Глава 12

Мужчина взвыл от чёткого удара прямо под дых, сплюнул на пол.

– Ты что, сука, гадишь здесь? Полы я после тебя отмывать буду? – рявкнул на задержанного Денис, а Андрей усмехнулся. Допросная и так на преисподнюю похожа. Сюда даже уборщица не заходит, боится.

– Пошли на хуй, мусора ебаные! – прохрипел сутенёр, чем и вызвал у Дениса приступ ярости.

– Я тебе сейчас покажу, мусоров, ублюдок гребаный! – следующий удар пришёлся засранцу прямо под рёбра в район печени. Больно, наверное.

Но урод не собирался колоться. Сыпал оскорблениями и брыкался, видать, будучи полностью уверенным, что придёт чинуша, для которого он торгует девками и отмажет говнюка. Наивный дебил. Кто ж станет ради какой-то шестёрки палиться.

– Погуляй, Ден. Дай-ка мне его на минуту-другую, – встал, разминая кулаки, а Денис смахнул со лба испарину.

– Не повезло тебе, задохлик, – вытер бумажным полотенцем кулак и отошёл, пропуская к сутенёру Андрея.

А Вербин уже особо не церемонился. Пару раз прошёлся по почкам, помог челюсти ушлёпка встретиться со столом. И тот уже через три минуты раскололся. Три минуты… Долго он что-то. Раньше для такой шушары и полторы хватало.

– Кто убил шлюху?

– Да не знаю я! Не знаю! Чувак какой-то подъехал, снял на два часа! Через сутки только нашли её. Она уже задушенная была, клянусь! Ну мы её в бак мусорный и выкинули, чтоб проблем не было! Ааа, не бейте, пожалуйста! Больно-то, блядь, как! Аааа…

– Угу. И как? Избежал проблем?

Сутенёр харкнул кровью, растянулся на полу, отключаясь.

– Жёстко ты его, Константиныч. Ну чё, думаешь правду говорит? – Денис, толкнул носком ботинка бессознательное тело.

– Думаю, да.

– И чё? Маньяку это дело шьём?

– Нет. Не его почерк. Скорее всего, изврат какой-то. Над шлюхой издевался, ненароком удавил.

– Ну ладно… Спасибо тебе, Андрей Константиныч. Круто ты его уработал.

– Пользуйся.

Андрею бы отключиться, отдохнуть хотя бы пару дней. Но всё никак не выходило расслабиться. Так и чесались кулаки раздробить кому-нибудь челюсть или сломать руку. Специально заходил в допросную, когда там кололи какого-нибудь мудака и срывал свою злобу на нём.

Наверное, Лиза была тем самым буфером, сдерживающим его от ярости и беспредела, к которому неизменно толкали власть и безграничные возможности. Трудно устоять, когда понимаешь, что тебе за это ничего не будет. И чем сильнее кипит ярость внутри, тем больше хочется ломать и крошить всё вокруг.

Теперь, когда Лиза ушла, ему не хотелось возвращаться домой. Там больше никто не ждал. Самое страшное для такого человека, как Андрей – одиночество. Оно сводит с ума. Оно лишает человечности. А у полковника Вербина и так её на дне осталось. Постоянное давление на психику и разум. Выход агрессии наружу просто необходим, но ему нужно держать лицо. И это тоже бесило.

Люди под таким прессом пускают себе пулю в висок. Не выдерживают. А он держался. Ради сына, ради неё. Знал, случись что с ним, им хреново придётся. Илье проще. У него мать есть. Получит образование и выбьется в люди. А Лизка? У неё никого нет. Никого, кто бы подал руку, когда упадёт. А она упадёт. Помогут. Зверья хватает.

Его вина. Не научил её ничему, не позволил доучиться. Прятал её от всего мира. Ну а как иначе, когда столько шакалов зубы на него точат. На него в открытую нападать не станут. Побоятся. Сразу будут метить по слабым местам. Вот и чах он над малышкой, как Кощей над своим златом.

Зря. Не нужно было вообще с ней связываться. Не стоило пускать её в сердце, где уже давно никого не было и всё в уголь превратилось. А она снова биться его заставила. Стучать в груди и гонять по венам кровь.

Дурак. Не надо было влюбляться. Для него это приговор. И не только для него.

– Слушай, Константиныч, разговор есть, – в кабинет неожиданно ворвался Миха. Без стука, лица на нём нет. Угрюмо склонив голову, прошёл к столу, сел на первый попавшийся стул. – Ты извини, что так залетел. Но мне нужно кое-что прояснить.

– И что же это такое, что ты заваливаешься ко мне, как к своей тёлке на свиданку? А? Совсем оборзел, Мих? – от созерцания новостей не оторвался, лишь недовольно покосился на помощника.

– Говорю же. Важное дело.

– Ну?

– Я тут девку твою видел. Ту самую, из-за которой ты… – Миха кашлянул в кулак, не решившись озвучить то, что в стенах отдела озвучивать у них не принято. – Ну, эту. Лизу.

– И?

– Ты из-за неё просил пробить эту бабку, да?

– Да.

– Ты говорил, порвал с ней, с девчонкой этой?

– Говорил, – перещёлкнул канал, уже догадываясь, чего это Миха такой взвинченный.

– Но по ходу дела, у вас всё же отношения с ней, да?

– А я что, отчитываться перед тобой должен? Ты мне жена, что ли? С хрена ты заваливаешься ко мне и устраиваешь тут сцену ревности, блять?! – рывком повернул кресло, рявкнул на опера. – Или ты попутал чего, а, Миш?! Я тебе задание дал! Ты его выполнил?

