Глава 7

Андрей не пришёл. Наплевал на своё обещание и забил на неё. А может, специально проигнорировал, проучить чтобы. Лиза уже плохо понимала, что на самом деле с ними происходит. В какой момент всё перевернулось с ног на голову?

Может, в тот, когда она сняла розовые очки и поняла, что интересна Андрею только как любовница, как красивая картинка и не более?

Ах, да… Она же не поняла. Пока он сам чётко не обозначил её место, сказав, что не хочет от неё детей. Её место в постели. Иногда за столом, когда он не успевает поужинать где-нибудь в ресторане и делает ей одолжение, поедая приготовленное ею блюдо.

Обидно? Скорее да, чем нет. Но чего она ожидала? Что он женится на ней? Что сделает равной себе? Наивно и глупо так думать. Ей никогда не стать Андрею настолько близким человеком, как та же бывшая жена, за которой закреплено железобетонное право звонить в любое время суток. Никогда Лизе не встать на одну ступеньку с его сыном, для которого Вербин даже горы свернёт. Она и не хотела занять их место. Она хотела иметь своё. Пусть более скромное, но место. Место в его сердце.

Допив, наверное, третью по счёту чашку чая, поборола волнение и мандраж, набрала его номер. Встав у окна, замерла в ожидании ответа, но отвечать ей никто не спешил. Андрей отключил телефон.

Заплакала. Не от обиды, нет. От идиотского, совершенно не уместного сейчас желания вызвать такси и поехать в Центральный. Просто чтобы увидеть его. Чтобы сказать, что она его любит. И что зря… Как же зря она вспылила там, в его машине. Ей следовало сказать то же самое, но другим тоном. Следовало хотя бы попытаться его понять.

А потом вспышкой в голове гнев. Слепой, полыхающий всеми оттенками ярости гнев. Почему она должна понимать и подстраиваться под него в то время, когда он даже не пытается понять её? Почему? Это ОНА год уже сидит взаперти! ОНА только то и делает, что угождает ему. ОНА терпит его сложный характер в то время, как её Сашка там страдает один-одинёшенек. Так почему она должна что-то понимать?

Быстрым шагом пойти в коридор, сорвать с вешалки шубу и, накинув её на себя, вылететь в подъезд, едва не сбивая с ног пожилую соседку. Впервые за всё время не поздороваться с приставучей бабкой и выбежать на улицу, чтобы скорее вдохнуть свежего, морозного воздуха.

А потом долго гулять по двору, время от времени снова и снова набирая его номер. А противный голос в трубке будет то и дело твердить, что абонент недоступен. И Лиза бросится бежать, куда глаза глядят. Чтобы ветер срывал с ресниц слёзы и они колючими струйками расползались по щекам. Чтобы прочь все мысли и побольше свободы. Потому что больше не может она в клетке сидеть. Хватит!

Остановилась лишь у знакомого здания, мерцающего разноцветными огнями. Отдышалась и немного успокоилась. А потом вошла в торговый центр, свернула по блестящему коридору и в кафешку. Время уже позднее, но тётя Таня ещё не ушла.

Вскочила из-за столика, за которым читала газету и, всплеснув руками, бросилась к Лизе.

– Что случилось, Наташ? Ты что, плакала? Замёрзла опять? Да что же это… Ну-ка, иди сюда! – холодную Лизину руку обняла тёплая ладонь женщины. – Присядь вот здесь. Сейчас я тебе чаю сделаю.

– Нет… – прошептала замёрзшими, потрескавшимися от мороза губами. – Не могу я больше чай этот пить. Надоело. Не лезет больше.

Тётя Таня непонимающе сдвинула брови, снимая очки, в которых просматривала газету.

– А чего ты хочешь, милая? Скажи мне. Не зря же ты ко мне в такое время прибежала. Значит, могу чем-то помочь?

Лиза подняла на неё потерянный взгляд пожала плечами. Она и сама не знала, каким порывом её сюда занесло. Просто принесли ноги и всё.

