Глава 12. Чёрный Призрак

Мишель — это был глобальный просчёт с моей стороны. А всё моя проклятая добрая душа белого мага, которая изо всех сил борется с чернотой. Я видел, что Мишелю очень хочется поехать на Игру, но в финансовом плане он эту авантюру потянуть никак не мог. Дорога, проживание — всё это бюджетом не оплачивалось. Предполагалось, что для курсантов такие расходы — мелочь, которую можно даже из карманных денег выделить, не особо напрягаясь. В основном, конечно, так оно и было, но Мишель к богатым родам не относился. Поэтому я, во-первых, предложил его подвезти, а во-вторых, попросил деда оплатить проживание.

Дед, конечно, побухтел. Он не был жадным, но жил в этом мире подольше моего и понимал, как всё устроено. Сделать такое подаяние аристократу — значит, оскорбить. Поэтому я сказал Мишелю, что он мне нужен. Мало ли, вдруг на Игре придётся делать срочную замену, и как раз понадобится мощный Щит.

Мишель такое объяснение проглотил легко и согласился. И вот теперь он сидел в машине рядом со мной, а «Полли» и Надя о чём-то шушукались на заднем сиденье. Ну, то есть, шушукалась в основном Надя, однако великая княжна ей периодически отвечала — я присматривал за ними в зеркало заднего вида.

Задним числом до меня дошло, что Надю на дело подписали далеко не просто так. В Кронштадте великую княжну будут опекать специальные люди, и наверняка не было особой проблемы найти среди них человека, способного подновлять ей лицо. Но Надя была действительно лучшей подругой Полли. И, безусловно, великой княжне было гораздо комфортнее общаться с девушкой, чем со мной. Всё меньше давление на психику.

И всё было бы ладно, если бы я не взял Мишеля. Может быть, по застенчивости Мишель и сумел бы составить достойную конкуренцию великой княжне Анне. Однако он, разумеется, не посвящённый в операцию, сейчас наверняка думал лишь об одном: он, Мишель, едет в путешествие вместе со своей возлюбленной Полли. Да это же шанс!

И как я опять умудрился забыть, что имею дело с подростками, для которых «любовь» — это не физическое упражнение, помогающее снять стресс, а... А вообще хрен пойми что — тёплое, большое, невесомое и волшебное.

Неудивительно, что с самого начала поездки я был мрачнее тучи. Переводил взгляд с дороги на зеркало заднего вида, оттуда — на молчаливого Мишеля и обратно. Ехали пока по Петербургу. Было ещё довольно раннее утро, открывались магазины. И когда я проезжал мимо одного из них, «Полли» вдруг подала голос:

— Ко... стя, ты не мог бы остановиться ненадолго здесь? Мы ведь не очень спешим?

Мысленно я поставил Наде высший балл. Уж не знаю, как она обработала свою подругу, но та стала чувствовать себя в роли Полли значительно увереннее.

— Как прикажете, ваше величество, — машинально ответил я так же, как ответил бы настоящей Полли. И только когда, прижимаясь к тротуару, бросил взгляд в зеркало и увидел исполненный ужаса взгляд, понял, какую ерунду сморозил.

«Полли» дрожащей рукой ощупала своё лицо. Лицо было бледным.

— Костя, ты смущаешь Полли! — ледяным тоном сказала Надя, тоже всё прекрасно осознавшая. — Что ты хотела, дорогая?

— Я-а-а-а?.. ...хотела?.. — пролепетала та.

Она, кажется, забыла уже не только, чего хотела, но и в каком городе находится. Повернула голову, посмотрела в окно, и тут же лицо её оживилось.

— Я хотела зайти в этот магазин.

— Хорошо, — кивнул я.

Возникла заминка. Возникла очень хреновая заминка. Потому что Полли уже выпрыгнула бы из машины. Но великая княжна такого себе даже представить не могла. Она ждала...

И Мишель, чёрт бы его побрал, сориентировался раньше меня.

Он открыл дверь, второпях едва не выпав на тротуар, после чего выскочил, отворил дверь для своей возлюбленной и предложил ей руку. Как только дверь захлопнулась, я уронил голову на руль.

