Глава 19

Открываю глаза от яркого света. Все тело жутко ломит, но это уже привычка, наверное. У меня постоянно где-то болит, если не ребра, так спина. Поднявшись на кровати, обнаруживаю, что это вообще не кровать, а диван и я нахожусь в каком-то незнакомом месте.

В голове все мелькает, во рту жутко сухо. Черт… Что такое, где я вообще?

Последнее, что помню, — это клуб. Я танцевала, а потом мне стало жарко, и я пошла к барной стойке. Я же не пила алкоголя и не могла опьянеть. Блин, что я вообще пила? Колу одну, и все, дальше не помню ничего.

Поднявшись на этом диване, обнаруживаю, что я сижу в хорошо обставленной комнате. Дорогая мебель, огромный телевизор, все строго и просто блестит.

Так… что-то мне уже нехорошо. Как я сюда залезла? Я же не воровать сюда пришла. В такие хоромы бы даже не сунулась.

Опустив ноги с дивана и откинув этот невероятно мягкий плед, замечаю, что я полуголая! Я сижу без кофты, в одном только лифчике и короткой юбке, а мои колготки разорваны на обеих ногах.

Внутри сразу же холодеет. Нет. Нет-нет!

Пожалуйста, только не так.

Резко вскакиваю с дивана и, чуть ли не падая, выношусь из комнаты. Слезы подбираются к глазам. Я не помню. Что они делали со мной? Кто меня касался?

Оказавшись в большом коридоре, не знаю, куда идти. Тут несколько комнат. Где выход, черт возьми. Как уйти отсюда!

Шарю, наверное, целую минуту, прежде чем, наконец, нахожу выходную дверь. Дергаю ее, но она оказывается заперта.

— Эй, откройте! Откройте дверь!

Ошалело дергаю за ручку двери, но она не поддается, и паника у меня уже достигает предела.

— Ты в таком виде на улицу пойдешь?

Вздрагиваю и просто в шок прихожу, когда слышу ЭТОТ голос прямо позади себя.

Огнев, это же он!

Оборачиваюсь. Злость мгновенно растекается по рукам.

— Вы! Вы что сделали со мной⁈ — ору на него, а сама понимаю, что стою перед майором полуголая и он видит меня вместе с моими синяками. Тут же руками прикрыться пытаюсь.

— Можешь не закрываться. Я видел тебя.

— Вы что… что-то сделали мне?

— Нет. Я тебе ничего не делал. Я подобрал тебя такой в клубе. Тебя накачали наркотой и отодрали толпой, — Олег Игоревич говорит это совершенно серьезно, смотря на меня. Прямо, строго, безразлично сообщая мне то, от чего меня как током бьет. Это была не просто кола, а значит, меня попользовали просто как шлюху.

Слезы подступают к глазам. Боже, нет! Прикрываю рот рукой, не в силах сдержать глухие всхлипы.

Господи, за что? За что…

Поднимаю взгляд на мужчину. Он стоит прямо напротив меня, и нет ни капли сочувствуя на его лице. Ему плевать. Как и всем вокруг.

Слезы снова и снова подступают к глазам и стекают по щекам. Судорожно втягиваю воздух. Меня поимели. Просто изнасиловали, а я… дура.

Зачем, ну на кой черт я поперлась в тот клуб? Из-за него. Из-за этого мента проклятого, что стоит сейчас передо мной. Чтобы доказать ему что-то. Чтобы показать, что я тоже могу нравиться. Доказала, вполне. Даже не знаю, сколько их было, кто трогал меня, кто прикасался, и от этого еще больше начинаю рыдать.

Становится противно от самой себя и тошно. В груди словно дыру проломили. Болит. Жжет, дышать трудно.

Резко разворачиваюсь и со всей силы дергаю за ручку двери.

— Я хочу уйти. Выпустите меня! Дайте мне уйти… Откройте дверь, откройте эту чертову дверь!

Мой голос срывается от криков, и я что есть сил дергаю за ручку двери. Меня всю колотит, и мне уже плевать, в каком я виде. Теперь точно плевать.

— Спокойно, — жесткий голос позади басит, как гром, но я не слушаю. Руки подрагивают, но я продолжаю снова и снова дергать закрытую дверь.

— Пожалуйста. Я хочу уйти… мне надо. Надо уйти!

— Тихо. Василиса, успокойся.

Чувствую, как мои плечи обхватывают горячие мужские ладони, и просто взрываюсь.

— Нет! Не трогайте! — вскрикиваю громко, пытаюсь отбиться от него, но Огнев сильнее. Он просто фиксирует меня руками, не давая вырваться.

— Не надо, не надо, не надо! — рявкаю, точно щенок, попавший в капкан. Я боюсь его. Боюсь, что он тоже, как и отчим…

Внезапно мужчина обхватывает мои голые плечи и хорошенько встряхивает.

— Василиса, мать твою, успокойся!

— Они изнасиловали меня. Изнасиловали!

От всхлипов почему-то начинаю заикаться. Никогда не ревела так, как сейчас, даже когда мать умерла, а тут… как пробрало. Смотрю на майора сквозь слезы, чувствуя, что все мое тело содрогается от рыданий и ужаса.

— Никто тебя не насиловал! Хватит.

— Вы врете, врете!

— Нет, не вру. Это правда. Никто не тронул, ясно? Но сделал бы это, если бы я не пришел вовремя.

Вздрагиваю и смотрю на Огнева. Слезы стекают по щекам.

Мужчина все так же крепко меня удерживает в своих руках. Он играет со мной. Как кот с мышкой играет.

— Зачем, зачем вы тогда так сказали?

Майор немного наклоняется, и я вижу, что в его стальном взгляде сейчас огонь опасный плескается.

— Чтобы ты думать, наконец, начала! Тебя не выебали в этот раз, но трахнут, если ты и дальше продолжишь шляться одна по клубам и жрать халявные напитки херов, которые только хотят тебя поиметь во все щели!

Он кричит на меня. Впервые повышает голос, и я затихаю. Я боюсь его. Так же, как и всех.

Осознание приходит быстро. Олег Игоревич просто проучил меня. Урок преподал, чтобы я поняла свою ошибку. Сделал, чтоб поверила… Боже.

— Вы меня проучили… Проучили! Лучше вам теперь стало, лучше⁈

Я выбиваюсь из его захвата из последних сил и буквально набрасываюсь на мужчину, теряя всякий инстинкт самосохранения. Хочу выцарапать ему глаза и вырвать сердце, но майор в два счета ловит меня и заводит мне руки за спину.

— Успокойся, тихо, я сказал!

— Ненавижу, ненавижу вас! — шиплю на него, продолжая рыдать. Господи. Почему, почему он такой жестокий?

За что?

Я пытаюсь выкрутиться из цепкого захвата майора, но скорее суставы себе выломлю. Олег Игоревич сильный. Очень. У меня нет ни шанса.

Внезапно его рука зацепляет синяк на моем ребре, и я громко кричу. Больно. Ребра все еще очень сильно болят.

— Ай! — вскрикиваю, и руки мужчины наконец отпускают меня.

Тут же отбегаю от него и забиваюсь в угол. Если он лупить меня сейчас начнет, я знаю, что не выживу. Это не отчим. У Огнева силы будет раз так в сто больше, чем у Кольки.

Съежившись в углу, обхватываю себя руками. Я в клетке со зверем, и он может делать со мной все, что захочет, тем более, кажется, это его квартира.