Глава 20. Так сошлись звёзды

Уже темнело. Я лежал на кровати и дремал, наслаждаясь тем, что ничего не происходит, тем, что в отеле тихо и спокойно. У меня были хорошие шансы вскоре вовсе провалиться в глубокий сон до самого утра. Сон, который поможет мне завтра на Игре чувствовать себя бодрым и отдохнувшим, что само по себе — залог победы. Я лениво ворочал в голове мысль о том, что надо бы встать, расстелить постель, раздеться...

И тут в дверь постучали.

— Господь, тебе что, совсем скучно? — простонал я, протирая глаза.

Впрочем, когда я подошёл к двери, сна у меня не было уже ни в одном глазу. Умение моментально просыпаться — необходимая компетенция для человека, который вёл такой образ жизни, как я. Ну и стоять сбоку от двери, спрашивая, «кто там?» — тоже.

— Эт-то я, Мишель, — пробормотали за дверью.

Сердце ёкнуло. Я открыл дверь, и глаза увидели подтверждение тому, что зоркое сердце заподозрило сразу.

Мишель был пьян вдребезги, он даже стоя на месте качался. Бутылка дешёвого коньяка в его руке была пуста примерно на одну восьмую.

— Заходи, — сказал я, проанализировав ситуацию.

Мишель упал в кресло, я подвинул столик, звякнули стаканы. Отобрав у Мишеля бутылку, я плеснул в стаканы: себе — побольше, ему — поменьше.

— Ну, за победу Сопротивления, — сказал я.

— Да, — кивнул Мишель.

Чокнувшись, мы выпили. Мишель поморщился и закашлял. Я подумал, не заказать ли в номер закуску. Но тут же рассудил, что Мишель вырубится раньше, чем её принесут, а мне и так нормально — во-первых, и пить много не собираюсь — во-вторых.

— Что случилось? — спросил я.

Мишель с трудом сфокусировал на мне взгляд. Секунд десять отчаянно ловил мысль по всей своей окутанной туманом голове, потом выпалил:

— Она не настоящая!

— Очень хорошо, — кивнул я. — А кто?

— П-п-полли.

Я налил ещё, но поднимать стакан не спешил.

— В каком смысле — не настоящая?

— Она со мной разговаривает!

— Да брось. Она разговаривает всегда и со всеми.

— Ты-ы-ы... не дослушал!

— Извини. Продолжай.

— Она разговаривает о книгах. И... и о книгах. И ещё — о других книгах...

Аргумент был сильный. Истинная госпожа Нарышкина в книгах читала только заголовки и аннотации, насколько я мог понять. Это ей было необходимо, чтобы изредка в разговоре обронить название модного романа.

— Она совсем другая, — продолжал Мишель. — И ей со мной интересно. И... И вообще...

— Полли — это Полли, — сказал я. — У неё семь пятниц на неделе. Ну захотелось ей на время поездки превратиться из светской львицы в книжного червя. Ничего такого...

— Её подменили, — настаивал Мишель. — Я сомневался. Но теперь — уверен!

Я мысленно костерил всю изученную вселенную на чём свет стоит, когда в дверь вновь стукнули. На этот раз — аккуратно, тихонько.

— Извини, — сказал я и встал.

Мишель охотно извинил. Он схватился за стакан.

На этот раз я открыл дверь, не спрашивая, кто там, и увидел хорошо знакомую мордашку Аполлинарии Андреевны.

— Очень хорошо, что ты зашла, — прошептал я и выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь. — Анна, послушай, я всё понимаю, но тебе необходимо вспомнить, чему тебя учили. Как изображать Полли правильно. У меня сейчас в номере сидит пьяный Мишель, которому ты совершенно вскружила голову! Это бы ещё ладно, но он уверен, что тебя подменили. Потому что настоящая Полли никогда бы не стала так увлечённо рассуждать о литературе...

Говоря, я наблюдал за изменениями лица «Полли». Но изменений не было. Что странно. Потому что великая княжна уже бы опустила взгляд, покраснела, побледнела, пролепетала бы, что она — бесполезная бездарность, может, даже ударилась бы в слёзы. Однако она смотрела на меня широко раскрытыми глазами и улыбалась. А потом — потом зазвучала негромкая нежная музыка. И я осекся.

— Стоп... Что?

— Да это же я! — Полли — настоящая Полли! — хихикнула. — Не узнал? Решила сделать тебе сюрприз.

— Сюрприз?! — задохнулся я. — Ты как тут... Тебя же охраняют!

