Глава 30

Я думала, дядя хотя бы напряжется при упоминании Бережного, а он вдруг расхохотался так до омерзения неприятно, будто я ему шутку рассказала.

— Ах, Бережной… — дядя резко оборвал смех и уставился на меня тяжелым взглядом, словно готовился к смертельному удару. — А ты никогда не задумывалась, почему он так отчаянно вцепился в тебя и никого к тебе не подпускает даже на пушечный выстрел? Скажи мне, Яна, каково это раздвигать ноги перед человеком, что хладнокровно убил твоего отца?

На мгновение меня оглушило шумом в ушах аж до потемнения перед глазами. Воздух сразу накалился и стал тяжелым, оседая тошнотворным комом внутри, мешающим сделать нормальный вдох.

Так, Яна, успокойся! Дядя хочет сбить тебя с толку, не поддавайся его наглой провокации.

— Что за бред! — процедила я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как по позвоночнику пополз ледяной пот. — Папа погиб в автомобильной катастрофе, это был несчастный случай! Да и Артем был его лучшим другом, так что у вас не получится вбить между нами с ним кол.

— Авария, конечно, — повторил он с усмешкой, от которой у меня неприятно сжался желудок. — А ты знала, что Бережной тоже был там? И, что самое важное, Артем вдруг по завещанию стал твоим опекуном, с правом распоряжаться всеми деньгами Вити и его акциями. Странно, не находишь?

Он… правда намекает, будто Артем подстроил ту аварию, чтобы прибрать к рукам активы?

Я отказывалась верить его словам, запрещая себе надумывать лишнее, но дядя будто специально подливал масла в огонь:

— Ты защищаешь убийцу своего отца, Яна! Ты спишь с монстром, который забрал жизнь Вити ради власти, и отталкиваешь свою единственную родную семью, которая всё это время пытается тебя спасти от него!

Я отчаянно замотала головой, не веря в этот сюрреалистичный бред, но… Перед глазами предательски вспыхивали жуткие ожоги на руке Артема, которые он так тщательно скрывает и отказывается говорить, откуда они взялись.

Это ведь… не может быть правдой? Артем не мог навредить папе… точно не мог!

— Заткнитесь! — выкрикнула я со слезами на глазах и если бы могла, то зажала уши руками. — Я не верю ни единому слову! Это вы со вторым дядей гонитесь за акциями, Артему они точно не нужны.

— Можешь не верить, — он равнодушно пожал плечами, с усмешкой наблюдая за моей истерической реакцией. — Но я точно знаю, что если порыться в кабинете Бережного, то можно найти доказательства его причастности к той аварии.

Хоть я и понимала, что все сказанное им больше похоже на идеально спланированный расчёт рассорить нас с Артемом, но была одна мелочь, что уже давно не давала мне покоя. Кто-то ведь спас меня тогда — это факт. А еще ожоги на руке Бережного и его кошмары, связанные с моим папой…

Почему эти детали так удачно складываются в одно целое⁈

— Если бы Артему правда нужны были деньги и акции папы, он бы давно нашел способ прибрать их к рукам, — говорила, просто чтобы убедить себя и не позволить дяде Валере манипулировать мною.

— Так он и нашел, — дядя до сих пор оставался спокойным, в то время как меня уже всю крупно потряхивало. — Думаешь, это я слил в сеть ваши грязные отношения с Бережным?

— А кто же еще! — выкрикнула прямо ему в лицо, а он ядовито усмехнулся. — Хотите скомпрометировать Артема и оспорить мою опеку, но фиг вам, Бережной этого не допустит!

— Конечно, не допустит. Он просто женится на тебе и за секунду получит полноценное право на твои активы. А ты, дорогая племяшка, возможно, даже не доживешь до двадцати пяти.

Сердце на миг предательски дрогнуло, но я шустро взяла нарастающую панику в твердый кулак.

Нет. Не верю! Не может Артем так гнусно поступить. Я же сама предлагала ему акции и четко помню, как Бережной разозлился, что так легко разбрасываюсь ими. Велел самой сесть в то долбаное кресло, чтобы оно никому другому не досталось.

Но эта самоуверенная рожа родственника сбивала меня с толка… Он вроде говорил абсурдные вещи, но почему-то они совпадали с общей картиной происходящего, что я окончательно запуталась, кто друг, а кто враг…

Поскольку я все еще молчала, он поставил точку:

— Если у тебя осталась хоть капля мозгов и уважения к памяти покойного отца, перестань строить из себя влюбленную идиотку и наконец открой глаза на грязную правду, которую от тебя скрывали все эти шесть лет.

После сказанного охранник развязал меня, и дядя снова протянул мне папку, которую я мечтала испепелить взглядом.