Стало вдруг неудобно. Она, наверное, сейчас на какую-нибудь сумасшедшую похожа. Вся растрёпанная, в домашнем спортивном костюме и шубе нараспашку. Тот ещё видок.

– Я вам деньги принесла. За чай и чизкейк. Вот, – вытащила из кармана деньги, положила пару купюр на стол. – И чаевые. За заботу.

Женщина улыбнулась, мягко подвинула деньги обратно.

– Я же тебе сказала, не нужно мне никаких денег. Это угощение было. Так что у тебя случилось, не расскажешь?

Наверное, этого Лиза и ждала. Чтобы кто-нибудь спросил у неё, что на сердце. Последний раз она говорила так искренне и тепло с мамой. В далёком детстве. Когда ту ещё интересовали её дети, а не бутылка.

– Мой… Мужчина, – а стоит ли его называть так? Может и не её он вовсе. По крайней мере, сам Андрей не считает так. – У нас с ним всё сложно. И я не знаю, что делать дальше.

Тётя Таня поджала губы, понимающе закивала.

– Вот оно что. Видела я его, как же. Опасный человек. Взгляд ужасный, чёрный. Словно бес в нём сидит. Что ж ты, милая, с таким ищешь? Неужели любви от него ждёшь?

Так, как тётя Таня, об Андрее никто никогда не говорит. Даже за спиной. И это подкупало. И пусть она видела его лишь раз и мельком, всё же женщина опытная, взгляд намётан.

– Честно говоря, я уже не знаю, чего от него жду, – вздохнула.

– Взрослый он. Видно, что богатый. Такие обычно не считаются ни с кем. А ты молодая ещё. Намного же младше него, это видно. Вот и маешься.

– Да он просто полицейский. Вот и взгляд такой… Но да, разница в возрасте у нас большая, оттого и проблемы, наверное, – зачем-то начала оправдывать Вербина. Хотя по сути, тётя Таня права. Вербин и раньше не подарок был. А сейчас, став начальником Центрального, и вовсе в хладнокровного властелина превратился.

– Ещё и полицейский, – тётя Таня произнесла это неприязненным тоном, как будто слово «полицейский» синоним слову «бандит». Хотя и тут она в чём-то права. – Они все такие. Негодяи.

Замолчали. С тётей Таней даже молчать комфортно и приятно. В торговом центре включили запись, предупреждающую посетителей о закрытии и Лиза спохватилась, резко встав из-за столика.

– Простите, я вас задержала, да? Я пойду тогда. Э-э-э… Спасибо, что выслушали. И извините за беспокойство.

Тётя Таня поднялась за ней, по-доброму улыбнулась.

– А идти-то тебе есть куда? Или может у меня переночуешь? У меня двухкомнатная квартира здесь рядом. Я одна живу, нет даже кошки, сбежала куда-то… Пойдём, а, Наташенька?

«Наташенька» виновато потупилась в пол. Тётя Таня приглашает к себе на ночь совершенно незнакомого человека, а она, Лиза, даже имени своего ей не сказала.

– Я вас обманула, тёть Тань… Меня Лизой зовут.

Женщина удивлённо вскинула брови, но бурной реакции не последовало.

– Ну, раз обманула, значит, на то была причина. Лиза так Лиза. Ну так что, Лиза? Пойдёшь со мной?

Пошла… Не смогла назад вернуться. Туда, где её держат, как животное, на коротком поводке. Просто, чтобы была. Чтобы ласкать иногда да за ушком почёсывать. А если провинится, то можно и носом в лужу. На ночь одну оставить можно, не прийти домой, если не хочется. Не позвонить и не беспокоиться о ней.

А может просто эгоистично и по-детски хотела, чтобы он примчался за ней, тем самым показав, что она ему небезразлична. Хоть как-нибудь чтобы обозначил её необходимость в его жизни. Только бы не видеть ледяное равнодушие в зелёных глазах.