Глава 11. В образе

— Костя, всё это какое-то сумасшествие, я боюсь, — залепетала Полли, когда мы с ней шли по парковой дорожке к воротам.

Было раннее утро, в кронах деревьев щебетали птицы, не устающие радоваться пришествию весны. Настроение было такое... лёгкое. Хотелось просто гулять и ни о чём не думать, проветривать голову. Но — увы, покой нам только снится...

— Не бойся, — сказал я. — Тебя будет охранять не только императорская гвардия, но и спецслужбы. Амулет не потеряла?

Полли, побледнев, коснулась платья в районе груди. Амулет по моей просьбе раздобыл Платон. Штука была редкая и не приветствующаяся законом, однако я решил на такие мелочи закрыть глаза. При использовании амулета возникала мощная звуковая волна, которая оглушала всех в радиусе метров десяти, кроме владельца. Если всё крепко пойдёт не так — у Полли появится дополнительный шанс спастись.

Накануне я до поздней ночи согласовывал с Витманом план охраны императорского кортежа. Просматривал все улицы на карте, искал неочевидные возможности, и сейчас был твёрдо уверен: после похищения «великой княжны» злоумышленникам не скрыться. За ними проследят, и их возьмут.

Самый нервный момент заключался в том, что Полли нужно было позволить похитить. Чтобы выяснить, куда и к кому её увезут после. И вот тут я мог надеяться только на профессионализм людей Витмана — что, впрочем, не помешало мне надеть на Полли страховочный амулет.

— Ах, меня совершенно не тревожит вся эта ерунда! — отмахнулась Полли, и я, от неожиданности поперхнувшись воздухом, закашлялся. — Похищение — фи! Что может быть глупее и банальнее?

— А... чего же ты тогда боишься? — удивился я.

— Ты шутишь?! — Полли вытаращила на меня глаза. — Мне придётся несколько дней жить во дворце! И не просто жить, а притворяться великой княжной!

Я едва успел развернуть вокруг нас завесу. Шансов на то, что в парке нас кто-то подслушает, было исчезающе мало, но всё же...

— Ох, — смутилась Полли, заметив мой маневр. — Прости...

— Бог простит, — мрачно сказал я. — Полли, пойми. Тебе придётся не притворяться Анной Александровной, а быть ею. Это значит, что когда наедине, без свидетелей, к тебе подойдёт сам император и поздоровается — ты скажешь ему: «Здравствуй, папа».

— Вот это меня и пугает до кончиков пальцев! — простонала Полли.

— Ты — прекрасная актриса, — напомнил я. — У тебя всё получится.

— Я — прекрасная, правда? — залилась краской Полли, опять отфильтровавшая из услышанного всё, не относящееся к делу.

— Моя невеста не может быть иной, — заметил я.

Полли была довольна, как удав, переваривающий слона. Но всё же беспокойство было слишком сильным, и она вновь побледнела меньше, чем через минуту.

— А что если после того, как всё закончится, я впаду в опалу? — пробормотала она. — Или, ещё хуже — мой род впадёт в опалу?!

— С чего бы это?

— Ну как же... Ведь я побываю в... В святая святых! Там, куда нет доступа не то что простым смертным, а вообще никому, кроме императорской семьи! Можно ли так?!

— Ни в какую опалу ты не впадёшь, — вздохнул я. — Император — человек чести, он не опустится до такой низости.

— Я и не думала сомневаться в моральных качествах его величества, — поспешила заявить Полли.

— Вот и молодец. А теперь — давай, входи в роль.

— Сейчас? — удивилась Полли.

— Сейчас, — кивнул я. — Ну? На счёт «три»! Раз-два-три!

Я щёлкнул пальцами, и бледное лицо Полли сделалось отрешённым, взгляд остекленел. Шаг изменился, стал более спокойным, размеренным.

— Полли? — позвал я, немного опешив от такой резкой перемены.

— ...не понимаю, к кому вы изволите обращаться... — еле слышно произнесла Полли.

— Великолепно! — не сдержал я восхищения. — Ты гениальна!

Я был уверен, что Полли не выдержит. Она ведь так чувствительна к похвале. Но эта девушка вновь меня удивила. Она как будто чуть поморщилась и ещё тише сказала:

— ...как экспрессивно...

Я не стал добавлять к инструктажу, который проходила Полли, тот деликатный момент, что великая княжна Анна относится ко мне, скажем так... неравнодушно. Кого другого она наверняка упрекнула бы в экспрессивности, меня — никогда.

Ну да это ладно. Ведь во время операции меня рядом не будет. А если Полли начнёт волноваться насчёт моих отношений с великой княжной, никому от этого легче не станет.

