Глава 12

Данелия

Я отложила документы, которые просматривала за кухонным столом, взяла свой стаканчик с кофе и подошла к окну, наблюдая, как медленно падает первый в этом году снег.

И старалась убедить себя, что я не волнуюсь. Совсем не волнуюсь, что мой старший сын сейчас в компании Хамидзе и Ильяса где-то рыбачит.

И даже тот факт, что на Всеволоде были часы с функцией прослушки и определением точной геолокации, а также мобильный, меня не спасал. Я все равно волновалась, потому что не хотела его отпускать с Хасаном.

Когда сын пытался отпроситься в первый раз – я отказала. Во второй – тоже, но уже не так решительно, в третий колебалась, а вчера вечером все же пошла на поводу у Всеволода и позволила. С условием.

Арсений был не в восторге, что Сева возьмет его часы, Сева тоже был не в восторге и сказал, что я его слишком сильно опекаю, а он не с кем-то левым едет, а с новым лучшим другом и его отцом. Втроем.

А я и так лишила сына лучших друзей, когда забрала его и уехала в родной город. И не имела права ему мешать дружить здесь. Да и старший мой всегда был серьезным и ответственным, а рыбалка – это ведь не охота…

Но тревога не отпускала, и я старалась занять голову чем угодно, лишь бы не прокручивать все самые плохие сценарии, которые приходили в голову.

И занялась нашей с Яниной документацией, все сильнее загораясь идеей открыть свою школу. Бизнес-план подруги меня по-настоящему впечатлил, а если все пойдет по плану, то все наши вложения окупятся года через два, учитывая, что нам не придется тратиться на аренду помещения.

Нравилось мне и то, что Янина предложила разделить сферу ответственности. Это минимизировало риски конфликтов и внутреннего дележа власти.

Педагогом я была крайне плохим, а вот в финансовых вопросах я плавала как рыба в воде. Да и огромный опыт работы в компании Дэна у меня был.

Я снова вернулась к столу и набрала Янину.

– Привет, – оптимистично ответила она, – как дела?

– Мне нравится твоя идея. Очень. Я в деле, – сразу же уведомила я.

– Не поверишь, я только что собиралась тебе звонить. Я нашла нам ремонтную бригаду. Завтра приедут составить смету на черновые работы, а мы пока займемся дизайном кабинетов. Думаю, это знак, что мы все делаем правильно!

– Аминь, – засмеялась я, – тогда давай встретимся и все подробно обсудим?

– