Глава 11

Да нет же… Не может быть такого. Ей просто почудилось. Показалось. Дочь тёти Тани никак не может быть той Мариной, к которой Лиза ревновала Андрея. Не может быть его бывшей. Матерью Ильи? Чушь.

Пригляделась.

Или всё-таки…

То ли подсознание решило сыграть с ней злую шутку, то ли и правда, Илья на неё чем-то похож. Какие-то еле уловимые черты.

– Ну что, смотришь, сучка малолетняя? – обратилась к ней Марина, швыряя на первый попавшийся столик свою сумочку. – Иди сюда, тварь, поговорим.

– Мариночка, ты что?! – выдохнула испуганно тётя Таня. – Ты что? Это Лиза, она мне помогает здесь. Ты что? – радость от прихода дочери улетучилась, а её место заняла растерянность. Тётя Таня даже покраснела, видимо, устыдившись перед Лизой.

– Да знаю я, кто эта прошмандовка, – скривилась Марина, а Лиза поняла… Не ошиблась. И Марина, судя во всему, тоже в курсе, кто она. Не понятно пока всё, но то, что это бывшая Вербина – сто процентов. – Ну? Чего застыла? Тебе моего мужа мало было, так ты ещё и сына с матерью сграбастать решила? – Марина плюхнулась на стул, уставилась на Лизу в ожидании. Казалось, женщина вполне себе спокойна несмотря на непозволительно грубый тон. Выдавали нервозность только ярко-красные ногти, порхающие по глянцевой столешнице.

Что за день сумасшедший? Сначала Сашка, теперь эта вот фря. Как вообще так вышло, что бывшая Андрея оказалась дочерью тёти Тани? Может шутка какая?

Но по виду тёти Тани было ясно – никакая это не шутка. Просто насмешка судьбы.

Тётя Таня осторожно приблизилась к Марине, коснулась её плеча.

– Доченька… Может ты чаю хочешь? – её глаза заблестели. А вот Марина даже не покосилась на мать. Продолжала буравить Лизу презрительным взглядом.

И Лиза, сделав шаг вперёд, села за тот же столик.

– Говорите, – бросила бесстрашно, отвечая прямым взглядом в глаза.

Красивая. Лиза отметила это в первую очередь. Ну, раз уж выдалась такая возможность, увидеть соперницу воочию. Только не соперницы они. И никогда не будут. У Марины прочный статус матери сына Вербина, который отобрать не сможет даже сам Андрей. А Лиза кто? Девочка-припевочка. Бывшая любовница, временная содержанка. Никто, в общем. Хотя, судя по враждебному виду Марины, она так не считает.

– Говорите! – передразнила её Марина, скривилась и склонилась над столом. – Это ты мне скажи, что тебе от меня нужно? Сначала Андрей, потом Илья! Теперь вот решила заменить моей матери дочь? Откуда ты взялась и чего хочешь? Тебе денег дать? Сколько нужно, чтобы ты исчезла из моей жизни? Мм?

Лиза вздёрнула бровь, бросила краткий взгляд на тётю Таню, а та застыла сбоку, прижав руки к груди. Интересно, она знала? Не похоже.

– И как давно вы за мной следите? – Выровняла спину, приподняла лицо.

– Слежу? – Марина пафосно хохотнула, чем вызвала у Лизы новую волну неприязни. – Девочка, ты что триллеров пересмотрела? Или звездой себя возомнила? Нахер ты мне сдалась, сопля? Ты чего к моему мужу привязалась? Бездомная, что ли? Ночевать тебе негде? А Илью зачем соблазнить пыталась? Ты хоть понимаешь, тварь, что поссорила отца с сыном?! – вот-вот она набросится и задушит. Ощущение было именно такое. Больно злобная тётка. И в том, что она следила за Лизой, сомнений не было.

– Это вам Илья сказал, что я его соблазняла? – усмехнулась. Саркастично так, по-Вербински.

