Глава 27

Тело забрали на экспертизу, но и так было уже все понятно. Я прикинул факты. Даже если на Калинина уже заява лежит про избиение, Василису это не спасет. Черт возьми.

Поработав еще час на месте преступления, я вернулся в отдел, где как раз заметил выходящего врача. Лариса была своей в доску, поэтому я не общался с ней формально.

— Калинину осмотрела?

— Да, как раз от нее выхожу.

— Ну что там?

— Сильный ушиб запястья, но перелома нет. Наложила повязку. Еще гематома на лице от прямого удара. Есть сотрясение мозга. Я дала ей препараты, но ее может тошнить, могут быть судороги. Если такое будет, вызывайте меня.

— Хорошо, еще что-то?

— На теле также есть многочисленные старые ссадины и синяки. Их не трогала, но били ее изрядно. Такая молоденькая, но очень жестоко с ней обращались.

— Да. Я знаю.

Захотелось почему-то отлупить стену и представить на ее месте того отчима-урода.

Но было еще кое-то, что меня беспокоило.

— Сексуальное насилие было?

— Нет. По крайней мере, свежих следов не нашла. У задержанной сильный шок. Девушка даже не сразу поняла, где находится.

— Где она сейчас?

— Я оставила ее во второй допросной. Там дежурный есть. Стоит под дверью.

— Хорошо, спасибо, Ларис.

Я пожал руку врачу и сразу направился в допросную, прекрасно понимая, что времени нет совсем и детали убийства нужно было выяснить как можно скорее.

Отпустив дежурного, открыл дверь допросной и вошел, повернув ключ в замке. Я не хотел, чтобы нам мешали. Я должен был поговорить с Калининой сам, и чем скорее, тем лучше.

Осмотрелся и увидел, что девочка сидит в углу на полу. Она не была в наручниках, но все еще прижимала к себе травмированную руку.

Подошел к ней и присел на корточки.

— Давай руку.

Лисичка никак не отреагировала, и мне это не понравилось. Неужели настолько сильно перепугалась? Похоже, что да.

— Василиса, ты меня слышишь? Посмотри сюда. Я здесь.

Провел рукой по ее голове, заправляя волосы за ухо, и только спустя миг девочка подняла на меня свои глаза. Большие, выразительные и такие напуганные сейчас. Лисичка уже не дрожала, но и поведение ее было не таким, как обычно. Она не орала, не бранилась и не ревела. Василиса просто молчала.

— Нам надо поговорить. Давай. Поднимайся.

Взял ее под руку и помог встать, усадил за стол.

Девчонка была словно отрешенная и молча выполняла все, что я говорил ей делать, что мне не нравилось. Как кукла стала. Делай что хочешь с ней, черт возьми.

Сам сел напротив и открыл ее дело. Папка документов теперь станет значительно больше.

Достал диктофон и включил запись.

— Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать. Поняла?

— Да, — сказала тихо и коротко кивнула. Есть реакция, хоть какая. Уже хорошо.

— Калинина Василиса Григорьевна?

— Да.

— Кем тебе приходился Калинин Николай?

— Отчимом.

— Как он оказался вчера в твоей комнате?

— Пришел проверить, дома ли я.

— Ты была дома?

— Да.

— Что было дальше?

— Я убирала. Он зашел, зацепился за что-то и упал. Умер.

Я поднял на нее взгляд. Василиса смотрела прямо на меня.

Нет. Так дело не пойдет.

Выключил диктофон и отложил его в сторону.

— А теперь рассказывай, как все было на самом деле. Я не смогу тебе помочь, если ты не расскажешь правду.

Лисичка тут же вскинула на меня взгляд и обхватила свою горемычную руку.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем вам эта правда, Олег Игоревич? Что это изменит? Я убийца. Я убила человека. Меня все равно… все равно посадят, и уже надолго. На всю жизнь меня теперь за решетку упечете. Так. Так хотите?

Она начала дрожать и плакать, отворачиваясь от меня, а у меня внутри все просто дико уже жгло.

Блядь, как, как я вообще это допустил? Знал же, знал, чем все это может закончиться.

Взял ее за руку. Сжал сильнее, чем надо, удерживая на столе.

— Василиса, посмотри на меня. Слезы тебе уже ничем не помогут.

