Глава 37

Демон

Окинул взглядом сидящих напротив друзей.

Алтран, как и всегда, был собран и подтянут. Белоснежные волосы собраны в косу, темно-синий мундир наглухо застегнут, черные сапоги начищены до блеска. Хоть сейчас на прием к родителям отправляй. Аж противно. Шучу, конечно. Этот аккуратист не раз спасал мою шкуру и от гнева отца, и от Морнэмира. С высшим магистром у нас были особые отношения. Морнэмир считал, что королевский сынок будет обузой настоящим боевым магам. К тому же, своё место среди обучающихся в канцелярии я получил по праву рождения, а не добивался его потом и кровью. Сперва меня задевало такое отношение высшего магистра ко мне. Стоило мне появиться на пороге канцелярии, как я тотчас поймал на себе тяжелый недовольный взгляд Морнэмира. Весь вид высшего стал более мрачным, стоило отцу лично назначить его моим наставником. Ещё не зная, что меня ждёт, я лишь улыбался и восторженно расспрашивал великого воина о сражениях и службе. Морнэмир отвечал не слишком охотно, но всегда давал чёткий и полноценный ответ на вопрос. От теории мы достаточно быстро перешли к практике. Каждое занятие, что высший проводил со мной, заканчивалось для меня ссадинами, ранениями и треском костей. Магистр не щадил и не делал поблажек, ведь, как он говорил, в настоящем бою соперник не будет рассуждать о том, что ты умеешь, а что нет. В тот период я был ещё глупым мальчишкой и многое не понимал. Моя магия хоть и была достаточно сильной, но я всё ещё не умел управлять её на всю мощь. Хуже всего дела обстояли с магией воды. Эта стихия совершенно не хотела подчиняться моей воле. Конечно же, Морнэмир этим пользовался, ставя мне в противники сильнейших магов воды. Мне повезло, что сам наставник обладал магией воздуха, не то, клянусь Создателем, он лично выходил бы против меня. Впрочем, таких боев у нас было предостаточно. Часто после поединков я едва мог встать на ноги, чтобы дойти до целителя. Обычно меня сопровождали Алтран или Катос. Их наставники никогда не переходили границу силы, сражаясь с аколитами только на равных. В очередной раз, когда целитель вправлял мне новый вывих плеча, решил, что больше никогда не уступлю ни одному магу. Морнэмир любил повторять, что будущий король обязан уметь слаженно действовать в любой ситуации и против любого противника. Поэтому, стиснув зубы, я день и ночь тренировался, изучая магию, искусство боя на мечах, рукопашного боя. С каждым разом наставнику становилось сложнее побеждать, пока в один прекрасный день, его клинок и магия оказались бессильны против меня. В тот день в глазах Морнэмира я впервые увидел уважение. Потом, время спустя, я понял, насколько эффективны были его тренировки. Да, его методы были ужасны. Но на моих плечах лежит слишком много ответственности. К сожалению, моё возвышение среди боевых магов не сделало наши отношения теплее. Думаю, в глубине души Морнэмир так и считает меня заносчивым оболтусом, что всучил ему король на воспитание.

Алтран был первым, кто протянул мне руку помощи в канцелярии. В прямом и переносном смыслах. Когда я после бессонной ночи тренировок не смог удержаться на ногах на очередной полосе кросса и рухнул вниз, прямо в грязь, этот аккуратист не раздумывая прыгнул следом за мной. Он мог победить, мог стать лучшим на курсе в этот раз. Но беловолосый мальчишка решил, что куда важнее вытащить из ямы незадачливого принца. Не смотря на моё высокое происхождение, здесь все были равны. Отец не терпел поблажек в обучении своего сына и не поощрял особых условий. Да я и не хотел выделяться. После многочисленных советников и слуг, эти мальчишки совершенно различного происхождения были для меня глотком свободного воздуха. Алтран, не смотря на весь свой идеальный вид, оказался отличным собеседником и другом! Прознав про мои проблемы с водой, Алтран вызвался помочь мне с магией. Часами он изучал информацию в библиотеке, что-то записывал, что-то чертил, а после без устали раз за разом выходил против меня на полигоне. Он с лёгкостью соглашался на все мои авантюры, и также с легкостью разделял со мной любые наказания. Однажды мы чуть было не спалили половину канцелярии, вызвав в неё феникса, что был хранителем нашего рода. Мне предстоял экзамен по огненной магии, а Алтрану необходим был доклад о королевском хранителе. Конечно же, можно было узнать информацию в книгах, но кому нужны книги, когда ты можешь вызвать хранителя лично? Вот только одного мы не учли: когда феникс состоит из огня, потушить это пламя невозможно никакой водой. Птица примчалась на мой зов о помощи буквально за пару мгновений, но увидев, что «бедовой бедой» являются всего лишь два оболтуса, решила припадать нам урок. После этой выходки отцу пришлось долго заглаживать свою вину перед высшими магистрами. Я был против втягивать в это Алтрана, но друг даже слушать не хотел о том, чтобы стоять в стороне. Я знал, что если и могу доверить кому-то свою жизнь, то именно ему.