– А я по-твоему дура, не понимаю, что ты делаешь? Это мальчик восемнадцатилетний тебя не раскусил, да Андрей, который женат на своей работе. А я таких профурсеток как ты вижу насквозь. Бедная, несчастная лимита, приехавшая из какого-нибудь Мухосранска и решившая, что тут ей все должны и обязаны! Дрянь ты, вот кто! – буквально проорала Лизе в лицо и та поднялась, больше не желая цапаться с истеричкой. Теперь понятно, почему Андрей её бросил. Он вообще шума не любит, а тут такое…

– Я никого у вас не отбирала. Ни мужа, ни сына, ни маму. Я не знаю, почему вы расстались с Андреем и понятия не имею, что произошло у них с Ильёй. Но уверена, что моей вины в этом нет. А теперь извините, я вас оставлю. Думаю, ваша мама хотела бы с вами пообщаться, – Лиза нашла в себе силы говорить спокойно и ровно. Не впасть в истерику и не испугаться этой женщины. Она слишком многого боялась в этой жизни, чтобы ещё реагировать на бывших Вербинских истеричек.

Марина мерзко усмехнулась, плавно перетекла взглядом на тётю Таню. А Лизе вдруг защитить её захотелось. Закрыть собой, чтобы эта гадина не вздумала обидеть. Лиза многое отдала бы, лишь бы её мама была жива. Пусть такая как была, неидеальная, пьющая, скандальная. Но она была бы.

– Ну с этой всё понятно. Как я и думала, ни рожи, ни кожи и море амбиций, да всё за чужой счёт. А ты то, мамочка моя дорогая, чем думала, когда решила приютить у себя любовницу моего мужа? Или что, не на кого выплёскивать свою сахарную любовь? Тебя саму-то от своей доброты идиотской ещё не тошнит?

Тётя Таня всхлипнула, смахнула слёзы со щёк, на которых уже давно залегли морщинки, а теперь они стали ещё глубже. Женщина словно постарела за последние пять минут.

– Ты совсем не изменилась. Столько лет прошло, Мариша. А ты всё такая же… Злобная, жестокая. Мы же с тобой не виделись больше пятнадцати лет! Ты в нашу последнюю встречу даже внука мне не показала! Помнишь, как ты назвала меня? Попрошайкой. И теперь, спустя столько лет ты приходишь и устраиваешь в моём заведении скандал! Пусть вы что-то не поделили с Лизой… Пусть даже то, о чём ты говоришь правда. Но я… Я ведь мама твоя, – не удержалась, заплакала. Не тётя Таня, нет. Она, как раз, держалась. Лиза.

Марина выровнялась, поднялась со стула и, толкнув его, уронила на пол.

– Старая идиотка. Как была ты тупой овцой, так ею и осталась! – выплюнула злобно прямо матери в лицо. Что за женщина… Она же совсем ненормальная. – А ты, сука, слушай меня внимательно. Ещё раз увижу тебя рядом с моим сыном, или узнаю, что ты настраиваешь против него Андрея, я твою рожу смазливую кислотой умою! Поняла? Больше предупреждать не буду!

Марина исчезла так же быстро, как и появилась, а Лиза с тётей Таней ещё долго стояли, застыв напротив двери.

– Я хотела бы с вами объясниться, – Лиза нарушила тишину первой. – То, что она сказала, это не правда. Я не уводила Андрея. Мы с ним познакомились год назад и он уже был в разводе. И Илью я не соблазняла, и намерения поссорить их с отцом у меня не было. И к вам я случайно тогда зашла. Я не строила никаких коварных планов. Но если вы не захотите меня больше видеть, я пойму. И больше здесь не появлюсь.

Тётя Таня ничего ей не ответила, лишь развернувшись, зашагала на кухню. Лиза осталась в зале, не решившись уйти. Вдруг бедной женщине понадобится помощь или станет плохо. Выглядела она после визита дорогой доченьки неважно. Вот дождётся пока тётя Таня успокоится, поговорит с ней и потом уйдёт.

Под рёбрами больно щемило. А может не зря они встретились, как тётя Таня и говорила? Два одиночества никому не нужные.

Захотелось увидеть Андрея. И обнять. Просто прижаться к его груди и поплакать. Лиза не часто плакала, стараясь не портить ему настроение негативными эмоциями. Но иногда случалось, когда тосковала по брату или по маме… И тогда он прижимал её к себе и позволял выплакать боль в свою рубашку. Сейчас этого не хватало. Его поддержки, по-мужски немногословной, но осязаемой. Не хватало тепла его тела и повелительного «малышка».