— Ну чего ты так переживаешь? — спросила Надя. — По-моему, пока всё идёт лучше некуда!

— И это ты называешь «лучше некуда»? — спросил я с тоской. — Мы едва от дома отъехали, а она уже палится, как банан в ведре с картошкой.

— Так! — Голос Нади изменился. — Во-первых, что за «палится»? Я на Владимира ругаюсь, когда он позволяет себе подобные словеса, а тут такой удар в спину от родного брата! А во-вторых, «банан в ведре с картошкой» — недостаточно изящная метафора для данной ситуации, ты не находишь? Пусть будет «золотая рыбка в аквариуме с гуппи».

Я поднял голову и посмотрел в зеркало на Надю.

— У нас на курсах, в холле, стоит огромный аквариум, — пояснила та. — Там жили гуппи, потом к ним подселили золотую рыбку.

— И чем всё закончилось? — спросил я.

— Она их съела.

— Супер, — вяло обрадовался я. — Пошли, посмотрим, что там происходит. Мы, как-никак, опекаем императорскую дочку.

— Ой, правда! — встрепенулась Надя и сама выскочила из машины.

* * *

Внимание великой княжны привлёк, как оказалось, книжный магазин. Лавка только открылась, хозяин — плешивый сухонький старичок — ещё зевал. А «Полли» ходила между рядами с мечтательным выражением на лице.

Я вдруг подумал, что великой княжне вряд ли вообще когда-либо доводилось бывать в магазине — любом, не только книжном. Книги, как и любые другие вещи, особе императорской крови наверняка доставляли по первому капризу. Но богатых, пестрящих яркими корешками полок, вживую она не видела никогда. И сейчас буквально оказалась в раю. Из которого, судя по выражению лица, вытащить её в ближайшие пару часов будет невозможно.

— Зачем тебе книги? — не отставала от подруги Надя. — Мы едем всего на пару дней.

— Пару... дней... — прошептала забывшая обо всём «Полли». — ...пару... дней...

И решительно вытащила с полки первую книгу. На неё легла вторая, третья, четвёртая. Потом великой княжне стало тяжело, и она отнесла всю стопку на стол, за которым сидел хозяин магазина. Старичок немедленно прекратил зевать, в глазах его загорелся золотистый свет.

Я решил предоставить переговоры Наде, сам отыскал Мишеля, который, затаив дыхание, наблюдал за Полли, держа в руках для отвода глаз раскрытую книгу.

— Я и представить не мог, что она так много читает, — шёпотом поделился со мной Мишель.

— Это хорошо или плохо? — в тон ему отозвался я.

— Что может быть плохого в начитанности? — обратил Мишель ко мне удивлённый взор.

Я пожал плечами и щёлкнул пальцем по странице, на которой была раскрыта книга. Мишель не глядя схватил с полки медицинский атлас. Заметил это, видимо, только сейчас.

— Ой. — Он покраснел и поспешил закрыть раздел под названием «Жѣнскыя рѣпродуктивныя систѣма». По иронии великого рандома открыл раздел «Мозгъ», и я одобрительно кивнул. — Какой конфуз, а если бы она подошла узнать, что я читаю...

Конфуз был бы маловероятен, потому что великая княжна понятия не имела, кто такой Мишель, и зачем он ей нужен. А если бы, паче чаяния, она всё же заметила бы его и соблаговолила заглянуть в книгу, то вряд ли подумала бы о Мишеле что-то дурное. Внутренний мир Анны был устроен очень сложно.

— Полли! — взвыла Надя, согнувшаяся под тяжестью книг. Она шагала к столу вслед за подругой, у которой в руках была точно такая же стопка. — Зачем тебе столько?!

— Они мне говорили, что продолжения про «Космическую принцессу» не существует! — воскликнула «Полли». — А на самом деле она просто влюбилась в бедного безродного работягу с астероида! Ты представляешь?! От меня скрыли целых двенадцать книг!

Я хмыкнул. Почему-то думал, что наша «принцесса» читает философские трактаты и классическую литературу, а речь, оказывается, идёт о тупейшем приключалове. Этой «Космической принцессой» многие в Академии тайком зачитывались. Не только девушки, кстати говоря.

