Глава 11

Хасан

Ильяс спустился минут через двадцать. Я успел успокоиться и вспомнить, что я стар, серьезен и, вообще-то, с женщинами не гавкаюсь. Кроме одной отборной Стервеллы, которая где-то нашла тумблер, который переключал уважаемого Хасана Алиева в неуправляемого Хамидзе.

А, нет, снова забыл, когда она гордо вышла из дверей школы.

Я прикрыл глаза, сжал пальцами переносицу и старался смотреть куда угодно, только не на эту ядовитую кобру, которая словно специально дразнила. То бедром вильнет, то волосы поправит, то губку нижнюю прикусит. И смотрела она в мое лобовое стекло. Косилась, точнее.

И мои глаза, предатели, не хотели в сторону смотреть, а к ней вернулись.

Ведьма!

Впору было начинать биться головой о руль. Хорошо, что я машину припарковал подальше от ее. Мне на сегодня яда хватило, успокоиться бы теперь.

– Пап, все нормально? – уточнил у меня Ильяс, садясь в машину.

– Конечно. Поехали, у Ризванчика праздник, надо поздравить, – прокашлялся я, заводя мотор.

Вжал газ в пол и собрался выезжать, как меня подрезала… Конечно, она!

Я успел притормозить и уже хотел было выйти и продолжить наш с ней недавний разговор, как Данелия резко газанула, машина вильнула задом, заставляя мой затылок дымиться, и набрала скорость, уезжая вправо.

Этой женщине что, доставляло удовольствие выводить меня из себя? Это тактика такая, чтобы привлечь к себе внимание? Или у нее хобби на грани слабоумия – мужчин доводить?

И мне бы подумать о том, почему именно она так выводила меня из себя, но я был в состоянии невероятного Халка, у которого в голове две мысли: крушить и ломать.

Не до психоанализа было!

Я свернул влево и дышал.

– Пап, мы же недолго? Там одни мелкие будут, мне неинтересно с ними, – Ильяс внимательно посмотрел на меня.

– Недолго, но поздравить должны, иначе обидятся, – согласился я.

– Я бы лучше с Севой погулял, – продолжал драконить меня Ильяс, – надо было его с нами позвать.

– Не надо, – сквозь зубы процедил я.

– Па, почему ты с тетей Даной ругаешься все время? Она хорошая. И добрая.

– Да? – хмыкнул я.

– Да. И красивая.

Меня перекосило так, словно во время перепалки в кабинете литературы экстренно образовались камни в почках, а сейчас они же меня покидали.

Или из меня яд Стервеллы вытекал?

Ладно, объективно она красивая. Фигуристая, аппетитная. Не худощавая селедка, а селедка с формами. И глаза у нее большие, голубые, живые такие. И яростные, когда на меня смотрели.

А я бы себе новые глаза заказал, которые эту женщину никогда не видели! И, очевидно, нужно обновить нервную систему, моя как-то совсем ломаться стала…

– Па, а давай на эти выходные на нашу рыбалку Севу возьмем? – добил меня Ильясик.

– Почему его отец никуда не водит? – хмуро уточнил я.

– Отец от них ушел, тетя Дана и Сева с Арсением три месяца назад в наш город вернулись, после развода родителей.

Очевидное-невероятное! Странно, что ее мужик так долго терпел! Может, и правда к кровати привязывала и оружием угрожала? Я бы не удивился.

– Сева говорит, что у его бати фляга уехала.

– Ильяс! – осадил я. – Что за выражения?

– А как это еще назвать? Он бросил сыновей. Ты бы меня бросил?

– Никогда, – помотал я головой.

– А он бросил. И уехал с какой-то женщиной в отпуск. А тете Дане кота своего отдал.

– Лысого?

– Ага. Альфонс зовут. Сева злится на своего отца.

Значит, Альфонс все-таки кот. Так я и думал…

– Это не по-мужски, – согласился я, – мужчина должен уважать свой выбор. Всего. Работы, хобби и женщины. Если выбрал – иди до конца.

– Как ты с мамой?

– Как я, – опустил я голову.

Ильяс скучал по Насте. Да и я скучал.

За шесть лет мы научились жить вдвоем с сыном. Боль притупилась, осталась ностальгия и тоска по ночам.

Ильяс тяжело переживал ее уход, а мне пришлось быть сильным за двоих, чтобы поднять и воспитать пацана в одиночку.

– Так что, пап? Возьмем Севу на рыбалку? – отвлек меня Ильясик.

– Возьмем, – я не мог отказать сыну.

Не в такой мелочи.

Он быстро рос и скоро начнет отдаляться, жить свою жизнь. Я же хотел научить его как можно бо́льшему, пока он окончательно не повзрослеет. Как мой отец учил меня когда-то. Меня и двух моих младших братьев.

– Классно. Я ему свою удочку дам попользоваться…

Я посмотрел на сына, кивнул и сосредоточился на дороге. Припарковал машину у детского кафе и велел:

– Пойдем. Мы недолго.

Ильяс вышел на улицу, дождался, пока я выползу из машины, потому что спина затекла, и мы медленно пошли праздновать день рождения моего племянника – сына моего двоюродного брата.

Я поздравил Халида с днем рождения сына, подарил подарок пацану и нашел взглядом Камала – своего родного брата.

Он стоял в углу и коршуном следил за кудрявым шайтаном в юбке – своей женой.

– Кама, брат! – обрадовался я. – Оторви взор от жены, посмотри на меня.

– Не могу, брат, – блаженно пропел он, поглаживая бороду.

– Бороду не трожь, не твоя, – заржал я, – она Эмилии принадлежит. Жена разве разрешает свое трогать?