Миха осел. Понял, что хватил лишнего, ссутулился.

– Слушай, извини. Но… Я думал, мы друзья. Думал, ты мне доверяешь. А получается…

– Получается, что я не доверяю никому. Тем более палачам. И так узнали о ней. Никто кроме меня не был в курсе и всё равно узнали. Я теперь как на пороховой бочке сижу, вот-вот жопу в клочья разнесёт.

– Так она у тебя всё это время была?

– А что, товарищи тебе не напели? – вполголоса, нависая над столом.

– Я не знал, Андрей. Ничего не знал. Я никогда под тебя не рыл, никогда не лез дальше, чем ты сам мне позволял. Ты можешь мне не верить, но я не предавал тебя. Хочу, чтобы ты услышал это.

Тяжело. Как же тяжело от этого бремени. Ни друзей теперь он не может иметь, ни близких. Одни предать могут по щелчку пальцев, а другие погибнуть, так же, по чьему-то щелчку.

– Под гнётом власти роковой…[2] – проговорил сам себе.

– Чего?

– Да ничего. Что там по бабке? Кто такая, чем дышит?

Миха задержал на нём взгляд, привычным движением почесал затылок.

– Вообще, конечно, странно всё это. Я сначала думал, ты стебешься, потом ещё раз всё перепроверил и нихера не понял.

– Не тяни.

– Андрюх, ты чё, правда не знал, что эта бабуля твоя тёща?

– Чегооо?

* * *

Марина. Марина всегда казалась дурой. По крайней мере, складывалось такое впечатление при первом взгляде на неё. Красивая, но пустая. Так показалось Андрею, когда познакомился с ней в каком-то кабаке. Обычно такие моменты и места очень хорошо запоминаются. Но не в их случае. По Марине он никогда не сходил с ума. Да вообще ни по кому не сходил до этих пор. К бывшей относился ровно. Сначала встречались, потом поженились, родился сын. Не было сильных эмоций, не было бешеной любви или хотя бы страсти. У Андрея не было.

А у Марины всё это было. Ревность, скандалы, постоянные попытки вывести на эмоции. И с каждым годом это разрасталось, становилось всё объёмнее.

Марина умела доставать. Да и не дурой она оказалась. Пришибленной скорее. Один раз даже бросилась на него с ножом, когда учуяла запах чужих духов. Андрей не был ей верен, но и серьёзных отношений не имел. Так, проституток потрахивал изредка.

Нож у неё, конечно, отобрал, привёл идиотку в себя пощёчиной. И забыть не смог. Даже не то коробило, что она его пырнуть хотела. А то, что всё это малолетний сын видел.

Молча собрал своё шмотьё и ушёл. Освободился. Как говорят зеки, откинулся. И ни минуты не жалел. Наоборот дышать легче стало. И забыл о ней, вспоминая лишь раз в месяц, когда нужно было ей с Ильёй денег перечислить.

Сейчас усиленно вспоминал, что она ему рассказывала о себе. Да ничего особо. Только плакала как-то, что сиротинушкой осталась. Мол, родители погибли, а больше никого нет. Андрей тогда что-то буркнул ей в утешение и выкинул из головы.

Врала, что ли? Похоже на то.

И откуда взялась эта бабуля в жизни Лизы? Если это какие-то Маринины проделки, просто пришибёт. Размажет. За Лизку никого не простит.

Хороший повод увидеть мелкую. Рассказать ей всё и увезти подальше от чокнутой семейки. Марина злобная и ревнивая, навредить может. А Лизка не сможет за себя постоять. Обычно её защитой занимался Андрей. Теперь, когда решила поиграть в самостоятельность, делать это стало сложнее. Зря наблюдение убрал. Спинным мозгом чувствовал, зря. Думал, сможет её отпустить, да и самой Лизе будет лучше подальше от него. А оно вон как. Словно что-то держит их рядом.

Торговый центр горел разноцветными огнями, раздражающими и без того воспалённые глаза. Казалось, в них песка насыпали. Остановился на парковке, вылез из машины и что-то будто в грудь его толкнуло. Она лежала в паре метров от него, а пространство вокруг освещал лишь свет фар. Огни ТЦ не задевали парковку и ночь какая-то слишком тёмная выдалась. Но Андрея ноги понесли раньше, чем осознал, что это Лиза. Уже знал. Почувствовал.

Лиза лежала на снегу, с разбросанными в стороны руками и тихо что-то шептала. Вокруг снег, перепачканный кровью, и она… Живого места нет на лице. С болезненным, колючим выдохом упал на колени, хватая её руками.

– На меня смотри! Смотри мне в глаза! Слышишь меня?! – и, склонившись, попытался разобрать её шепот.

– Больно… Больно… Не надо. Пожалуйста, не надо.

Похоже, в шоке.

– Я здесь, Лиза. Всё. Сейчас заберу тебя. Только надо сначала осмотреть. Не дёргайся, – говорил с ней неласковым тоном, чтобы не раскисла раньше времени. В сознании, уже хорошо.

Быстро ощупал на предмет ранений или переломов. Вроде целая. Подхватив на руки, понёс к машине и, уложив её на заднее сидение, встретился со взглядом огромных глазищ.

– Там… Тётя Таня… Она выйдет сейчас. Она ни в чём не виновата. Это Марина! Марина сделала!

– Насрать мне на твою тётю Таню. Я от них места мокрого не оставлю, – прорычал и, проигнорировав Лизкин вскрик, захлопнул дверь.