Глава 15

Оставшись одна в камере, я сбросила пиджак Огнева с плеч. У него был запах мужчины, и он неправильно действовал на меня. То ли бесил, то ли нравился — не пойму уже, но я решила, что лучше буду мерзнуть, чем носить эту вещь. Его вещь.

Я сидела в темноте на полу, и все бы ничего, если бы посреди ночи не начался ливень, а за ним не вспыхнула гроза.

В очередной раз дернув рукой в наручнике, я взвыла от боли. Черт! Пожалуйста, только не сейчас! Но грозе было плевать на мою просьбу. Тучи опустились, совсем скоро начала мелькать яркая молния, а затем разразился гром, заставивший меня превратиться в комок нервов.

Со мной бывало такое раньше, но еще никогда в такой мере.

Я боюсь грозы, как бы это глупо ни звучало. Громкие звуки и вспышки молнии провоцируют у меня мгновенную дрожь в теле, и в этот раз приступ длится непомерно долго.

Я пришла в себя только тогда, когда увидела перед собой Олега Игоревича. Он сидел напротив и смотрел на меня. Так… серьезно и обжигающе смотрел.

На улице была глубокая ночь, и этот гром… он все никак не затихал. Я изо всех сил пыталась высвободиться из наручников, дергала рукой до жуткой боли, но у меня ничего не получалось, и тогда я просто закрыла уши ладонями.

Я не могла это слышать. Не могла выносить звук грома, который пробирал все мое тело до костей.

Когда же увидела Огнева, мне стало еще хуже. Я не знала, зачем он пришел, я боялась его и в тот момент вообще плохо соображала.

Одно только понимала: мужчина заявился сюда ночью точно не с добром. Когда Олег Игоревич потянул ко мне свои руки, я испугалась, что ударит. Не знаю даже почему. Просто. Испугалась.

Он не бил меня раньше. Наверное, инстинкт сработал, но майор не ударил меня. Он отстегнул мои наручники и поднял с пола. Мои ноги были слабыми, а еще сердце. Безумно сильно колотилось где-то уже в районе желудка, и было трудно дышать.

Когда майор взял меня за руки и сказал считать с ним, я послушала его и начала это делать. Не знаю почему. По-другому думать не получалось, и я просто считала, держа Олега Игоревича за большие теплые ладони и смотря прямо в строгое мужественное лицо.

Когда я досчитала до десяти, дышать стало легче. Я словно почувствовала, что эта невыносимая боль внутри отпустила, но следующий звук грома снова взбудоражил меня, и я не знала, что случилось. Я не думала, а просто прижалась к мужчине, крепко обхватив его за пояс руками и ища защиты. У него. У того, кому было на меня откровенно наплевать.

Знаю, это было глупо и крайне неосторожно, но по-другому я не могла. Только когда гром прекратился, я поняла, что прямо сейчас стою и обнимаю Олега Игоревича посреди камеры, уткнувшись носом в его рубашку.

От него приятно пахло, он был очень горячим и таким… чужим, взрослым и опасным одновременно. Я не имела права это делать и, если честно, испугалась получить по шапке за эту выходку.

Тут же руки свои отцепила от него и отошла на шаг назад. Мне нечего было сказать в свое оправдание. А то, что сглупила, я и так понимала.

Когда Огнев открыл дверь и глухо бросил идти за ним, я подняла его пиджак и быстро вышла из камеры. Оставаться здесь одной мне больше точно не хотелось. Пусть посадит меня в открытый обезьянник, ну или на улицу выкинет, но только не в камеру, где даже нет нормального окна, а еще очень холодно.

Я думала, что майор отведет меня в приемную клетку, но замерла в шоке, когда мы пришли прямо к его кабинету.

— Заходи.

— Зачем?

Подняла голову и посмотрела на мужчину. Он был собран и серьезен. Мне стало страшно входить в логово к зверю.

— Это… В клетку лучше посадите.

— Заходи, я сказал.

Жестко и строго. Без права на отказ.

* * *

Мужчина пропускает меня вперед, но, как только я захожу, дверь захлопывается прямо за моей спиной.

Я помню его кабинет. Такой строгий, страшноватый, как медвежья берлога.

— Сядь на диван, — бросает угрюмо своим коронным баритоном, и я слушаюсь. Спорить с ним сейчас нет сил.