— Да ну их! — надула губы Полли. — Право, мне это ужасно надоело. Столько времени прошло — и никаких покушений! Я решила дать похитителям хотя бы шанс!

Слово «дура» дрожало у меня на губах, готовое сорваться.

— Полли... Ты понимаешь, что на кону — твоя жизнь?!

— Ах, ну к чему им моя жизнь? — отмахнулась Полли. — Не волнуйся, Костя. Насчёт шанса я пошутила. Дождалась, пока маскировка спадёт, и по улице шла в своём натуральном виде.

Доля правды в её словах была. Полли как таковая не должна интересовать похитителей. Ну, по крайней мере, тех, которых мы все с нетерпением ждём.

— Я уже как будто бы сплю, — сказала Полли. — Ночью ко мне никто не станет заглядывать, чтобы не потревожить сон. А что там с Мишелем? О чём ты сейчас говорил?

Невероятным усилием воли я заставил себя успокоиться и посмотреть на ситуацию свежим взглядом. Конечно, Полли нужно возвращать на пост как можно скорее. Но... Но, может, сначала её можно немного использовать в своих целях?

— Ты должна поговорить с Мишелем, — решился я. — Пусть он убедится, что ты настоящая. И объясни ему, что в таком возрасте начать напиваться каждый день — это очень скверная инвестиция в будущее. Скажи, что ты такое времяпрепровождение категорически не одобряешь.

— Вообще-то я приехала для того, чтобы повидать тебя, — надула губы Полли. — У меня не так много времени, чтобы тратить его...

— Я тоже очень рад тебя видеть, — перебил я. — Но, пойми. Мишель...

— Поняла, — закатила глаза истинная и беспримесная госпожа Нарышкина. — Показывайте своего Мишеля, господин Барятинский.

* * *

Пока я сидел в коридоре на подоконнике и ждал Полли, из своей комнаты вышла Надя и села рядом со мной.

— Дамы не сидят на подоконниках, — лениво заметил я.

Спать хотелось до ужаса.

— Воспитанные молодые люди — тоже, — отметила Надя и положила голову мне на плечо. — Костя, я так устала...

— «Объект» даёт жару? — усмехнулся я.

— Нет, она вообще почти не разговаривает. Наедине со мной ведёт себя так, как привыкла. Да и я боюсь лишнее слово сказать. Всё-таки кто я, и кто она...

Я молча приобнял сестру, та закрыла глаза. Вздохнула:

— Домой хочу.

— По Вовке соскучилась?

— Фи, какой ты...

— Да ладно. Чего там у вас? Серьёзно всё?

Надя молча дёрнула плечом. Я вздохнул:

— Ну, ты же понимаешь...

— Костя, я всё понимаю!

— Рассказала бы «объекту». Она бы увлеклась. Княжна и мастеровой — представляешь, какой сюжет? Почти как в книжке...

— Костя, мне лень и неудобно бить тебя локтем в живот.

— Сочувствую...

Посидели немного молча. Хорошо так было. Спокойно. И даже почти не нужно притворяться. И вот на этом «почти» мне вдруг стало так тяжко, что хоть вой. Ну с кем я в этом мире могу полностью расслабиться и быть собой? Да ни с кем. Вот оно — проклятие попаданца. Всю жизнь ты — свой среди чужих. Даже если эти чужие становятся родными.

— А кстати, почему ты тут сидишь? — спросила Надя. — Ты ведь один живёшь.

И тут дверь моего номера открылась. В коридор вышла Полли.

— Ну как? — шёпотом спросил я.

— Уснул, — отозвалась Полли.

Надя подняла голову, широко раскрыла глаза. Перевела взгляд на дверь в свою комнату, на Полли, опять на дверь, снова на Полли.

— О, Надин, рада тебя видеть! — Полли небрежно исполнила книксен. — Скорее бы всё это безумие закончилось, мы могли бы куда-нибудь сходить вместе...

— Полли?! — сдавленно выкрикнула Надя. — Ты что здесь делаешь?

Она вскочила, я тоже поднялся на ноги.

— Зашла в гости. Ты не рада? — надула губы Полли.

— Я... Рада, но... Это...

Я бы сказал, что это. Но, боюсь, услышав такое словечко, обе дамы грохнулись бы в обморок. Поэтому я немного перефразировал:

— Опрометчивый и неразумный поступок. Но что сделано — то сделано. Ты убедила Мишеля, что ты — это ты?