— Я знаю. Мне уже ничего не поможет. Ничего!

Лисичка резко руку свою вырвала и вскочила со стула. Едва пошатнувшись, подбежала к двери.

— Я хочу уйти. Пожалуйста! Олег Игоревич, выпустите. Выпустите меня!

Я устало провел рукой по лицу, поднялся и подошел к девчонке. Шок отошел, но, кажется, теперь на его смену пришло осознание.

— Успокойся. Не надо кричать.

— Нет. Нет! Я не хотела! Не хотела этого! Откройте дверь. Откройте эту чертову дверь!

Василиса била по двери рукой и ревела навзрыд. Она боялась клетки, боялась потерять то последнее, что у нее осталось, — свободу. Девчонка истерила и просила меня отпустить ее, а я не мог. Просто не мог, не имел права.

Бестия плакала в голос, дрожала и всхлипывала, и я не выдержал. Подошел вплотную и просто сгреб рыжую в объятия. К себе прижал. Сильно. Вдохнул такой приятный мне медовый запах.

Я знал, что не положено, нельзя, но ничего не мог поделать.

Зарылся руками в ее волосы, обнял ее, слыша, как Василиса вздрагивает и пытается вырваться.

— Тихо, лисичка. Ну все. Не бойся.

— Пустите! Пустите!

— Не пущу. Успокойся.

Она вздрагивала и отбивалась изо всех сил, пока вконец не вымоталась и не обняла меня в ответ.

Моя рубашка тут же стала мокрой от ее слез. Спиной я ощутил холодные пальцы, которыми обхватила меня девчонка.

Я почувствовал прилив возбуждения от этой близости, но сейчас для этого уж точно было не время.

Отпустил ее и обхватил лицо руками. Заставил посмотреть себе в глаза.

— Василиса, слушай меня очень внимательно. Мне надо правду узнать, чтобы понять, как помочь тебе, поняла? Сядь.

Усадил ее за стол. Сел напротив.

— Рассказывай все до деталей, начиная с момента, когда ты пришла домой.

Василиса откинула волосы, и я снова увидел этот жуткий синяк на ее скуле. Она притронулась к нему пальцами и сморщилась. Видно, еще сильно болел.

— Я пришла домой, приняла душ и переоделась. Отчима не было дома.

— Дальше.

— Поела и ушла к себе в комнату.

— Дальше.

— Я… плакала долго и не слышала, как отчим вернулся. Наверное, задремала, но проснулась, когда он уже вошел в мою комнату и, схватив за волосы, сбросил на пол с кровати.

— Ты не закрывалась?

— Не помню. Кажется, да. Когда он вошел, я увидела, что замок валялся на полу. Отчим уже… уже вошел.

— Что он хотел от тебя, зачем пришел?

Лисичка вся сжалась и сильнее задрожала. Она вспоминала и теперь точно не врала.

— Отчим был зол на меня.

— За что?

— За то, что я написала на него заявление. Колька хотел, чтобы я отплатила ему за это.

— Каким образом отплатила?

— Чтобы я… сделала ему это. Минет. Тогда он сказал, что перестанет злиться и простит меня. Он назвал меня шалавой.

Я весь напрягся, но не стал показывать ей свою злость.

— Дальше что было?

— Я послала его. Сказала, что не буду этого делать. Он разозлился. Ударил меня по лицу. Я сразу упала на пол, но понимала, что если не встану быстро, то он просто изнасилует меня на этот раз. Колька подошел ближе и наклонился, за руку меня больно схватил. В этот момент я испугалась и оттолкнула его ногами. Он был пьян и не сориентировался. Упал и ударился головой о косяк кровати. Я просто старалась защититься. Олег Игоревич, я не хотела. Правда. Я не хотела его убивать!

Лисичка начала кричать и плакать, а у меня все сжалось внутри. Я слышал подобные истории десятки раз, но, черт, почему именно она на меня так действует?

— Никому больше показаний не давай.

Взял ее дело и поднялся. Вышел за дверь и закрыл девчонку.

До суда четыре недели максимум. В СИЗО ее переведут дня через три, и то если я придержу ее здесь немного. Если даже докажу непредумышленное убийство, девчонке уже грозит изрядный срок, после которого она выйдет законченной зечкой со сломанной психикой и судьбой.