Уж не знаю, почему, но в этот момент я почувствовал к Анне большее расположение. Как будто сумел разглядеть в ней живого человека.

— Ну хорошо, а эти-то двадцать зачем? — простонала Надя.

— Это спин-офф, — отрезала великая княжна, закрыв таким образом дискуссию. — Будьте добры, отнесите книги в мой экипаж, а вот это я возьму с собой.

Она взяла книжку в цветастой обложке, изображающей принцессу в розовом платье рядом с каким-то оборванцем на фоне космоса. Они держали в руках псевдофутуристические пистолеты и палили лучами в разные стороны. «Космическыя прiнцѣсса, часть восьмыя: Любовь не должна умѣрѣть», — гласила надпись на обложке.

Великая княжна вышла из магазина, уже погруженная в чтение. Надя повернула голову и посмотрела на меня беспомощным взглядом.

— Я ничего не смогла сделать, Костя!

— Ну, ты старалась, — вздохнул я. — Что ещё ты могла? Вырывать книги у неё из рук?

— Триста пятьдесят восемь рублей за всё, — сообщил старичок, невидимый из-за стопок книг.

Надя неподобающим образом икнула, услышав сумму. Наверное, великая княжна в принципе не отдавала себе отчёта в том, что в мире существуют деньги. А Мишелю, судя по звукам у меня за спиной, сделалось плохо. Он поспешил вернуть медицинский атлас на полку.

— Ладно, — пробормотал я, подходя к столу. — Надеюсь, деда не перешибёт инфаркт... Вы ведь возьмёте чек?

— От господина Барятинского я готов взять одно лишь честное слово, — улыбнулся мне старичок.

— Чек надёжнее, — улыбнулся я в ответ и достал книжку. — Да и обналичить проще... Мишель! Ну что ты стоишь? Давай, во имя великой космической любви.

Мишель поднял внушительную стопку книг. Надя придержала ему дверь, пока я вписывал сумму в соответствующую графу.

* * *

На этом, собственно говоря, с маскировкой было покончено. Великая княжна исчезла. Нет, она, конечно, присутствовала в машине, выглядела как Полли и даже иногда издавала звук переворачиваемой страницы. Но говорить с ней было бесполезно.

Зато я впервые увидел, как у неё горят глаза. Может быть, в обычной жизни эта девушка и напоминала темпераментом снулую рыбу, но когда она погружалась в чтение любимой книги, можно было увидеть её настоящую.

Я ловил себя на мысли, что хотел бы посмотреть, как она читает, будучи в своём облике. И господь услышал мои молитвы...

— Надя! — сказал я, стараясь, чтобы в голосе не звучало подозрительных ноток.

— Что? — повернулась ко мне Надя.

Она, лишившись собеседницы, грустно смотрела в окно.

— Вам с Полли никуда не надо? Ехать пятьдесят километров.

— Ой, да ты пролетишь эти километры за пару минут! — отмахнулась Надя.

— Точно?! — с нажимом переспросил я.

Надя уловила интонацию и посмотрела на великую княжну.

— Ох-х... — выдохнула она и засуетилась. — Эм-м-м... Полли, дорогая, ты не хочешь ли... М-м-м... Давай заглянем вот в эту милую ювелирную лавку?

— Нет, — откликнулась Анна, не отрывая глаз от страницы.

— Но там же те самые серьги, о которых я тебе рассказывала! — взмолилась Надя. — Просто посмотри и скажи, идут ли они мне.

— Идут, — сказала Анна и перевернула страницу.

Лицо её продолжало неуловимо изменяться. Мишель, слава богу, пока ничего не замечал.

Ладно. Если гора не уходит от Магомета — Магомет уйдёт сам.

— Заправиться надо, — сказал я и, мигнув поворотником, свернул к заправке. — Мишель, поможешь?

— Конечно, — сказал Мишель, который совершенно очевидно не имел понятия, что происходит на заправках и какая там может понадобиться помощь.

Это была последняя заправка перед трассой, ведущей на Кронштадт. Я подъехал к первой же колонке. Вернее, почти подъехал.