— Приложила все усилия, — проворчала Полли. — Однако, учитывая его состояние, я не уверена, что утром он вообще вспомнит о моём визите. Как можно было довести несчастного юношу до такого?!

— Это не мы, — сказал я. — Твоя преемница вскружила ему голову, а Анатоль лишил алкогольной девственности.

— Ну так скажите уже Андре́, чтобы хотя бы он оказал на него влияние!

На пару секунд меня словно парализовало. Потом я во внезапном порыве шагнул к Полли, обнял её и поцеловал в щёку.

— Полли, ты — гениальна!

— Ах, господин Барятинский, как же поздно вы это заметили! — отмахнулась покрасневшая Полли.

* * *

Провожать Полли отправились мы втроём: я, Надя и Андрей. Андрея я взял по двум причинам: во-первых, для толпы. Всё-таки один я двух дам в случае чего защитить, может, и смогу, но это доставит изрядно хлопот. Во-вторых, по дороге я включал его в ситуацию.

— Мишель под влиянием Анатоля морально разлагается, — говорил я. — Отцовской руки в воспитании не чувствуется абсолютно, своих средств у парня нет. А тут вдруг вкусил богемной жизни. Представляешь, что с ним будет потом?

— Представляю, — сказал невозмутимый Андрей. — Мелкий чиновник с трясущимися руками, мечты которого не простираются дальше бутылки с дешёвым пойлом.

Мы шли вдвоём, девушки — впереди. Мы не выпускали их из виду.

— Попробуй с ним подружиться, — сказал я. — Он, мне кажется, пойдёт за любым, у кого воля сильнее. То есть, по сути, вообще за любым.

— Волю можно закалить...

— Вот! Об этом я тебя и прошу.

— Что ж, принимаю вызов. Но Анатоль может помешать.

— С Анатолем я поговорю, — пообещал я.

— Буду весьма признателен. А сейчас — не проявлю ли я чрезмерного любопытства, поинтересовавшись, почему мы провожаем госпожу Нарышкину посреди ночи в другую гостиницу?

— У неё там остановилась подруга из Москвы, — соврал я, не задумываясь. — Договорились встретиться. К утру Полли вернётся.

— Ясно, — легко принял Андрей такое объяснение.

Может, конечно, и не принял, но сделал вид. Потому что был очень воспитанный.

На подступах к гостинице, похожей на небольшой дворец, стали попадаться автомобили, в которых сидели люди. «Стерегут великую княжну, — подумал я. — Это полный...»

Если уж семнадцатилетняя девчонка под влиянием внезапно пришедшей в голову блажи смогла от них улизнуть незамеченной, то что говорить о профессионалах! А на дело пойдут настоящие профессионалы.

С другой стороны, похищение — это более сложная процедура, чем побег. Но всё-таки... Не знаю.

— Подождёшь тут? — попросил я.

Андрей кивнул и остановился у фонарного столба. Я один довёл девушек до крыльца, сунулся к дверям, окинул взглядом сонного швейцара.

— Чисто, — сказал я. — Надя, давай.

Надя, отойдя с Полли в тень, подняла было руки, чтобы наколдовать той личину великой княжны, как вдруг совсем рядом с ними раздался мягкий голос:

— Это не нужно, благодарю вас.

И появился Витман.

Надя и Полли тихонько вскрикнули, даже я содрогнулся. Витман же спокойно взял Полли за руку, повёл её к крыльцу. Швейцар открыл дверь.

— Вас ждут в вестибюле, ваше высочество, — сказал Витман.

Полли, остановившись в дверях, обернулась, помахала мне рукой. Я махнул ей в ответ. Когда дверь за ней закрылась, Витман повернулся ко мне.

— Так вы знали? — спросил я.

— Господин Барятинский, вы нас... недооцениваете. — Витман достал длинную сигарету и закурил, сотворив огонёк из пальцев.

— Зачем отпустили?

— У меня, как вы знаете, дочь такого же возраста. И родительский опыт говорит: если семнадцатилетней барышне что-то взбредёт в голову — лучше это что-то допустить и проконтролировать, чем запрещать. Госпожа Нарышкина находится под сильным давлением, а ведь её не готовили с детства к работе внедрённого агента. Я решил, что свидание с вами поможет ей, так сказать, выпустить пар.

Я покачал головой. Недооценил я тайную канцелярию, вот уж правда.

— А вот эта ваша невидимость...