Тёте Тане всё же стало дурно. Лиза еле успела подставить ей стул и накапать успокоительных капель. Потом долго сидела рядом, выслушивая несчастную женщину.

– Она с детства такой была. Злая на весь мир. Сначала с одноклассниками дралась, учителей оскорбляла. Потом стала старше, учиться пошла и опять то же самое. Я её без отца растила, старалась заменить ей обоих родителей, чтобы не чувствовала себя не такой как все. Она и не чувствовала. Иногда мне казалось, что у неё вообще никаких чувств кроме ненависти этой страшной нет. В один прекрасный день просто вытащила чемодан и начала собирать свои вещи. Объявила мне, что я её достала своей чрезмерной опекой и её тошнит от моей любви. В общежитие собралась. Ей тогда ещё даже восемнадцати не было. Я попыталась запретить, на что Марина взяла нож и ударила меня им в живот.

– Что?! – тут Лиза встрепенулась. Обалдела, что называется. Да разве такое бывает? Чтобы со своей семьёй так жестоко поступать?

– Я не стала писать заявление, хотя доктор из местной поликлиники уговаривал. Упрекал меня в том, что из-за моей любви к дочке может пострадать кто-то ещё. Но что же я за мать была бы, если бы собственную кровиночку в тюрьму посадила. Сказала милиции, что сама на нож упала. А Марина через неделю появилась, собрала остатки своих вещей и ушла. Я много раз пыталась наладить с ней отношения, но она видеть меня не хотела. А потом подруга её сказала, что Марина замуж выходит. Я обрадовалась, думала, хотя бы на свадьбу меня позовёт, а там, глядишь, помиримся… Но потом выяснилось, что Марина врала всем своим знакомым, будто мать её погибла в аварии. Сирота она вроде как. После этого я попыталась ещё раз… Уже когда сыночек у неё родился. Думала, сама мамой стала, смягчилась. Да где там. Будто врагом её я была. За мою любовь меня же и возненавидела. Внука мне так и не показала. Сказала, ещё раз появлюсь, мужу своему расскажет, что я у неё денег вымогаю. Я и отстала. Но внука так сильно хотела увидеть, что не выдержала. Начала ходить за ним, наблюдать из кустов… Как воровка какая-то. Маринка такой счастливой тогда казалась. Я и подумала, может и правда. Во мне причина её злобы. Может, действительно я её своей заботой душила. Больше не показывалась ей на глаза, просто радовалась тихонечко. А однажды и мужа её увидела. Едва не обомлела. Мужчина вроде молодой, красивый, но взгляд у него какой тёмный. Словно и не человек он. Больше не таскалась за ними. Решила, буду ждать, пока внук вырастет и сам меня найдёт. Если, конечно, ему скажут о моём существовании. Не сказали. А Андрея я узнала, когда он пришёл за тобой сюда. По взгляду узнала. И жаль тебя стало. Ты такая добрая, хорошая девочка. И он, злючий, опасный. Не сказала ничего, чтобы не спугнуть. Приглянулась ты мне. Наверное, тут Марина права. Нерастраченную любовь я тебе отдать хотела. Знала я, что они развелись. И подумала, не моё дело. Не стану лезть. Но раз она спустя столько лет заявилась ко мне сама, да ещё и знала, что ты здесь… Уезжать тебе, милая, надо. Да поскорее. Марина дочка моя, я её знаю лучше, чем она себя. Навредит она тебе. Не оставит в покое. Я тебе денег дам, есть у меня немного. Ты на автобус садись и уезжай в другой город. Хотя бы на время спрячься, пока она о тебе не забудет.

Лиза ещё долго сидела, сложив на коленях подрагивающие руки и не могла прийти в себя после истории тёти Тани. Чего только не случается. Кто-то в один день лишается своей семьи и попадает в тюрьму. А кто-то сам отталкивает родных, ранит их морально и физически, вышвыривает из своей жизни как ненужный мусор и забывает.

