Глава 21. Подземелья

Для Сержа и других игроков «провал» не стал неожиданностью.

— Так я и думал, что они начнут с подземелий, — едва успев оглядеться, объявил Шнайдер. — Этого добра тут полно. Говорят, что Кронштадт буквально изрыт катакомбами. И даже соединен подземным туннелем с материком.

— Ну, в туннель, если он и правда существует, нас вряд ли пустят, — улыбнулся Серж. — Кронштадт всё же — военный объект, это не игрушки. А нам нужно понять, где мы находимся.

— Я полагаю, в подземельях форта, — сказала Элина.

— Да. Скорее всего.

Мы стояли посреди коридора — узкого, с полукруглым потолком. До того низким, что до него можно было дотронуться рукой. Коридор уходил в обе стороны и казался бесконечным. Темноту разгонял магический фонарик, который зажгла Элина.

— Нужно искать путь наверх, — сказал Серж. — Ваши предложения, господа? Куда двигаемся? Направо, налево?

— Всё равно, — обронил Шнайдер. — Перед тем, как перенестись сюда, мы стояли в точке, максимально удаленной от флага.

Он присел на корточки, провёл рукой над каменным полом. Камень расчертила огненная линия, которая образовала овал.

— Мы — вот тут, — сказал Шнайдер, ткнув пальцем в нижнюю часть. — Флаг находится тут, — на противоположной стороне овала вспыхнул огненный флажок. — Мы, как видите, равноудалены от нужной точки по обеим дугам. Соответственно, в какую бы сторону ни пошли — цели достигнем с равной скоростью.

— Если мы сейчас действительно здесь, — я коснулся того места, где Шнайдер обозначил нашу группу, — то идти нужно сюда. По правой дуге. То есть, направо.

Шнайдер обернулся. Надменно спросил:

— Это почему же, господин Барятинский? Оттого, что так желает ваша правая пятка?

— Оттого, что вот здесь разрушена часть стены. — Я коснулся левой стороны овала. — И, когда мы поднимемся наверх — неизвестно, как будем преодолевать это препятствие. А правая стена форта цела. Там я никаких разрушений не заметил.

— Отлично, Костя, — похвалил Серж. — Действительно, теперь я припоминаю, что с левой стороны часть стены обвалилась. Я, честно говоря, и внимания на это не обратил... Идёмте, господа.

Шнайдер пренебрежительно фыркнул, но спорить с Сержем не стал. Мы двинулись по коридору.

Для того, чтобы через сотню шагов увидеть, что дальнейший путь перегородила решётка.

— Элина? — спросил Серж.

Девушка понятливо кивнула. Подняла руку. Вокруг ладони вспыхнули искры.

Я ждал, что решётка раскалится и расплавится, как это было с доспехами рыцарей. Но проходила секунда за секундой, а решётка даже не думала нагреваться.

— Не поддаётся, — пробормотала Элина. — Видимо, металл усилен магией.

— Попробуй ещё раз. Усиль воздействие, мы поможем. — Серж положил руку Элине на плечо.

Я встал с другой стороны, обвил запястье Элины цепью. Через мгновение почувствовал, как девушка забирает мою энергию. Сама она побледнела и стиснула зубы. Искры плясали вокруг ладоней Элины бешеным хороводом, но решётка не поддавалась.

— Не могу. — Элина опустила руки. — Эта магия сильнее нашей! Мы не сумеем её разрушить, даже все вместе.

— И что делать? — спросил Боровиков.

— Думать. — Серж прислонился к стене. — Возможно, эта решётка означает, что мы выбрали не тот путь. Что этот проход закрыт, и для того, чтобы подняться наверх, нам следовало изначально двигаться в другую сторону...

— Я так и говорил! — объявил Шнайдер. — Это Барятинский сбил нас с толку своими дурацкими предположениями! Возвращаемся?

— Видимо, да. — Серж выпрямился.

— Не прислоняйся больше никуда, — посоветовала Элина. — Ты весь выпачкался, — и принялась отряхивать спину Сержа.

— Постой. — Я поймал её за руку.

Повернул ладонь Элины к себе, рассмотрел.

— Что? — удивилась Элина. — Ты никогда не видел пыль?

— В том-то и дело, что видел, — отпуская руку девушки, пробормотал я. — И это — не пыль. — Я мазнул пальцем по стене, в том месте, где к ней прислонялся Серж. Присмотрелся. — Это штукатурка.

— Какие глубокие познания! — восхитился Шнайдер. — В перерывах между занятиями в Академии ты подрабатываешь маляром?