Молча сажусь на диван. Зачем Олег Игоревич притащил меня сюда? Что ему нужно? Не пойму…

Диван оказывается кожаным и слегка похрустывающим при движении. Мне не нравятся эти звуки, поэтому я сажусь на самый край, выпрямив спину. Пиджак мужчины набрасываю на плечи, он быстро меня согревает.

Смотрю на Огнева. Он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, закатывает рукава до локтей, и я замираю, когда это вижу. Что это он делает⁈

Мужчина оборачивается и подходит к шкафу. Ох, со спины он еще больше кажется. Неужели я только что обнимала его? Не верится даже. Сейчас я бы ни за что не рискнула подойти к Олегу Игоревичу сама.

Майор открывает дверцу шкафа и достает оттуда водку. Самую обычную полную бутылку спиртного.

Так, что-то мне не нравится уже это. Совсем не нравится. Я боюсь пьяных мужиков, если честно. С детства еще. Они становятся дикими и бьют. Больно. До переломов прямо.

Резко вскакиваю с дивана, когда мужчина, держа в руках бутылку водки, подходит ко мне.

— Сидеть.

Смотрю на него и не пойму опять же. Ну о чем он думает?

Медленно опускаюсь на диван. Олег Игоревич берет стул и садится напротив меня.

— Руку давай.

Он тянет огромную ладонь ко мне, и я отшатываюсь от него как от огня. Я не доверяю ему. Такой может руку мою до плеча оторвать и пойти дальше.

— Зачем?

— Давай сюда, я сказал.

Осторожно протягиваю ему правую руку.

— Да не эту! Левую давай.

Стискиваю зубы. Какая ему вообще разница, какая рука? Может, левая мне дороже…

Медленно протягиваю свою левую руку, и мужчина кладет ее себе на колено.

Замираю, двигаться боюсь, когда майор проводит грубоватыми пальцами по моей руке прямо там, где у меня кожа разодрана до крови. Вижу, как начинают ходить желваки на его скулах. Кажется, он злится.

После этого Огнев открывает бутылку с водкой и, удерживая мою руку в своей лапище, щедро плескает жидкость мне прямо на рану, отчего я мгновенно испытываю просто адскую боль.

— А-а-ай! Жжет, не надо!

Пытаюсь вырваться, но мужчина лишь крепче сжимает мою руку выше раны и не дает вырваться, продолжая лить водку на рану. На глазах выступают слезы. Брыкаюсь, как могу, но, блин, какой же он сильный! Вообще меня не отпускает.

— Тихо, лиса, не дергайся! Промыть надо, не то заразу занесешь.

— Мне больно! Вы че, пытаете так меня⁈ Это пытка такая, да?

Вижу, как мужчина строго поджимает губы.

— Если бы я тебя пытал, ты бы уже кровью харкала.

Он еще раз хорошенько плескает на мою руку водкой, после чего, наконец, отпускает, но, похоже, это еще не все.

Как завороженная смотрю, как Огнев открывает стерильный бинт и начинает очень быстро перематывать мое запястье. Туго, но, кажется, мне так лучше. Не так сильно жжет.

Мужчина не смотрит на меня сейчас. Продолжает так же перематывать мою руку, точно хирург.

— Что это было в камере?

— Ничего. Ничего не было.

— От «ничего» не забиваются в угол, закрываясь руками. Что за хрень? Ремня моего, еще могу понять, испугалась. Но пять минут назад ты сидела у батареи и тряслась, как заяц. Всегда так на грозу реагируешь?

Поднимаю взгляд на мужчину. Он как раз сейчас сосредоточенно перематывает мне руку бинтом. Я могу правду ему сказать? Ладно, хуже уже не будет.

— Мне было шесть, когда мамка на работе была и меня ночью дома одну закрыла. Гроза тогда началась. Я выйти хотела, но не смогла. Гром был сильный. Напугал меня.

— Не думал, что ты чего-то боишься, лисичка.

— А я и не боюсь! Я ничего не боюсь.

Мужчина быстро завязывает узел и отпускает мою руку, которую я тут же прикладываю к груди. Жжет, но уже не так сильно.

Вижу, как Огнев поднимается и выбрасывает полупустую бутылку водки в мусор. Как раз в этот момент у меня снова урчит живот, и сильно. Блин. Да что такое! Не урчи, тихо, сказала!