— Мы — люди-тени, Константин Александрович, — улыбнулся Витман. — К сожалению, эти способности есть не только у нас, н-да... Вы не задавались вопросом, почему Агнесса Кондратьевна постоянно ходит с лорнетом?

— Были подозрения, что штуковина непростая.

— И ох какая непростая, — подтвердил Витман. — Не нужно и её недооценивать. А теперь — покойной ночи, Константин Александрович. Постарайтесь выспаться. Завтра у вас — важная Игра.

Мы с Надей и Андреем шли по ночному городу обратно, к своему отелю. Оставалось перейти последнюю дорогу, как вдруг послышался рёв мотора. Я схватил за плечи своих спутников, придержал их — и вовремя.

Мимо нас пролетел, отчаянно сигналя, «Чёрный призрак». Спустя мгновение он уже скрылся.

— Опять они! — воскликнула Надя. И, подумав, добавила: — Мне страшно...

— Просто развлекаются, как умеют, — пожал плечами Андрей.

— Да если бы... — пробормотал я.

В гробовом молчании мы пересекли дорогу.

* * *

— Меня тошнит, — пробормотал Мишель, когда мы сели в машину.

— Словами не передать, как я тебе сочувствую, — сказал я, выруливая с парковки отеля.

Мы выдвигались на Игру прежним составом: я, Анна, Надя и Мишель. И если Мишель и Анна всю ночь хотя бы спали, то мы с Надей этим похвастаться не могли. Особенно я.

Вернувшись ночью в отель, мы с Андреем разбудили Анатоля, который хоть и тоже был подшофе, но меру знал и реальность воспринимал адекватно. Когда двое друзей с не предвещающими ничего хорошего лицами объяснили ему ситуацию, он даже спорить не стал — покорно собрал вещи и «переехал» в комнату Андрея.

Мы же перетащили тело Мишеля в его постель. Андрей остался с ним в номере, а я вернулся к себе. Только после этого смог позволить себе роскошь закрыть глаза. Сейчас в них как будто песка насыпали. Да ещё Мишель начал ныть.

— Мне действительно плохо! — проговорил Мишель.

Я покосился вправо и убедился, что лицо Мишеля сделалось практически зелёного цвета. Конфуз был неизбежен.

— Полли? — позвал я.

— Что, простите? — встрепенулась та, оторвав взгляд от книги.

— Ты не могла бы помочь Мишелю?

— Я? Помочь?

— Его укачало.

— О... Я попробую.

Наклонившись вперёд, «Полли» протянула руку и коснулась виска Мишеля. Закрыла глаза, губы её зашевелились.

Мишель был до такой степени плох, что даже никак не отметил тот факт, что его касается возлюбленная.

Опять появился свет, и крохотные пылинки, которые поднимались к пальцам Анны, пока она отводила их всё дальше. Спустя несколько секунд к лицу Мишеля вернулся нормальный цвет.

— Сделала всё, что смогла, — сказала Анна, откинувшись на сиденье.

— Спасибо, — поблагодарил оживший Мишель. Цвет его лица постепенно обретал естественный оттенок. — Кстати, хотел спросить. Вы не знаете, почему со мной в номере теперь живёт Андрей?

— Так сошлись звёзды, — философски заметил я. — А что?

— Он разбудил меня, засунув в холодный душ, — пожаловался Мишель и чихнул. — А ещё я даже не помню, как вчера уснул...

— Ну вот, теперь будешь запоминать, — обнадежил я, сворачивая на парковку. — Заодно и к закаливанию привыкнешь... Ладно, ребята. Идём. Пожелайте мне удачи.

* * *

— Все мы видели, господа, сколь убедительно выступали наши команды в предыдущем этапе, — торжественно начал ведущий. — Напомню, что первый день Игр был посвящен оценке физической подготовки обеих команд, и это было весьма впечатляюще! Однако сегодня нашим игрокам предстоит задача не менее интересная. Взгляните на эти стены, дамы и господа! — Он обвёл рукой форт. — Они таят в себе немало опасностей. Вы наверняка уже обратили внимание на флаг. — Он показал на флаг, развевающийся на самой высокой башне форта. — Победителем будет признана команда, которая доберётся до него первой. Сегодня не возбраняется применение никаких магических навыков! Разрешается использование личного оружия. Пусть каждый из наших игроков продемонстрирует всё, на что он способен! Внимание, уважаемые зрители. Внимание, господа игроки! Игра началась!

Грянул пушечный выстрел.

И в ту же секунду мы, стоящие посреди плаца, в буквальном смысле слова провалились сквозь землю.