаты, я вдруг осознала, насколько непозволительно близко мы находимся. Мои колени почти касались его бедер, а легкие до отказа заполнил дурманящий коктейль из запаха антисептика и мускусного аромата мужского парфюма, что вскружил мне голову.

И без того экстремально короткое платье задралось еще выше, обнажая бедра, а глубокий вырез едва сдерживал грудь при каждом моем неровном вдохе.

Воздух в спальне мгновенно стал тяжелым и вязким, пропитанным терпким запахом неистового желания, что исходило от нас двоих.

Обработав ранки на одной руке, я медленно подняла взгляд и едва не обожглась, ведь Артем не смотрел на свои пострадавшие костяшки. Его потемневший, откровенно голодный взгляд блуждал по моему лицу, медленно спускаясь на ключицы. Задержался на татуировке, а затем глаза, словно физически лаская кожу, скользнули еще ниже, к обнаженным бедрам.

Я мгновенно вспыхнула под его жадным, раздевающим взглядом, на секунду перестав дышать. И томительно долго ждала хоть какого-то действия от Артема, но…

Повисла долгая, мучительная пауза, после которой его взгляд тяжело пополз обратно вверх и намертво сфокусировался на моих губах, из-за чего Бережной нервно сглотнул.

Я видела, как его грудная клетка ходит ходуном под полурасстегнутой рубашкой, а острый кадык судорожно дергается — настолько ему тяжело себя контролировать.

Он правда держался из последних сил, я буквально чувствовала это кожей. Ту чудовищную силу воли, с которой Артем приказывал себе не двигаться, чтобы не схватить меня, впившись в губы, и не подмять под себя прямо на этих простынях.

Только от одной мысли об этом меня бросило в жар, а в горле мигом пересохло. Каждое мое невесомое прикосновение к его рукам отдавалось электрическим разрядом по коже, натягивая невидимую струну между нами до звенящего предела.

— Болит? — выпалила я с придыханием, просто не в состоянии разорвать наш откровенный зрительный контакт.

Меня всю колотило: то ли от пережитого стресса, то ли от адреналина, всё еще кипящего в крови. Или, может, от этой нереальной, одурманивающей близости Бережного…

Его пальцы вдруг дрогнули, он развернул ладонь и осторожно перехватил мое тонкое запястье, заключив его в кольцо. Артем медленно скользнул шершавой подушечкой большого пальца по моей коже, ловя пульс, что бился сейчас, как загнанный в ловушку зайчонок.

— Даже не представляешь, насколько… — хрипло, на грани стона выдохнул Бережной, и от этого низкого звука по моему телу прокатилась горячая волна возбуждения.