Откуда взялся этот блестящий чёрный автомобиль, я даже понять не успел. Он просто проплыл справа от меня, подрезал и остановился.

— Уё... — сдержался я, чудом успев оттормозиться в сантиметре от бампера.

Девушки сзади вскрикнули. Впрочем, Анна, кажется, вскрикнула потому что сюжет книги выполнил какой-то неожиданный поворот.

— Надя, разберись тут, — сухо сказал я. — Мишель — на выход.

Мы с ним вышли одновременно. И тут же из машины высыпали пассажиры — четверо парней и одна девушка. Все они были нашими ровесниками и носили учебную форму, но — не нашей академии.

О чём-то оживлённо болтая, они разминались, щурились на солнце. Водитель снял «пистолет» с держателя и открыл крышечку бензобака.

— Эй, уважаемый! — крикнул я. — Вас кто обучал так ездить?

Водитель — коротко стриженный шатен с тонкими усиками — смерил меня равнодушным взглядом.

— Боюсь, тот человек больше не даёт уроков, поищите в своём городе, сударь, — ответил он.

Я опустил взгляд на то место, куда едва не врезался и увидел номер. Номер был московским. А ещё до меня запоздало дошло, что подрезал меня «Чёрный Призрак».

— Это болельщики московской команды, — пробормотал стоящий рядом со мной Мишель.

— Да это же князь Барятинский! — воскликнул полный парнишка, который выбрался с пассажирского сиденья.

Тут на меня воззрились все.

— Ого, сам господин Барятинский! — капризным голосом произнесла девица. — Какая встреча, какая честь для нас!

Тут они все переглянулись и как-то по-идиотски захихикали. Я понял, что моё терпение за это утро потрепали уже достаточно.

— Вот что мы сейчас сделаем, — сказал я, дождавшись, пока хихиканье утихнет. — Вы вернёте шланг на место, сядете в свой рыдван и проедете к следующей колонке. Тогда я сделаю вид, что ничего этого не было.

— Ох, как страшно! — Девушку заслонил широкоплечий малый с неприятным взглядом колючих глаз. — И что же нам сделает господин белый маг? Подарит корзину цветов?

Разразившись хохотом, толпа удалилась в здание заправочной станции.

— Какие нахалы, — сказал опешивший Мишель. — Не понимаю, чего они пытаются таким образом добиться?

— Добьются — узнают, — сказал я, подошёл к «Призраку», вытащил шланг и поставил «пистолет» на место. — Там, в багажнике, трос — подай, будь добр?

К тому моменту, как заподозрившие неладное мажоры выбежали на улицу, я уже врубил задний ход. Трос натянулся, и «Призрак» нехотя отполз от колонки.

Дебилы бежали, размахивая руками. Я улыбнулся и тоже им помахал через ветровое стекло.

— Костя, тебе не кажется, что ты создал опасную ситуацию на ровном месте? — спросила с заднего сиденья Надя.

— Уверен в этом, — пожал плечами я. — А что поделать? Извиняться уже поздно.

Великая княжна продолжала читать. Надя подновила ей маскирующее заклинание, но та едва ли заметила такую мелочь.

Я вышел из машины, снял трос, свернул его и бросил в багажник. Потом вернулся за руль и, обрулив проигравшего холодную войну «Призрака», подкатил к колонке.

— Этих колонок тут ещё пять штук! — ворчала Надя.

— Я умею считать, — огрызнулся я.

— Ох, Костя...

Я вновь выбрался наружу. Тут уместно задаться вопросом, почему же озверевшие московские гости уже не окружили меня и не попытались натворить непоправимых глупостей. Секрет заключался в Мишеле, которого я оставил в авангарде. Он просто выставил свой знаменитый Щит, и вся пятёрка дебилов дружно по нему размазалась. Тот, широкоплечий, даже упал.

Теперь они, как актёры немого кино, шли вдоль Щита, ощупывая его руками, и пытались найти, где он заканчивается. Зная Мишеля, я мог предположить, что заканчивается он далеко, правда, продержится не долго. Всё же уровень у него был — такой себе.

Вставив «пистолет» в бак, я подошёл к Мишелю, хлопнул его по плечу и протянул купюру:

— Достаточно. Оплатишь топливо?

