Глава 6

Ну, давай, малышка. Не разочаруй. Не заставляй его терять доверие к чистой, милой девочке, какой была до сегодняшнего дня. Что-то подсказывало, что она попытается соврать. Однако, дал время подумать, не давил. Пусть сама выберет по какому пути пойти.

Лиза нахмурилась, опустила взгляд на свои колени. Пауза затянулась.

– Андрей, я не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки. Как и не хочу, чтобы вы с Ильёй ссорились. И я правда не знаю, что мне делать сейчас. Если расскажу – ты разозлишься на сына. Если совру – на меня.

– Просто скажи, Лиза. Что произошло? – рука сама потянулась за сигаретой, хотя утром подумывал, что надо бы бросать это дерьмо.

– Илья. Он пришёл побитый. Сказал, что побили из-за тебя. Дружки какие-то… – замялась. Что, сын и правда накосячил? Хреновое предчувствие превратилось в горький осадок во рту.

– Это всё? – спросил, затягиваясь крепким, горьким дымом.

– Нет. Ещё кое-что, – тяжело вздохнула, закрывая глаза.

Вербин кивнул, дав ей понять, что слушает.

– Он поцеловал меня.

В голове что-то взорвалось, со звоном рассыпалось осколками, каждый из которых вонзился ему в мозг. Илья… Щенок, блядь. Так отца отблагодарил за всё?

Скрипнул зубами, зло вышвыривая окурок в приоткрытое окно. Лиза отчего-то дёрнулась. Ссыкуха. Он же ни разу руку на неё не поднял, чего шугается?

– И как? – получилось хрипло, зловеще.

– Что как? – растерялась, глазищами своими на него зыркнула.

– Понравилось?

– Андрей! Ты что? – воскликнула на одном вдохе, открыв от негодования рот. – Нет, конечно! Он же для меня как Сашка! Да я потому из дома и убежала, что растерялась! Я же… Я не ожидала такого!

Её оправдания выглядели правдоподобно. Андрей бы почувствовал ложь. Да и не секрет для него, что Илья на Лизку заглядываться начал.

Нужно было его в Суворовское отправить. Чтоб с детства по струнке ходил. Чтоб всякие глупости в башку малолетнюю не лезли.

– Домой иди. У меня дела.

Она не шелохнулась.

– Пообещай, что поговоришь с ним спокойно. Пожалуйста, Андрей. Я не хочу становиться причиной вашего раздора.

– Я сказал, домой. И без моего ведома чтобы больше не выходила.

Она раздражённо выдохнула, сжала тонкие пальцы в кулаки. Так, что захрустели.

– Без твоего ведома я даже в туалет не хожу. Не удивлюсь, если ты и в квартире камер понатыкал, – повернулась к нему, но взгляд Андрея её не остановил. Продолжила: – А знаешь что, Вербин? Я больше не хочу быть твоей карманной крысой. Я хочу, чтобы ты, наконец, обозначил, кто я для тебя. Какое место я занимаю в твоей жизни. Потому что оказалось, ты не хочешь детей. И я для тебя лишь любовница. Но мне не нравится такая роль. Ты ни в чём не виноват, конечно. Ты живёшь так, как тебе удобно. И я всё понимаю. Но пойми и ты меня. Я не хочу быть твоей содержанкой. Я хочу двигаться дальше.

Вот как заговорила. Да, он понимал её. Знал, что рано или поздно взбунтуется. Но как же не вовремя, а!

– Вечером я приеду и мы поговорим, – она удивилась. Не ожидала от него такого спокойствия на свою тираду.

– Ладно, – открыла дверь. – До вечера.

Как только дверь за ней захлопнулась и Лиза пошла к подъезду, ёжась от холода и обнимая себя руками, достал из кармана телефон.

– Дима? Работай в прежнем режиме. Следи за каждым её шагом. Но если придёт мой сын, не пускай его в дом. Чтобы ноги его в квартире не было. Особенно, когда меня нет.

– Я понял, – послышалось в ответ и Вербин скинул звонок. Тут же замигал экран, оповещая о входящем вызове. Увидев имя звонившего, поморщился, будто от изжоги. Что опять ему нужно?

– Андрей? – голос Николая Ивановича звучал чересчур спокойно, а это значило, что он нервничает, но пытается скрыть эмоции. Годы работы опером научили улавливать такие вещи с первой секунды общения. – Дело есть. Жду на месте.

– Есть, – ответил кратко и зашвырнул телефон в бардачок, срываясь с места.

Опять. Опять они засветились. Опять нужно за ними убирать, как в детском саду после обосравшихся детей. Раздражённо ударил по рулю, отчего внедорожник пронзительно засигналил, а водители впереди съехали на соседнюю полосу. Никогда ему не обрести покой. Эти уроды высосут из него всю кровь и даже после этого в покое не оставят.

