Глава 16. Идеальный Марк

Все думают, что самое страшное — это оказаться в местах лишения свободы, но самое страшное — попасть в карцер в этих самых местах — в штрафную изолированную камеру. По мнению создателя карцера в СИЗО, в который была помещена Ника, главное, что должно было возыметь воспитательный эффект, — это вовсе не то, что ее лишили общения, а то что, во-первых, Ника была лишена возможности мыться даже тот единственный раз в неделю, что был у всех остальных, а во-вторых, ей не позволяли ничего, даже читать. Свидания и передачи на период нахождения в карцере также были запрещены. Словом, ей создали все условия, для того, чтобы она хорошо подумала над своим поведением и не отвлекалась от этого занятия ни под каким предлогом.

Из-за побоев долго сидеть или стоять она не могла, потому просто ложилась на бетонный пол, напрочь игнорируя риск простудить почки. У нее сильно болело в левом боку, и Ника молилась о том, чтоб доктор был прав и у нее действительно не было внутренних повреждений. Хотя по ощущениям, казалось, что сломано ребро. Синяки разрастались, меняли цвет, а места побоев ныли от каждого движения, потому ненадолго забыть о боли можно было только, когда она лежала неподвижно.

В каждодневной суете нет времени, чтоб вот так лежать, уставившись в потолок или стену, и ничего не делать. Раньше Ника сетовала на то, что некогда даже помечтать, зато сейчас возможности было хоть отбавляй. Правда, ни место, ни ее моральное состояние не располагали к тому, чтоб мечтать. Думать о том, что с ней стало, тоже не хотелось, и тогда она стала вспоминать. Ника выискивала из тайников памяти исключительно счастливые моменты, и ловила себя на мысли, что наибольшее количество из них связано с ее сыном и … Марком. Два Марка — это та часть ее жизни, в которой она постоянно улыбалась. Нет, Ника не забыла о предательстве взрослого Марка, не простила то, как он пытался ее здесь сломать, вовлекая конвой и "атаманшу" в свои хитроумные схемы воздействия, но это все равно не могло затмить те два солнечных года, когда они были вместе.

Странно, но Борис не вспоминался совсем. Ника не любила его. Испытывала благодарность, за все что он делал для нее, но не любила. Потому, когда вскрылось его предательство, то в отличие от Марка, с которым несмотря ни на что, осталось прошлое, все что связано с Борисом стёрлось полностью, будто и не было никогда.

Как растянуть светлые воспоминания так, чтоб хватило на часы, дни, несколько дней? Нужно вспоминать все в мельчайших подробностях, смаковать каждую эмоцию, взгляд и интонации голоса…

Семь лет назад, Москва

На парковке стоял старенький Daewoo Matiz грязно-серого цвета. В техпаспорте было указано коричнево-серый, просто потому что в классификации цветов в ДПС не было цвета — "грязный". Ника от переизбытка чувств не двигалась, почти не дышала и приросла ногами к асфальту.

— Ты не смотри, что она потрёпанная. Первую машину нет смысла покупать дорогую, — невозмутимо пояснял Марк, — Вот сможешь год безаварийно поездить на этой, тогда куплю тебе ту, что захочешь.

Он полагал, что Ника молчит, потому что расстроилась. Девушки мечтают о красном паркетном внедорожнике, который только что вырулил из автосалона, а он подарил ей вот это. Марк не жадничал, но при этом был рациональным. Все равно разобьёт! Так эту хоть не жалко!

— А-а-а-а! — Ника сорвалась с места и бросилась с восторженным криком кружится вокруг авто, а потом повисла у него на шее.

Она была счастлива. Это была первая ее машина. Ника получила права ещё когда училась на последнем курсе университета, но практики вождения у нее не было, потому что до сих пор не было автомобиля. Она старалась накопить на его покупку, но пока так и не смогла. А вот Марк, не предупреждая ее о своих намерениях, сделал подарок.

— Ну хорош! Давай уже, садись за руль! Покажи мне, что умеешь, — отмахнулся от нее Марк, когда она чуть ли не по- щенячьи зацеловала его щеку.

— Ой! — вдруг испугалась Ника и замерла, — А я ничего не помню… И кажется ничего уже и не умею.

— Я предвидел такой вариант, — усмехнулся Марк, — Идем, Клубника, буду из тебя автоледи делать. Теперь я — твой личный инструктор.

Марк потянул ее за руку к машине. Когда он распахнул дверь со стороны водительского сидения и усадил внутрь, Ника оторопела. Сейчас она в полной мере поняла, что он не просто предвидел, что за рулём Ника будет «блондинкой», а не рыжей, но и тщательно подготовился к этому. На приборной панели сплошь были наклеены стикеры с указанием действия каждой кнопки и рычага. Перед рулём был установлен маленький указатель- стрелочки, указывающие направление "направо"/ "налево". Пока Ника в потрясении изучала все надписи, Марк обошел машину и приземлился на пассажирское сидение рядом.

— Ну что сидишь? Заводи! Или это тоже не помнишь, как делать? — спросил он, — А! Чуть не забыл! — с этими словами он вынул из кармана ещё два стикера и наклеил ей прямо поверх джинсов на бедра: на левую ногу — стикер "сцепление", а на правую — "газ, тормоз".

Ника часто слышала от знакомых и подруг о том, как их молодые люди учили их водить. Все их рассказы были ужасны и походили друг на друга. Мужчины внезапно забывают, что тоже когда-то были не уверены и беспомощны и ведут себя так, будто родились с рулём в руках. Они отпускают обидные шуточки, орут, словно в них вселился Халк, и вместо помощи полностью дезориентируют и деморализуют свою пассию.

Марк вел себя совершенно иначе. Он был невозмутим и спокоен так, будто ему засыпали льда за воротник. Если Ника говорила откровенную глупость, Марк монотонно спрашивал ее об одном и том же, пока не добивался правильного ответа. Если ситуация выходила из-под контроля, он забирал управление на себя. Но при этом его стиль обучения вряд ли можно было бы назвать мягким. Когда Ника в очередной раз назвала неправильно промелькнувший дорожный знак, Марк заставил остановить машину, уехавшую на 200 метров вперёд, и велел ей идти назад пешком, чтоб посмотреть, что же там всё-таки было.

Но в полной мере по достоинству Ника оценила своего личного инструктора, когда попала в свое первое ДТП. Она забыла, что нужно непрерывно нажимать педаль газа, поднимаясь на пригорок, и машина, набрав скорость, покатилась назад, смачно въехав в "морду" следовавшего за ними автомобиля. Марк, ни слова ни говоря, отстегнул ее ремень безопасности и, схватив за шиворот, забросил на заднее сидение, а затем перелез на водительское место. Он распахнул дверь и вышел из салона на проезжую часть, где уже бесновался владелец "покалеченного" авто:

— Ты чё? Педальки перепутал, гамадрил!

Увидев рост и плечи "гамадрила", крикун изменился в лице, ведь такой, даже не вспотев, может не плохо навалять ему.

— Отказал газ и тормоз! Извини, братан! Я все возмещу, — примирительно начал Марк, приближаясь к собеседнику.

— А… — понимающе протянул он, — Вот оно что! Она у меня застрахована, нужно вызвать аварийного комиссара, — засуетился водитель.

Дальше Ника не слышала их разговор, а лишь с восхищением рассматривала своего Марка через стекло, приходя к выводу, что ее мужчина был во всем идеальным. Только вот так же хладнокровно, как он решал любую проблему, он однажды расправился и с Никой, когда проблемой стала она.