Майор молча закуривает, подходит к чайнику, стоящему у подоконника, и включает его. После достает чашку, насыпает туда ложку растворимого кофе и аж четыре ложки сахара почему-то.

Чайник быстро вскипает, и он заливает воду. После этого он просто подходит ко мне и передает мне эту чашку.

— Кофе.

Смотрю на Олега Игоревича квадратными глазами. Можно взять? Не знаю. Так и сижу как дурочка.

— Если не хочешь, я вылью сейчас.

— Я… не люблю кофе.

— Как хочешь.

Мужчина тут же убирает от меня эту чашку, но я за руку его хватаю.

— Нет! Дайте, пожалуйста! Я хочу.

Если честно, мне очень хочется пить, да еще и горячего, поэтому осторожно тяну руки и беру эту чашку из рук мужчины. Едва пальцами его касаюсь, и меня как током прошибает. Черт. Каждый раз с ним такое происходит.

Огнев подходит к столу и достает оттуда коробку запечатанных конфет. Шоколадные. С коньяком.

Мне передает.

— На.

Даже не думаю их брать. Еще чего.

— Они отравлены? Убить хотите?

Вижу, как мужчина прижимает губы. Недоволен и, кажется, раздражен моим вопросом.

— Если бы хотел, давно бы убил.

— А зачем тогда? Олег Игоревич, вы потом скажете, что я их, типа, украла?

— Дура, что ли? Поешь. Не то сдохнешь до утра с голоду. И так вон едва не падаешь.

Смотрю на майора. Серьезен. Высокий и крепкий. Не знаю, врет или нет, но я такая голодная сейчас, что мне уже все равно.

Пусть, что хочет, делает со мной. Я есть хочу! Но одну конфету. Не больше.

Осторожно беру эту коробку конфет и открываю ее. Сладости уложены сверху на красивой золотистой подложке. Тут же улавливаю их запах. Шоколад и алкоголь. Я таких еще не пробовала.

Выковыриваю одну конфету и кладу ее в рот. Шоколад мгновенно тает, и горьковатый коньяк разливается на языке. Обжигает, но приятно. Мне нравится. Очень!

Прикрываю глаза от удовольствия. Губы облизываю.

Боже, как же это вкусно, но быстро прихожу в себя. Поднимаю голову и буквально чувствую, что щеки горят. Мужчина стоит прямо напротив меня, опершись о стол, и смотрит. Он смотрит, как я ем шоколад!

— Нравится?

— Да! Очень.

Прикусываю губу. Похоже, я наглею. Ну и пусть!

Смотрю на Олега Игоревича. Большой весь такой и важный. Серьезный. Вижу, как проступают вены на его больших руках. Рубашка сейчас до локтей закатана. Суровый.

Представляю, как он руками этими допрашивать может, и холодок по спине проносится. Такой пришибить может. Ужас.

— Можно… взять еще одну?

— Бери.

Беру конфету и тоже съедаю. Блаженство! Как же мне нравится. Она такая…горько-сладкая, обжигающая губы и язык алкоголем, а после дарящая сладость шоколада. Вкусная, очень.

Запиваю кофе, кривясь от его горечи. Хоть Олег Игоревич и положил сюда вагон сахара, напиток все равно горький. Я вообще-то чай люблю, но сейчас даже этому рада. Горячее зато. Лучше, чем ничего.

Крепче удерживая чашку в перебинтованной руке, поднимаюсь с дивана и беру коробку конфет. Майор так и стоит у стола, сложив руки на груди.

Рубашка от его мышц аж трещит на нем. Какой же он большой и сильный! А еще… Олег Игоревич очень красивый. И красота эта не смазливая, а чисто мужская, грубоватая, но мне нравится. Очень.

Замираю, подойдя к нему, но после все же ставлю чашку и коробку конфет ему на стол.

Поднимаю взгляд на мужчину.

Такой высокий, большой против меня. Я как букашка рядом с ним. В этот момент я реально не знаю, как правильно себя вести, поэтому просто отдаюсь интуиции. Она никогда меня не подводила. Еще ни разу, по крайней мере.

Подхожу к нему еще ближе, встаю на носочки и осторожно целую майора прямо в губы, прикоснувшись к его короткой жесткой щетине.