Камал перевел взгляд на меня и нахмурился:

– Что случилось?

– Ничего. Спину сорвал, – отмахнулся я.

– А перекосило тебя по какому поводу? Инсульт? Эмилию позвать, она научилась диагностировать?

– Правильно научилась, ты, Кама, не молодеешь.

– Хасан, что случилось? Не скажешь – сам узна́ю.

– Ты перед старшими своими «корочками» не тряси, не страшно. Кама, брат, отстать по-братски, иначе я Эмилии расскажу, что ты знаешь слово «извини». Бесит меня все сегодня. Настроения нет, спина болит, суставы шалят, пенсия из-за угла глядит с тоской, что мы встретимся и обнимемся еще не скоро. Дай спокойно постоять.

Камал нахмурился еще сильнее, а к нам уже несся ураган Эмилия.

– Здравствуйте, Хасан! – просияла она.

– Привет, шайтанчик, – улыбнулся я, – как дела? Муж не обижает?

Хотя у кого я спрашивал? Если в семье кто-то кого-то и обижает, то точно не Эмилию.

– Вы к нам в гости когда придете? Я вас со Сникерсом еще не познакомила!

– Я купил щетку для пола по цене собаки, – вздохнул Камал.

– Шпица подарил. Черного, – выдохнула Лия и скромно взяла мужа за руку.

Когда надо – она это умела. Но свои лопнувшие капилляры после ее похищения я восстанавливал до сих пор.

Я смотрел на счастье брата, и душа радовалась.

– Пробник собаки. Маленький, черный, пушистый и вороватый. Я предлагал его Уркой назвать, но Лия решила, что Сникерс звучит лучше. Все мои носки украл, у меня каждого по одному, – жаловался Камал.

– Кама, съешь тортика, полегчает, – я хлопнул его ладонью по плечу и скривился от боли в спине.

– Что с вами, Хасан? – испугалась Лия, которая училась на первом курсе меда и уже активно лечила всю семью.

– Спину потянул.

– Нет, глаза у вас грустные. Как у Сникерса, когда Кам у него свои носки отбирает, – выдала Эмилия.

Камал заржал и обратился к жене:

– Лия, мы с Хасаном выйдем на улицу, поговорим? Ты тортик покушай пока и с Алией поболтай, вы же подружились?

– Хорошо, – она даже глаза опустила!

Эмилия ушла к столу с тортом, а мы с братом покинули шумный зал и вышли на улицу.

– Курить будешь? – уточнил у меня Кам.

– И ты не будешь! – отрезал я. – Думаешь, взрослый стал – курить можно?

– Спорим, не догонишь? – подколол меня Кам с улыбкой. – Как дела в клинике?

– Нормально все, – убирая руки в карманы, ответил я, – ты когда курить начал?

– Не начал, это твое лицо просит.

– Ничего мое лицо не просит! – отрезал я. – Спина болит. Сорвал, говорю же!

– Я слышал, Альберт ушел к Всевышнему. Что там с новым владельцем здания?

– Дочь унаследовала, – я старался говорить ровно, но звук «р-р-р» просачивался сквозь каждую букву.

– Все нормально? Аренду не подняла?

– Нет, – пробурчал я, – я у нее его выкупить хочу. Здание целиком.

– И что? Не продает?

Кажется, у меня дернулась щека.

– Она женщина. Они непредсказуемые!

– Как зовут?

– Данелия Штер, – выплюнул я, – Стервелла!

– Что, выгоняет?

– Нет! Просто бесит.

– О как. Интересно… Кстати, Хасан, к родителям пока не ходи, они подружились с тетей Аманат и дядей Али. А у них дочь возраста замужества, хотят тебя с ней познакомить, – сменил тему Камал.

– Третья, – выдавил я.

– Что?

– Третья невеста за этот год, – проворчал я. – Неужели непонятно, что я не хочу жениться? И у Ильяса все нормально! Он не страдает от отсутствия материнского тепла!

– Хасан, шесть лет прошло, может, пора стряхнуть с себя пыль? – осторожно начал Камал. – Настя бы не одобрила. Уверен, она бы хотела, чтобы ты был счастлив.

– Торт хочу, – объявил я, разворачиваясь.

И под задумчивым взглядом брата пошел обратно на праздник, стараясь ни о чем не думать. Поболтал со всеми родственниками, узнал последние новости, забрал Ильяса и поехал домой.

Ужинать мы не стали – на празднике плотно поели.

Домашняя рутина здраво снизила градус моих эмоций. Я проверил уроки у Ильяса, сын пошел играть в какую-то видеоигру с Всеволодом, а я лег в постель и постарался расслабиться.

Спина все еще болела. Я долго переворачивался с боку на бок, чтобы найти положение, в котором было не больно, и сам не заметил, как уснул.

А во сне мне снилась Настя. Счастливая. Она смеялась, ветер трепал ее волосы и подол платья, а я просто смотрел на нее, как когда-то. Давно. В прошлой жизни.

Сделал шаг к ней, но она отдалилась – все так же с улыбкой. Я попытался приблизиться, но чем быстрее я шел, тем дальше она оказывалась.

– Стой! – попросил я, – поговори со мной!

– Ты будешь счастлив, Хасан! Совсем скоро будешь! Я так хочу, – ее голос горным ручейком просачивался в мозг, даря успокоение.

Она послала мне воздушный поцелуй, снова посмотрела на меня взглядом, полным любви и тепла, вот только глаза у Насти стали не зеленые. Васильковые. Знакомые очень. Взгляд этот другой женщине принадлежал.

Настя счастливо рассмеялась, развернулась и исчезла. А я проснулся с колотящимся сердцем и долго смотрел в потолок.