Рядом с Алтраном сидит Ксандар. Самый импульсивный и непредсказуемый из нашего маленького отряда. Дерзкий, местами нахальный, но в тоже время обладающий живым умом, способный находить самые неординарные решения. Ксандар был сыном одного из генералов отца, поэтому не удивительно, что его воспитание прошло в строгости и четкости. Непростой характер тоже был родом оттуда. Наше знакомство нельзя было назвать спокойным или дружеским. Скорее, наоборот. Оно началось со спора и ссоры, что быстро переросла в один из поединков. Причина? Признаться, сейчас я уже даже не вспомню её. Мы постоянно находили причины для ссор. Это могли быть колкие фразы, брошенные в адрес друг друга, случайные толчки, взгляды девушек, замечания высших магистров. Да что угодно. Со временем мы поняли, что мы больше похожи друг на друга, чем могли бы себе представить. Во многом наши мысли сходились. Ксандар оказался отличным стратегом и постепенно мы поладили.

И вот сейчас эти двое сидели напротив меня в комнате и выразительно молчали. И если мысли Алтрана уже не были для меня загадкой, то молчание Ксандара вызывало некое раздражение и напряжение. Обычно, друг не отличался сдержанностью в словах и выражениях. Глубоко вздохнул и, плеснув в бокал воды, посмотрел в окно.

— Хватит уже молчания. Давайте, что там у вас: «Рейнер, ты идиот! Ты поступил необдуманно! Что же скажет король? Ты всех нас подвел и поставил под удар! Где были твои мозги?» Надеюсь, я ничего не упустил? — перекатил воду в бокале, не смотря на друзей.

— Когда ты чем-то обеспокоен, то всегда прячешь это за язвительностью. Впрочем, я бы не отказался знать ответ на вопрос, где всё-таки были твои мозги? И как долго ты ещё собирался скрывать от нас их скоропостижное отсутствие? — Ксандар поднялся со своего места и прислонился к стене напротив меня.

— Видимо, как ты любишь повторять, чрезмерные тренировки всё же отбили мне их, — буркнул я не оборачиваясь.

— О нет, я дело вовсе не в тренировках. Речь о девушке. В твоих крайностях нет середины. Если тренироваться, то до треска костей, если сбегать с занятий, то сразу к аштарам. А если влюбляться, то сразу накануне помолвки, да ещё с чужими обличьем и именем, — протянул Ксандар. — Поправь меня, мой друг, если я упустил что-то.

— Ксандар, — голос Алтрана был также спокоен и невозмутим, как и всегда. — Не думаю, что сейчас стоит обсуждать эту тему.

— Почему же? — темноволосый маг повернулся к Алтрану. — Неужели тебе самому не хочется узнать, как так получилось, что наш неприступный и всегда здравомыслящий Рейн вмиг превратился во влюбленного глупца? Да ещё в такое интересное время. Думаешь, что это случайность?

— Не веришь в любовь, Ксан? — усмехнулся я.

— Не верю в её истинность, Рейн, — в тон мне ответил маг. — Любовь способна лишить здравого рассудка даже самого смелого и яростного воина. Её цель — это подчинение себе всех мыслей, всех чувств. И не важно, какие эмоции ты испытывал до неё, ведь главной отныне будет она. Так не она ли является самым страшным и беспощадным оружием? Но я удивлен, что именно ты попался на это оружие.

— Знаешь, друг мой, любовь не настолько прямолинейна, как кажется. В ней столько граней, что невозможно распознать. В ней все что угодно: и пропасти, и провалы, и старые шрамы. Она и всесильна, но она же и беспомощна, и наивна, и глупа. И всё же, даже забирая силы, она способна дать тебе больше. В конце концов, глупость — самый простительный из всех пороков, ведь в нём нет злого умысла. Так вот, я готов признать, что всё это глупость. Но это моя глупость. И мои чувства. И только мне решать, насколько эта глупость важна в моей жизни.

— Не злись на него, Рейн, — голос Алтрана окрасился нотками веселья. — Поверь мне, он и сам сейчас испытывает нечто подобное. Впрочем, наш неотразимый Ксандар, что не привык к девичьим отказам, впервые растерян и не знает, что делать, ведь девушка в упор не замечает его тонких намеков.

— Тебе бы очень хотелось в это верить, Алтран, но, спешу разочаровать: та, о ком ты подумал, здесь совершенно ни при чём, — Ксан старался говорить безразлично, но в его голосе отчетливо слышались нотки раздражения.

— Кейтрин Дегор, — улыбнулся я. — От чего же она отказалась на этот раз?