Сердце резко учащает ритм. Нет. Я не играю. Я просто хочу это сделать. Не пойму, то ли коньяк из тех двух конфет мне в голову ударил, то ли я реально хочу его поцеловать. И целую. Прямо сейчас.

Его губы теплые, чуть сухие. Обжигающие. Я едва достаю до него, но все равно. Целую, но уже в следующий миг сказка заканчивается, и мужчина прекращает поцелуй.

— Ты что делаешь?

Он резко отрывается от меня, буквально отодвигая за плечи.

Я же словно трезвею вмиг, хотя и пьяной не была. Так, немного задурманенной. Им.

Смотрю на Олега Игоревича снизу вверх и впервые не знаю, что сказать. Слова убежали, а я осталась рядом с мужчиной.

— Поцеловала. Вам не понравилось?

Он затихает и смотрит прямо на меня.

— Нет. Парня своего целовать будешь. Если ты думаешь, что это хоть как-то повлияет на твое дело, ты сильно заблуждаешься, девочка.

Олег Игоревич говорит это прямо и жестко, и я не выдерживаю такого позора. Он просто… унизил меня этим. Я думала, что ему понравится! Что я ему нравлюсь, хоть каплю, но нет.

Резко срываю с плеч его пиджак и бросаю прямо в него.

— Хорошо! Отлично! Мне с моим парнем намного больше целоваться нравится, чем с вами! Мне от вас вообще ничего не надо, ясно⁈ Заберите все это. Я ни о чем вас и не просила!

Внутри все горит. Не знаю, почему так распереживалась, мне просто больно стало, а я не люблю, когда болит.

Ору словно умалишенная на него, хватаю эти конфеты, бросаю на пол. Беру чашку и со всей дури разбиваю о стену. Она тут же разлетается на мелкие осколки с жутким грохотом.

Ненавижу. Как же я его ненавижу!

— О да, точно! Посадите меня и за эту чашку! Вы ведь только это и можете делать, вместо того чтобы ловить настоящих преступников!

Я хочу разреветься, но и этого не могу. Дышу только тяжело. Мне страшно и больно, и обидно еще. Не знаю почему. Я думала, ему понравится этот поцелуй, как и мне. До спазма в животе понравилось.

Грубый голос заставляет съежиться.

Майор смотрит на мою истерику совершенно спокойно, и мне от этого становится не по себе.

— Все сказала? А теперь послушай меня, девочка. Если ты думаешь, что твоя игра дерьмовой актрисы на меня хоть как-то действует или твои истерики меня впечатляют, то сильно ошибаешься. Включи мозги уже, наконец, и начни думать, если все-таки хочешь стать человеком, а не тем, чем ты являешься сейчас.

Опускаю голову. Обидно и больно. Он говорит обо мне так… так, словно я дерьмо какое-то, пустышка, моль для него, не больше… Не больше.

Усмехаюсь горько. Ясно. Огнев меня даже человеком не считает, поэтому и целовать не захотел, хотя в тот момент я не играла! Я реально его поцеловать хотела. Очень.

Глотаю эту обиду. Я не нравлюсь ему. Совсем, и почему-то от этого еще больнее становится. Я даже не пыталась таким образом заслужить свободу. Я просто… поцеловать Олега Игоревича хотела, и все. Не больше!

Опускаю голову, видя осколки разбитой чашки. Я не сдержалась и поступила как ребенок. Мне стыдно за это, но уже ничего не поделать.

Сгорая от смущения, я произношу тихо:

— Олег Игоревич, дайте мне шанс. Последний.

— Какой еще шанс?

— Заслужить свободу. Дайте возможность помочь поймать того маньяка! Я буду полезна. Обещаю!

— Нет. Исключено.

Поднимаю на него глаза. Я не хочу в тюрьму. Да, может, я трусиха, но не пойду туда.

— Пожалуйста! Ну… пожалуйста!

Я прошу мента не сажать меня в тюрьму и выпустить навстречу маньяку. Самой не верится, но это так.

Огнев долго смотрит на меня. Пристально так, после чего отходит от стола.

— В восемь вечера приходи на центральную площадь. Не придешь — это будет значить, что шанс свой ты проебала, и твое дело дальше начнет двигаться в сторону суда вместе с отягчающим штрафом за сегодняшний разбой.

Тут же улыбаюсь, радуясь своему шансу.

— Я приду завтра! Приду!