Из образа Полли уже не выходила. Так мы с ней и подошли к стоящей за воротами академии машине с магической тонировкой на стёклах.

«Тонировка» эта, как я успел разобраться, была куда более функциональной, чем могло показаться на первый взгляд. Вот, например, сейчас я отчётливо видел за рулём усатого пожилого мужчину в шляпе-котелке. Он хмуро изучал развёрнутую карту. На заднем сиденье тосковала чопорная дама в кремового цвета платье и шляпке, украшенной цветами. В руках она теребила сумочку и время от времени что-то говорила водителю, который в ответ раздражённо шевелил усами.

Однако стоило открыть дверь, как реальность изменилась.

На заднем сиденье обитал Витман в тёмно-сером плаще, а за рулём сидел здоровенный детина лет двадцати пяти, без всякой шляпы.

Просто чёрные окна возбуждают любопытство, а вот обыденная картина легко отводит любопытные глаза.

— Приветствую вас, госпожа Нарышкина, господин Барятинский, — сказал Витман.

Ни он, ни водитель не выходили, чтобы не разрушать иллюзии. Я пропустил Полли вперёд, сам влез за ней следом, захлопнул дверь.

— ...вы меня с кем-то перепутали, — сказала Полли.

— О, да я вижу, вы уже в образе, — улыбнулся Витман. — Приятно наблюдать столь профессиональный подход к делу. Впрочем, вряд ли я могу позволить себе усомниться хоть в одном из учеников этого славного заведения.

Полли молчала, глядя перед собой, как зомбированная. Витман сделал водителю знак, и тот тронулся. Тут же поднялась перегородка, отделив нас от него.

— Ну что, всё по плану? — спросил я.

— Разумеется, — подтвердил Витман. — Всё пройдёт без сучка без задоринки!

— Сплюньте, — вздохнул я. — Вот когда пройдёт — тогда и будем открывать шампанское. А пока не вижу поводов для неуместного оптимизма. Лучше проявите паранойю и лишний раз перепроверьте какую-нибудь деталь.

— Вы меня поражаете, ваше сиятельство, — улыбнулся Витман. — Невозможно понять, откуда вы набрались такого глубокого жизненного опыта.

— Книжки про шпионов читал, — отшутился я.

По иронии судьбы, приехали мы на достопамятный пустырь, где когда-то давно я встречался с людьми Федота. Аккурат перед тем как поехать громить завод Лавра. Видимо, пустырь этот любили не только бандиты. Он отлично просматривался во все стороны, и можно было не опасаться ни слежки, ни внезапных гостей.

— Приехали, — сообщил Витман, когда водитель остановил машину. — Придётся немного подождать. Не желаете размять ноги?

Полли вздрогнула и посмотрела на Витмана:

— ...вы не могли бы оставить нас одних?..

— Ко... конечно, — сказал тот, слегка опешив.

Стукнул в перегородку и выбрался наружу, захлопнул дверь. Через пару секунд хлопнула вторая дверь, спереди, и мы с Полли оказались совершенно одни, в наглухо затонированной коробке, освещаемой тусклой лампочкой под потолком.

— Костя, — сказала Полли, вывалившись из образа великой княжны. — Я хочу обратиться к тебе с крохотной просьбой, и надеюсь, что ты отнесёшься с пониманием...

— Конечно, — кивнул я.

— Не подумай, будто я не доверяю людям, которые обеспечивают безопасность нашей великой Империи. Но всё же... Может сложиться так, что мыс тобой больше никогда не увидимся.

— Полли, перестань, всё будет...

— Костя, у нас очень мало времени! — чуть ли не всхлипнула Полли.

И правда, я уже слышал шорох шин второго подъезжающего автомобиля.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— Поцелуй, — сказала Полли и покраснела до корней волос.

— Э...

— Один маленький поцелуй от человека, с которым я собираюсь обручиться! Разве это так много перед смертью?

— Так! — Я схватил Полли за щёки, заглянул ей в глаза. — Хватит о смерти, накаркаешь! Никто не умрёт, всё будет хорошо. Ясно?

— Я...

Я поцеловал её в губы. Полли содрогнулась, едва не отпрянула, но тут же расслабилась, и её руки обвили меня за шею.

Спустя несколько секунд она отстранилась.

— Я буду ждать нашей встречи, — прошептала Полли. — Не выходи, не нужно лишний раз мелькать. Пожелай мне удачи.

— Удачи, — улыбнулся я.

— И тебе удачи на Игре!