Я, не слушая этого безмозглого индюка, повернулся к Боровикову.

— Афанасий. Твоё заклинание — ветер, так?

— Ну да, — удивился Боровиков.

— Мне нужно, чтобы он подул на эту стену. Как можно сильнее.

— Что ты задумал, Костя? — вмешался Серж.

— Проще будет показать, чем рассказывать. Афанасий?

Боровиков, взглянув на Сержа, пожал плечами. Поднял руку.

В следующую секунду в стену туннеля ударил порыв ветра. Штукатурка посыпалась на землю.

— Ещё, — приказал я.

Но Боровиков и сам уже понял, что от него требуется. В этот раз ураган ударил мощнее и прицельнее. И вскоре стало видно, что в том месте, где Серж прислонялся к стене, каменная кладка отсутствует. Вместо неё — деревянный щит, задекорированный под камень.

Элина ахнула.

Сверкнула молния — до Шнайдера тоже дошло, что происходит. Он присоединился к Боровикову.

Щит будто пробило навылет пушечным ядром. За проёмом, ещё дымящимся по краям, мы увидели новый коридор.

— Туда! — с энтузиазмом воскликнул Боровиков. — Лезем!

— Стой, — я поймал его за руку.

— Что? — удивился он.

— И правда, Костя? — спросила Элина. — Это же коридор! Выход!

— Этот коридор — если, конечно, предположение Николая о том, в какой точке мы находились изначально, верно, — не приведёт нас к флагу, — медленно проговорил Серж. — Костя прав. Это, несомненно, выход. Но — не тот, который нам нужен. Этот коридор выведет нас наружу, за пределы форта. А мы должны оказаться внутри него.

— И что же делать?

— Искать другой коридор.

— Есть предположения, где? — фыркнул Шнайдер.

— Есть.

Я двинулся вдоль стены, противоположной той, где мы только что обнаружили выход. Повёл по ней пальцами.

— Если коридор должен вести внутрь форта, логично, что начинается он где-то здесь.

Я повернулся к Боровикову.

— Афанасий. Ветер — сюда!

Боровиков кивнул. По коридору снова пронесся порыв ветра. И скоро мы обнаружили ещё один задекорированный щит.

Шнайдер пробил его молнией.

— Идём! — скомандовал Серж. — Первым — я, за мной — Николай, дальше — девушки и Костя. Последним — Афанасий.

Мы пролезли через пробитое Шнайдером отверстие в щите. Оказались в коридоре, на вид ничем не отличающемся от того, из которого только что выбрались. Но далеко уйти не успели.

Первой их заметила Кристина. Завизжала так пронзительно, что у меня заложило уши.

Я машинально схватил её за руку, сместился так, чтобы загородить собой.

— Что?! — крикнул Серж. Он, идущий первым, остановился.

— Т-там, — всхлипнула Кристина.

Она дрожащей рукой показывала в ту сторону, откуда мы пришли. Элина обернулась и тоже взвизгнула.

Сначала мне показалось, что пол и стены туннеля шевелятся. И лишь потом я понял, что по ним ползут пауки. Огромные, величиной с ладонь, они приближались к нам.

Первым опомнился Боровиков. По туннелю пронёсся ветер. Часть насекомых сдуло, но остальные, казалось, только прибавили скорости. Мы пошли быстрее, потом побежали. Не помогло. Пауки догоняли. Расстояние между нами стремительно сокращалось.

Шнайдер метнул пучок молний. Они прочертили по полу и стенам огненные дорожки, но пауков гибель товарищей не остановила.

Кристина попыталась вырвать у меня свою руку. Я понял, что в следующую секунду она в панике кинется прочь. Бросив нас, убежит далеко в темноту туннеля. Прикрикнул:

— Успокойся! Это всего лишь пауки! Они даже не кусаются. Ну, подумаешь, догонят...

— Я их до смерти боюсь, — чуть слышно прошептала Кристина. Губы у неё дрожали. — Понимаешь, до смерти!

Я остановился. Кристина расценила это по-своему. Прижалась ко мне и спрятала лицо у меня на груди.

Н-да. Вот уж чего я не ожидал от отважной контрразведчицы — так это детских страхов... Ладно. С фобиями будем разбираться позже.

— Не бойся, — сказал я Кристине. — Одной рукой обнял её, другую вытянул вперёд.

Щит.

Пауки, наткнувшись на невидимую стену, остановились.