* * *

Встреча с Калюжным не принесла ничего нового. Всё, как обычно. Новые имена и напоминание Андрею, из какого дерьма его вытащили. Да он и не забывал. Всю жизнь теперь будет помнить. Больно высокой плата оказалась. Порой Вербин закрывается у себя в кабинете, кладёт ноги на стол и, ослабив удавку да закрыв глаза, думает. И чаще всего посещает его мысль одна… Что, наверное, было бы проще сесть год назад в тюрягу, пополнив тем самым список оборотней в погонах. Зато не было бы всего этого говна, в котором он купается изо дня в день. По самые гланды погряз.

Зашёл в отдел и с порога увидел Миху, отирающегося у его кабинета. Поморщился.

– Тебе-то чего надо, Мих? Я сейчас занят буду, – честно говоря, работать не собирался. Просто хотел крепко прибухнуть.

– Там полкан из ОСБ пришёл. У меня сидит. Насчёт палачей спрашивает. Требует инфу ему предоставить.

– ОСБ? А нахрена им палачи?

– Да не знаю я, Константиныч. Вот пришёл у тебя спросить. Добро даёшь на то, чтобы ему дело показать?

– Вообще-то он мог тебя с лёгкостью нагнуть прямо над твоим столом и забрать дело себе. Ты в курсе, что не имеешь права отказывать управлению собственной безопасности? Или ты дурачок, Мих? – тот вздохнул, поджал губы.

– Дак ты тут хозяин, Константиныч. У тебя всё и спрашиваем.

– Ладно, давай поглядим на твоего полкана.

А полкан, кстати говоря, оказался настоящим Полканом. В том смысле, что на пса сторожевого похож. На старого сенбернара с обвисшими щеками и плешивой макушкой. А вот взгляд цепкий. Такой ментовским ещё называют. Старый пёс, опытный.

– Добрый день, Андрей Константинович. Ваш начальник СКМ ввёл вас в курс дела, по которому я прибыл в Центральный? – полковник протянул руку, приветствуя Вербина, и тот её пожал.

– Здравствуйте. Простите, не имею чести.

– Ах, да, – полковник достал ксиву, развернул её. – Полковник Камушкин Пётр Геннадьевич. ОСБ.

– Что ОСБ я уже в курсе, – усмехнулся. – Только не понял зачем управлению собственной безопасности понадобилось дело палачей? Думаете, там наши замешаны?

Полкан пожал плечами, развёл руками.

– Да хрен его знает, ребят. Сказали, проверить. Проверяем. По всей столице наших разослали. Я знаю столько же, сколько и вы.

– Ясно. Ну, тогда давайте. Проверяйте. Буду благодарен, если поможете нам. Умаялись уже за этими уродами бегать.

Полковник Камушкин понимающе закивал, повернулся к застывшему позади Михе.

– Ну что, теперь дадите дело?

Миха кивнул, пошёл к сейфу, а Андрей, поспешив откланяться, по-быстрому свалил. Надоела вся эта возня грёбаная. В печёнках всё. Ещё и Лизка нашла время мозги делать. Про сына вообще думать не хотелось. Сучок малолетний, так нагадить отцу в душу.

Закрывшись в кабинете, достал из встроенного прямо в стол бара бутылку коньяка.

– Вот так-то лучше.

Лучше не стало. Ни полбутылки коллекционного коньяка, ни абсолютная тишина не принесли облегчения. И даже не опьянел толком.

Со стоном вздохнул, когда телефон на столе завибрировал, а на экране всплыло имя бывшей жены.

– Тебя мне для полного счастья не хватало, – проворчал, взяв мобильный в руку и нажимая на кнопку принятия вызова. Один хрен не отстанет, будет звонить до помутнения рассудка. – Да?

– Андрюш, Илья! Он… – Марина зашлась в плаче.

– Нормально скажи, ныть будешь у своего психотерапевта, – оборвал её, едва сдерживаясь, чтобы не заорать на бывшую матом.

– Он из дома уходит! Собрал вещи и уходит! Ты слышишь? Алло!

– Да слышу, не ори. А сыну своему передай, пусть катится на все четыре стороны, – динамик зашуршал от удивлённого вздоха Марины. – Я ему не нянька, да и он уже давно вырос с того возраста. Если хочет уйти, пусть валит. А ты не волнуйся за сынулю. Он у тебя не привык в нищете жить. Работать не привык. Через неделю вернётся, когда бабло закончится, – а оно закончится, потому что Андрей завтра же перекроет поступления из волшебного горшка. Кашу варить сынуле никто больше не станет. Хотел взрослой жизни? Женщину себе отцовскую хотел? Удачи.

– Андрюш, ты что?.. Ты что такое говоришь?! Ты совсем там у себя в ментовке, что ли, озверел?! Это Илья! Твой сын, блядь! – завопила бывшая, а Вербин отвёл телефон в сторону, закрыл глаза, откидываясь на спинку мягкого кресла. В следующую секунду рыкнул и трубка, всё ещё визжащая голосом Марины улетела в стену.