Полли выскользнула из салона, оставив меня с неприятным ощущением, будто я пытаюсь отсидеться, пока она делает всю работу. Да, собственно, так оно и было. Полли похитят какие-то непонятные упыри, которые неизвестно что с ней сделают. А я? Я просто буду участвовать в Игре, пусть и международного значения. А, ну и ещё буду приглядывать за великой княжной — которая, насколько я её знаю, вряд ли доставит мне какие-то проблемы.

Дверь открылась, и Полли вновь села рядом со мной.

— Что-то забыла? — спросил я.

— ...что?.. — Рассеянный взгляд в ответ.

— Кто там подъехал? Великую княжну не привезли?

— ...привезли...

И тут понимание шарахнуло меня по темечку, будто кувалдой.

— О-о-о... — протянул я. — Почему-то думал, что внешность вам изменит впервые моя сестра. Прошу прощения. Здравствуйте, Анна Александровна.

— ...здравствуйте... — пролепетала великая княжна.

Дверь вновь открылась, и рядом с Анной втиснулся Витман. Мне всё ещё казалось, что Полли сейчас встрепенётся, рассмеётся, скажет: «Да я же шучу!». Но она сидела, сложив руки на коленях, и глядела перед собой и чуть вниз. Казалось, что перед её взглядом разворачиваются невидимые для посторонних картины.

— Итак, операция «Кронштадт» началась, — сухо сказал Витман. — Прежде чем мы тронемся, я хочу напомнить: рядом со мной сейчас сидит Аполлинария Андреевна Нарышкина, невеста — пусть пока и не объявленная — Константина Александровича Барятинского, курсантка Императорской Академии. Натура импульсивная, противоречивая, обладающая сангвиническим темпераментом. Это нужно помнить вам обоим. Ваша миссия не настолько важна, как миссия настоящей Аполлинарии Андреевны, и всё же вы не должны возбудить никаких подозрений. Смею надеяться, это понятно?

— Принял, — кратко ответил я.

— ...я понимаю... — отозвалась великая княжна.

— Нет-нет, вы не понимаете, — нахмурился Витман. — Покажите мне настоящую Аполлинарию Андреевну!

— Я... всё поняла, — сказала, чуть повысив голос, Анна. — Я очень рада, что еду в Кронштадт вместе с моим возлюбленным...

Говорила она как робот. Разве что на «возлюбленном» щёки порозовели.

— Я сказал: настоящую! — рыкнул Витман.

Анна дёрнулась всем телом, как кошка, на которую брызнули водой.

— Я не могу дождаться, когда мы уже приедем в Кронштадт! — вдруг взвизгнула она и ударила себя кулаками по коленкам. — Костя! — повернулась ко мне. — Мы будем жить с тобой в одном отеле! Ты ведь рад? Рад?!

Я перевёл взгляд на обалдевшего Витмана и спросил:

— А вы точно их не перепутали?..

— Я теперь уже и сам немного сомневаюсь, — отозвался Витман.

Анна смущённо потупила взгляд.

* * *

Если за Полли я немного переживал, то Анну мне было попросту жалко. До похищения Полли не грозило ничего. Ей предстояло кататься, как сыр в масле, во дворце, отыгрывая роль великой княжны, которая давалась ей проще лёгкого. С пробивным характером Аполлинарии Андреевны там вообще никаких проблем не должно возникнуть. Ну, постесняется немного, но уверен, уже сегодня к вечеру будет мысленно визжать от восторга, а обо мне и думать забудет.

Анне же предстояло заниматься страшными для неё вещами: бурно на всё реагировать и общаться с людьми.

Скажем так: обезьяна не помрёт, если несколько дней не попрыгает. А вот если ленивца заставить танцевать лезгинку...

— Это для тебя первый выезд за пределы дворца? — спросил я, когда мы с Анной шли по дорожке к гаражу.

Согласно легенде, составленной Витманом, в качестве поощрения перед отбытием на Игру её участникам разрешалось навестить родных. В Кронштадт мы также могли прибыть в частном порядке. Предполагалось, что моя «невеста» по своему обыкновению увязалась за мной, и мы приедем вместе на моём автомобиле.

— ...почему первый?.. — вяло удивилась великая княжна. — ...мне приходилось...

— Полли, — позвал я.

Девушка вновь дёрнулась, скрипнула зубами и весело произнесла:

— Меня часто брали с собой в путешествия! Я бывала и в Москве, и за границей. Кроме того, мы регулярно выезжаем на пикник, просто катаемся по городу, а ещё...

— Ясно, — перебил я. — То есть, всё своё время ты проводишь с семьёй и кучей прислуги?