— Видишь? — сказал я Кристине. — Я их держу. Дальше не пропущу. Уходи... Все уходите! — Я обернулся к Сержу и остальным.

— А ты? — крикнул Серж.

— Выдавлю эту дрянь из туннеля и догоню. Раз уж наши барышни наотрез отказываются путешествовать вместе...

Я сделал шаг вперёд. Пауки пытались ползти дальше, но натыкались на магические искры Щита и осыпались на пол.

— Тебе хватит ресурса? — прокричал Серж.

— Надеюсь. В любом случае, кроме меня, кандидатов нет. Элина — тоже белый маг, но она на эту дрянь даже смотреть спокойно не может. А ты — капитан, ты должен вести команду.

Отвечая Сержу, я шаг за шагом продвигался вперёд. Скоро дохлых пауков под ногами стало так много, что раздался хруст. Кристина снова вскрикнула.

— Кристина! Сюда! — позвал Серж. — Афанасий, уведи её!

— Идём, — услышал я голос Боровикова.

Не оборачиваясь, приказал Кристине:

— Уходи с ним.

— Но...

— Я сказал, уходи! Мне ты ничем не поможешь.

Больше Кристина не спорила. Скоро за спиной всё стихло.

Я продолжил продвигаться вперёд. Усилив Щит, пошёл быстрее. Серж опасался напрасно. Магического ресурса у меня было ещё достаточно.

Я добрался почти до конца коридора. Дохлые пауки уже устилали пол так, что этот мерзкий ковёр доставал мне до щиколоток. Они лезли и лезли, но я теснил тварей.

А потом картина вдруг резко поменялась. Пауки остановились. И, словно внезапно передумав, бросились прочь.

Я, помедлив, опустил Щит. В нём больше не было надобности. Пауки убегали от меня так же стремительно, как незадолго перед этим пытались нас догнать. Я увидел, как их поток сквозь отверстие, пробитое Шнайдером, вытек в основной коридор. Как пересёк его и двинулся дальше — в тот туннель, куда не пошли мы.

Шевелящаяся лента просачивалась сквозь пробитый щит и исчезала в темноте.

Ну, и что это значит? Противник, столкнувшись с превосходящими силами, принял решение отступать? Возможно... Но я не привык оставлять за спиной угрозу. Тем более — исходящую от врага, чьи намерения не ясны. Паукам ничто не мешает в следующую секунду «передумать» ещё раз и снова устремиться вслед за нами.

Решили скрыться в тоннеле? Отлично. Там-то я вас и закупорю.

Я быстро выбрался в основной коридор. Сквозь отверстие в щите проник в тот, где скрылись пауки. Пробежал десяток шагов, следуя за шевелящейся лентой — которая всё быстрее и быстрее втягивалась в темноту.

План был прост: устроить в тоннеле небольшой обвал. Мне ведь не запрещено применять магию. Оттого, что из кладки вывалится полсотни камней, коридор не обрушится. А пауки, намертво замурованные в нём, помехой нам уже точно больше не станут.

Я остановился. Сосредоточился: аккуратно выдергивать камни из старинной кладки — это тебе не стены в театре проламывать.

Пол под ногами дрогнул раньше, чем я выломал первый камень. А в следующую секунду во всю мощь взвыло чувство опасности. Я не успел даже оглянуться — на меня обрушился водопад камней.

Щитом я прикрылся машинально, на рефлексах. Успел даже удивиться: как так?! Я ведь ещё ничего... А в следующую секунду стало не до раздумий. Свод коридора надо мной начал рушиться. И каждый из валящихся сверху каменных обломков был больше моей головы.

Я бросился бежать. В ту сторону, где скрылись пауки — о том, чтобы вернуться туда, откуда пришёл, нечего было и думать, эта часть коридора обвалилась первой.

По Щиту грохотали камни. Держать Щит становилось всё труднее, ресурс таял с бешеной скоростью.

Я бежал — уже понимая, что происходит нечто, явно не запланированное организаторами Игры. Будь на моём месте кто-то другой, он бы уже погиб.

Как в водовороте.

Как под ударами каменного голема.

Как под колесами грузовика...

Я споткнулся о каменный обломок и упал. Щит, на это мгновение лишившийся контроля, дрогнул. От тяжёлого удара по затылку я потерял сознание.

Сколько провалялся в отключке — не смог бы сказать. Время в этом каменном мешке как будто застыло.

Дико болела голова. Перед глазами плыло, картинка размывалась. Моё ночное зрение засбоило, кажется, впервые в этом мире.