— А ты?.. — покосился он на меня.

— Справлюсь, — улыбнулся я.

Мишель отменил Щит, взял деньги и поспешил к зданию заправки. Москвичи угрожающе надвинулись на меня.

— Ты... — прошипел широкоплечий с холодным взором. — Да как ты...

— Знаешь, чем отличается белый маг от чёрного? — перебил я, удобно устроившись на капоте своего автомобиля. — Чёрный тебе ещё и шины бы пробил. Добро пожаловать в столицу.

Сзади меня загудела колонка, дёрнулся шланг, и топливо полилось в бензобак.

— Да я... — дёрнулся широкоплечий, но водитель внезапно проявил наличие мозгов и положил руку ему на плечо.

— Не надо, Валерий, — сказал он и улыбнулся мне. — Один-ноль, господин Барятинский. Мы тоже умеем ценить изящество решений. Позвольте выразить вам своё уважение.

Он протянул мне руку. Я внимательно осмотрел ладонь, перевёл взгляд на улыбающееся лицо.

— Не желаете представиться? — спросил я.

Водитель нисколько не смутился, ощерился ещё шире.

— О, разумеется! Евгений Иммануилович Анохин, к вашим услугам. Моё имя, увы, не так известно, как ваше.

Ситуация нравилась мне даже меньше, чем в самом начале, когда дебилы проявляли открытую агрессию. Теперь этот Евгений улыбался, демонстрируя запредельную доброжелательность, а все остальные стояли полукругом и, затаив дыхание, будто чего-то ждали. Чего?

Вспомнилось одно из идиотских «развлечений» в приюте, где я рос: плюнуть на ладонь и пожать кому-нибудь руку. После этого можно было носиться по коридорам и радостно вопить, что идентификационный номер такой-то отныне — персона нон-грата, с ним нельзя разговаривать и тем более нельзя прикасаться к нему, иначе станешь таким же. Ну, в соответствующих возрасту и образованию выражениях.

Вряд ли местные аристократы развлекаются подобным образом.

— Константин Александрович Барятинский, — сказал я, встав с капота, и пожал руку Евгения.

Как только его пальцы сомкнулись на моей ладони, у меня потемнело в глазах. В руку как будто вонзилось сотни три иголок, и они с каждым мигом проникали всё глубже.

— Очень! Очень приятно, Константин Александрович! — мурлыкал Евгений под довольные смешки друзей. — Приятно поставить вас, наконец-таки, на место. Вы, кажется, думаете, что столичное происхождение позволяет вам задирать нос? Это не так! Даже то, что вы по недоразумению входите в Ближний Круг, не даёт вам такого права. Мой род был основан ещё когда Москва была столицей Российского царства, и Барятинские моим предкам на охоте ружья заряжали!

Я тряхнул головой. Боль была адской, но я, глядя на наши сцепленные руки, не видел никакого оружия. Видел лишь едва заметные искры, как будто звёздочки из комикса, порхающие вокруг наших ладоней. Против меня применили какую-то черномагическую технику. Ясный день — черномагическую, мог бы и не уточнять.

Девять из десяти человек сейчас бы визжали в голос, умоляя прекратить, и, судя по перекосившейся роже Евгения, он уже начинал удивляться, почему я не издал ни звука. Техника явно вытягивала из него силы нещадно.

И что ему предложить в ответ? Шарахнуть чем-нибудь таким же черномагическим? Мужественно вытерпеть? Или…

— Взаимно приятно, господин Анохин, — сказал я и, невзирая на боль, сжал ладонь крепче. — Мне искренне жаль, что вы так восприняли мои действия. Поверьте, у меня и в мыслях не было кичиться происхождением или членством в Ближнем Кругу. Приношу вам свои глубочайшие извинения.

Глаза Евгения раскрывались всё шире и шире. Боль у меня в руке не утихала, но зато ладонь Евгения издала еле слышный хруст.

— А-а-а-а-ай-яй-й-й! — завизжал Евгений.

Он дёрнулся — тщетно, попытался разжать мои пальцы свободной рукой — только насмешил. Тогда он бросился на колени и завыл. По щекам его текли слёзы.