— Даже если Артем правда такой ублюдок, каким вы его описали, я не отдам вам акции.

Да я лучше… передам их на благотворительность, черт подери, но явно не жадному дяде!

— Подумай, племяшка, чью тебе занять сторону. Бережной хитрый лис и может с виду казаться заботливым, но что кроется под его маской защитника?

— Это вы хитрый лис, — парировала я, но его не зацепила моя колкость.

— Иди и подумай над моими словами как следует, Яна.

Конечно, я ушла, практически не чувствуя ног, и будто в бреду добралась до дома.

Мобильник был в кармане, но… то ли дядя реально посеял во мне зерно сомнения, то ли я просто боялась взглянуть правде в лицо, поэтому не стала ничего писать Артему. Ему точно передадут, что я вернулась, ведь в доме были и другие охранники. Ну а пока…

Хоть в голове творился хаос, но ноги сами привели меня к кабинету Бережного. Дверь была распахнута, Артем запирал ее довольно редко, словно ему нечего прятать или скрывать. Но ведь, как сказал дядя, тут что-то должно быть. Где? В сейфе? Но я не знаю код… В ящике стола? Глуповато.

Тем не менее повинуясь странным желаниям, что хлюпали внутри, подобно волнам, подлетела к столу и, как вор, стала рыться в ящиках.

В первых двух не было ничего подозрительного: договоры, счета, ручки, бумаги, степлер…

В какой-то момент даже стало стыдно так, что запылали щеки, и я хотела с досадой на саму себя захлопнуть нижний ящик, как вдруг под кипой бумаг пальцами нащупала обычную бумажную папку.

Вытащив ее дрожащей рукой, бегло осмотрела, но та была без надписей и казалась давно забытой из-за пожелтевшего картона.

Сердце билось неистово, пока раскрывала ее, но как только перед глазами появился первый снимок, то замерла и перестала дышать. Пальцы подрагивали, но я вытянула снимки, чтобы рассмотреть их детально.

Слезы, что я отчаянно сдерживала все это время, сорвались с глаз, а указательный палец сам скользнул по фотке, на которой была изображена уже сгоревшая, но точно наша с папой машина.

Меня трухнуло так сильно от переполняющих грудь болезненных эмоций, что безвольно рухнула в кресло Артема и спешно вытянула второе фото. На заднем плане пожарные тушили нашу машину, а вот на переднем…

В груди мученически сжалось, пока смотрела прямиком молодому Артему в глаза. Обезумевшие, дикие, в них слишком отчетливо сквозило отчаяние, из-за чего перекосило лицо. Рубашка с левой стороны полностью выгорела, обнажив ужасающее кровавое месиво на коже руки, но при этом Артем, словно не чувствуя боли, крепко держал на руках… меня. И я была точно без сознания, ведь голова и рука повисли в воздухе, пока Бережной куда-то целенаправленно шел, случайно попав в кадр объектива.

Эти ожоги… так вот откуда они взялись! Артем спас меня, но… но… а как же папа? Почему только меня⁈

Радость и отчаянная боль тесно переплелись внутри между собой в клубок, что нереально было распутать за мгновение.

Не зная, что и думать теперь, просто отложила фото и лихорадочно вытянула из папки все бумажки. Перебирала их, аж пока на глаза не попалось заключение с печатью. Глаза слезились, и взгляд казался мутным, но все же вынудила себя прочесть сухие строки:

«Водитель не справился с управлением и влетел в фонарный столб на скорости сто восемьдесят км/ч. В салоне сработали подушки безопасности. Предположительно, пострадавший водитель после аварии находился в сознании. Гражданин А. Бережной, увидев аварию, вытащил из салона ребенка. Попыток извлечь из салона водителя не замечено. Транспортное средство взорвалось через две минуты»

Заключение выпало из онемевших рук, и перед глазами поплыло от того, как обреченно заныло на сердце. Ощущение, что кто-то хочет голыми руками выдрать его из груди — настолько мне невыносимо больно…

Потребовалось некоторое время, чтобы справиться с удушливыми эмоциями, что клокотали внутри. Это полицейское заключение… почему такое… равнодушное⁈ Чёрствые строки, будто описывали аварию, в которую попали роботы, а не люди!

Тем не менее в голове все перемешалось в кашу: слова дяди, это заключение, фото, где Артем несет меня прочь…

Если он был там, то почему не спас папу⁈ Почему только меня⁈

Но даже зная все это, я отвергала мысль, что так упорно вдалбливал мне дядя. Нет, Артем точно не желал папе смерти намеренно, но… он не спас его!..

Я снова взяла те жуткие фото, мне до зуда по коже хотелось найти хоть какой-то ответ, но как раз в этот момент входная дверь внизу распахнулась с грохотом. Да с таким сильным, что аж стекла задрожали.