— О, ты точно оценишь. Наш друг решил последовать твоему примеру и отправиться с девушкой в горы Атазис, — рассмеялся Алтран. — Вот только леди совершенно не оценила его порыв, поэтому сбежала примерно через пятнадцать минут прогулки по заснеженным склонам.

Я улыбнулся. Рассказы и споры друзей немного отвлекли от тяжелых мыслей о Риэль и адептах, что теряли силу. Ксандар кинул злобный взгляд на Алтрана, а тот мгновенно ответил ему скорченной рожицей. Порой эти двое ведут себя словно соперничающие дети, пытающиеся доказать друг другу кто лучше. Но я-то знаю, что всё их споры напускное.

— Кейт не выносит холода, — усмехнулся я. — Риэль говорила, что она предпочитает тепло и любит собирать ракушки у моря.

При упоминании имени светловолосой девушки, что сейчас спала в больничном крыле, сердце снова болезненно кольнуло. Какой же я всё-таки дурак, что позволил случиться такому, что не нашел способа открыть ей истинного себя. Что ж, за яркие и счастливые дни тьма всегда берет плату скверными и холодными ночами. Алтран и Ксандар, заметив перемену моего настроения, сразу же перестали веселиться. Ксандар вздохнул. Затем, подойдя ближе, легонько хлопнул меня по плечу.

— Мне искренне жаль, что так вышло Рейн. Я бы искренне желал, чтобы все твои надежды на счастье исполнились.

— Надежда умирает последней… Знаешь, Ксан, в моём случае она скончалась ещё до моего появления на свет. Моя судьба была расписана по годам, часам, минутам. Я твердо знал и понимал, зачем нахожусь в том или ином месте. Осознавал, что однажды рядом со мной встанет девушка, что не была моим выбором. Но её выбрало пророчество и предсказатели. И её, и моя судьбы были решены. Каждый из нас знал, ради чего это будет. До тех самых пор, пока мы не прибыли сюда. Я ведь совершенно не предполагал, что подобное вообще может случиться. Но когда Риэль споткнулась, я понял, что не хочу отпускать её из объятий. Смешная, немного растрепанная, но очень острая на язычок. Она не была одной из тех, кто стремиться попасть в объятия, она хотела из них нагло сбежать! Я не думал, что мы встретимся снова, но, Ралват побери, наши встречи становились всё чаще! Конечно же, их нужно было прервать. Но только в ней и вместе с ней я чувствовал искренность и свободу. Это как первый глоток воздуха, после того, как вынырнул из-под воды. Постепенно я понял, что день за днём ищу её в толпе лиц, что ревную даже к Алтрану, — усмехнувшись, посмотрел в сторону друга. — Но, знаешь, что самое страшное? В тот период я уже не мог, не знал, как открыть ей правду о себе. Потому что боялся потерять. Однако, правило жизни номер один гласит, что, если ты не стремишься к поискам решений и ответов, бойся, что они первыми найдут тебя.

Алтран слегка кивнул, опустив голову, размышляя над моими словами. Ксандар убрал руки в карманы и начал старательно рассматривать носки своих сапог. Ему явно было неловко за те слова, что он сказал ранее. Я тоже не спешил говорить, зная, что оба друга хотят мне добра. Но также я знал, что они оба правы. Наши отношения с Анариэль изначально были обречены на провал. У меня есть долг. Её впереди ждет счастливая жизнь. Как только она забудет обо мне. Вот только, хочу ли я, чтобы она меня забывала?

Мысленно тряхнул головой. Сделанного не исправить. Сейчас важно лишь то, чтобы девушка поправилась. К тому же, нам ещё предстоит найти того, кто забивает магию у адептов. Говорят, работа — это лучшее лекарство от разбитого сердца. Видимо, сейчас это мой вариант.

— Алтран, — старался говорить спокойно и уверенно. — Нам необходимо ещё раз проверить списки тех, кто прибывал в академии сразу перед похищениями. Уверен, что мы что-то упускаем.

— Думаю, ты прав. В прошлый раз я сделал копии. Посмотрю там, — друг кивнул. Алтран понял, что разговор об Анариэль закончен. — Хочешь, чтобы я занялся этим немедленно?

— Нет, проверим вместе после отбоя. Сейчас нам надо придумать, как привлечь внимание похитителя на меня. Для всей академии я был и остаюсь обычным заносчивым адептом с неплохим потенциалом. Если мы правы и ему нужны сильнейшие, он не упустит возможность.

— Я знаю, что надо делать, — голос Ксандара прозвучал неожиданно.

— Надеюсь, на этот раз план сработает лучше, чем в прошлый раз с мишенью? — поддел друга Алтран.

— Я не о том, — отмахнулся Ксандар. — Я знаю, что делать, чтобы вернуть Риэль.