«Сотряс», — поставил я себе диагноз. Попробовал ощупать затылок и не сумел сдержать стон.

Кровь... Что ж, остаётся надеяться, что каменный обломок всего лишь стесал мне кожу. Если бы проломил череп, вряд ли бы я сейчас двигался... Я нащупал в кармане куртки прозрачный зелёный кристалл — амулет. Перед началом Игры нас снабдила ими Элина.

«Это целительские амулеты, — объяснил Серж. — Однократного действия, другие правилами не допускаются. За использование кристаллов снимают баллы. Так что постарайтесь их применять лишь в самом крайнем случае».

«Как работают эти амулеты? — спросил я. — Что они делают?»

«Да как обычно. Как все целительские. Затягивают раны, справляются с вывихами и ушибами».

Я вспомнил обглоданного пираньями Юсупова. И то, как следы зубов на его лице затянулись прямо у меня на глазах. Спросил:

«А более серьёзные повреждения?»

«Более серьёзных повреждений на Играх не бывает, — улыбнулся Серж. — Это ведь спортивно-развлекательное мероприятие, а не война».

Ну да. Для кого-то, может, и развлекательное...

Я сдавил в пальцах зелёный кристалл. И застонал от облегчения. Боль и тошнота уходили быстрее, чем уползали пауки по коридору.

Вскоре я сумел подняться на ноги. Ощупал затылок — цел.

Оглядевшись, только и проговорил:

— Н-да.

Та часть коридора, откуда я пришёл, была полностью завалена обломками кладки. Мне, судя по всему, снова повезло — я бежал от обвала быстрее, чем он догонял. Меня зацепило лишь самым краем.

— Ну и что это значит? — вслух спросил я. — Опять за старое, да? Покушения продолжаются?

В случайность обвала я не верил. Впрочем, как не верил и в то, что сумею доказать его неслучайность.

Вон, наверху часть стены обрушилась — так, спрашивается, почему бы не обрушиться подземному коридору? Именно в тот момент, когда в него забежал один не в меру ретивый игрок из команды Императорской Академии? Случайность, господа. Чистая случайность! Жаль юношу, очень жаль. Такие надежды подавал...

Игру, возможно, уже остановили. Возможно, меня уже ищут.

А возможно, тот, кто это устроил — тоже безумно рад встрече, Венедикт Георгиевич, давно не виделись! — сумел убедить коллег, что обвал — всего лишь часть игрового сеттинга. Или как уж это правильно называется. Что я и должен был оказаться тут, в наглухо запечатанном каменном мешке.

Я же не знаю, по каком алгоритму идёт Игра! Может, нас и планировали последовательно отсекать друг от друга — чтобы до заветного флага добрался кто-то один.

Ладно, чёрт с этим. Сейчас моя задача — выбраться. Рассуждать буду потом. В идеале — вместе с Витманом... И, стоило вспомнить о Витмане, меня будто током ударило.

А что, если покушение на меня — это не покушение как таковое, а часть плана по похищению принцессы?! Что, если фальшивую Полли раскрыли, и сейчас устраняют охрану великой княжны? Что, если и Кристину, пока я тут прохлаждаюсь, засыпало в одном из тоннелей?!

С этой мыслью я уже бежал.

О том, чтобы вернуться обратно — то есть, пробраться сквозь заваленную часть, — и думать было нечего. Оставалось надеяться на то, что я каким-то образом сумею выбраться, направившись в противоположную сторону.

На бегу я приглядывался к стенам коридора. Если здесь есть замаскированные ходы — увижу.

Но ничего подобного не попадалось. Этот коридор вообще не выглядел «игровым», если можно так выразиться. Не чувствовалось в нём той прилизанной антуражности, что была в первом.

Я вдруг впервые с тех пор, как оказался в Кронштадте, понял, что чувствую дух этой суровой крепости. То, что сейчас старинный форт приспособили под развлечения, ничего не значит. Я отчего-то был уверен, что в случае необходимости легендарный Кронштадт в мгновение ока превратится в то, чем и является — мощный и надёжный заслон, закрывающий столицу от врага.

Повинуясь внезапному порыву, я провёл рукой по древней кладке. Мы с тобой — одной крови. И кто знает — может, лишь поэтому я не погиб. Сама крепость, почуяв родственную душу, не позволила меня погубить...

Чёрт, да что за чушь?! Я встряхнул головой, решительно изгоняя из неё романтические бредни Кости Барятинского. И едва не врезался в стену.

Тоннель закончился тупиком.