– Я никуда не поеду. Здесь останусь, – заговорила спустя время. – Я нужна Сашке и вам. А мне вы нужны. И Андрей… Не могу я без него, тёть Тань. Скучаю так сильно, что не могу ни есть, ни спать. А Марину вашу я не боюсь.

Тётя Таня ещё пыталась уговаривать, но Лиза была непреклонна. Некуда ей уезжать. И незачем. Пусть Марина бежит. Пусть французы бегут. Она останется, потому что должна быть рядом с любимыми. Возможно и они когда-нибудь вспомнят о ней.

* * *

А в завершение богатого на события дня Лизу ждал ещё один сюрприз. Только-только она отпоила тётю Таню валерьянкой, как на пороге кафе возник ещё один кадр. Помощника Вербина Лиза узнала сразу же, с первого взгляда на невысокого, коренастого мужчину. Опер. Как же его зовут?.. Михаил, кажется? Андрей его Михой называет. Лиза помнила его ещё с тех пор, когда он стащил её, танцующую, со сцены и швырнул в руки Вербину. Потом они тоже виделись, когда Лизу, словно убийцу, закрыли в клетке. Получается, связан он, пусть и косвенно, с не самым приятным периодом в жизни Лизы. Такое не забывается. Да и лицо у Михаила запоминающееся. Нос большой, с горбинкой, брови густые, сам смуглый, немного на кавказца похож.

– Добрый вечер, – промямлила, пряча глаза. – Извините, мы уже закрываемся, так что будем рады видеть вас завтра, – растянула губы в резиновой, фальшивой улыбке.

– Где хозяйка? – спросил мужчина и Лиза всё-таки посмотрела на него.

– Она занята сейчас, может ей что-нибудь передать?

– Да. Передай, чтобы деньги готовила. А то закрою этот курятник. Больше предупреждать не буду.

Лиза открыла рот, чтобы возмутиться, но Миха её мнением, видимо, не особо интересовался. Недовольно поджав губы, пнул ногой тот самый многострадальный стул и удалился.

Сговорились они все, что ли? Или сегодня в сумасшедшем доме день открытых дверей? Чего ополчились все на двух несчастных? И на стул…

О визите нахального опера тёте Тане говорить не стала. Было стыдно. За полицию, которая призвана защищать, а не обдирать бедных старушек, за Андрея, который так же зарабатывает на свои дорогие машины да недвижимость, за себя, что целый год жила на эти же средства.

Что ж, это карма, товарищ полковник. Вот снимет она завтра денежки с твоей карты и заплатит ими за крышу твоему подчинённому. Так вам, негодяи.

Накрыло истерическим смехом. Согнувшись пополам, едва не свалилась на столик. Тёплая рука тёти Тани легла ей на лопатку, погладила.

– Пойдём домой, милая. Хватит с нас на сегодня.

Смеяться перестала, но теперь на глаза навернулись слёзы.

– Пойдёмте.

В последний момент, уже перед выходом из торгового центра, тётя Таня вспомнила, что оставила сумочку в кафе и поспешила вернуться за ней. А Лиза, подгоняемая вечно ворчащим охранником вышла на улицу, чтобы поймать такси.

Вечер накрыл город какой-то особенной темнотой. Вытяни руку и собственных пальцев не увидишь. Мрачно. И полностью соответствует настроению. Зато воздух свежий, похоже, все машины разъехались и теперь такси ей не поймать. Придётся идти пешком, благо, не далеко.

Лиза отошла подальше от крыльца, огляделась. И правда никого. На парковке пусто. Лишь одна машина стоит. Заведённая. Из глушителя вырывается густой дым, развевается по ветру. А из салона вылезают несколько человек и направляются в её сторону.

Лиза обернулась на охранника, но тот уже зашёл внутрь, а тёти Тани пока не было видно.

– Там закрыто, – оповестила молодых людей, что целенаправленно шагали к порогу. Чуть позже она поймёт, что шли они не в центр, а к ней. Поймёт, когда висок взорвётся болью, а щеку обожжёт холодом свежевыпавшего снега. Идеальную белизну испортят брызги её крови, а где-то вдали послышится женский визг.