Я подошёл к своему автомобилю, который к Рождеству так удачно модифицировал Вова. Разумеется, афишировать эту модификацию я не собирался. Всё же «приставка» для превращения магии в кинетическую энергию не предназначалась для свободной установки. Патент принадлежал Вове — моими стараниями — однако эксклюзивным правом пользовались Юсуповы. Их же бизнес-модель предполагала продвижение её в виде новейшего автомобиля — «Чёрный Призрак». Насколько это умный ход, я сказать не мог, поскольку не был бизнесменом, но раз уж этот ход делают чёрные маги — значит, наварятся прилично. А потом, может, еще и расширят модельный ряд.

— К... Костя? — пролепетала Анна.

— М? — взглянул я на неё.

Великая княжна стояла в гараже, сложив руки перед собой и опустив плечи. От её фигуры веяло каким-то ледяным отчаянием. Такой безысходности я не испытывал даже когда меня в яме заваливали трупами.

— Что случилось? — тут же перешёл я в режим повышенной боевой готовности.

Мгновенно просканировал окружающее пространство, но не обнаружил никаких угроз.

— ...я отвечала на твой вопрос... ...а ты меня перебил... ...Полли говорила бы иначе?.. ...я всё делаю не так?..

Я медленно выдохнул, закрыл глаза и сосчитал до десяти. Это ж как много усилий надо над собой сделать! Первое: я не Капитан Чейн, я — Костя Барятинский. Второе: передо мной не Полли, передо мной Анна. Третье: нельзя ни в коем случае допустить у неё нервного срыва или ещё чего-нибудь в этом духе. Нельзя хотя бы потому, что это, мать её так, дочь Императора!

— Всё ты делаешь правильно, — сказал я, открыв глаза. — Полли я постоянно перебиваю.

— ...почему? — хлопала глазами княжна.

— Ну, потому что мы с детства дружим, и нам нет нужды соблюдать этикет, когда мы просто болтаем, — пожал я плечами.

В глазах княжны появился животный ужас.

— ...и мы постоянно будем так просто болтать?.. — прошептала она.

— Да, — кивнул я. — Просто болтай. Не думай. Вообще! Увидишь птичку — тыкай в неё пальцем и кричи: «Птичка!» Время от времени мечтай вслух о нашей свадьбе. И почаще пытайся остаться со мной наедине.

Анна тяжело сглотнула и спросила севшим голосом:

— ...а когда мы останемся наедине?..

— Там уже можно ничего не делать, мы ведь будем наедине, — успокоил я. — Можно просто обсуждать, как ты себя чувствуешь, и планировать следующий шаг. Помни: я всегда на твоей стороне, я тебя защищаю. Договорились?

— ...договорились... — потерянно улыбнулась великая княжна.

Тут послышался топот, и в гараж влетела Надя. Я поднял руки, стремясь её успокоить, чтобы не травмировать и без того трясущуюся от ужаса княжну, но меня опередили.

— Ты! — Надя ткнула в меня пальцем. — Ты приехал и сразу пошёл в гараж! Костя, я, конечно, знала, что свою машину ты любишь больше, чем свою семью, но вовсе не обязательно это так демонстративно показывать! Фи! — Она вздёрнула нос. Впрочем, тут же его опустила и уставилась на «Полли». — А ты! — всплеснула она руками. — Зачем ты ему потакаешь? Или вы тут что-то задумали? — прищурилась Надя. — Вдвоём, в гараже... Ах, вы...

— Надя! — прорычал я сквозь зубы. — Это...

— Я знаю, кто это! — оборвала меня Надя, подошла к остолбеневшей княжне и обхватила её предплечье обеими руками. — Это — моя лучшая подруга с самого детства, и общаться она будет всю поездку со мной. А на тебя мы обиделись, ясно?.. О, дорогая, мне кажется, у тебя немного размазалась тушь. Пойдём ко мне в комнату, я мигом всё поправлю.

Мне тоже уже начало казаться, что маскировка — наложенная, по словам Витмана, самой императрицей, — начала сползать. У княжны немного изменился цвет глаз.

Надя буквально уволокла княжну из гаража. Та напоследок бросила на меня такой взгляд, которым, наверное, награждает любимого хозяина корова перед забоем. Я улыбнулся и показал ей большой палец. Чёрт уж знает, поймёт ли она в принципе этот жест.

Девушки скрылись, а вместо них появился привратник.

— Ваше сиятельство, — поклонился он, — там — господин Пущин, говорят, что к вам-с...

— Ну так проводи его сюда, — вздохнул я.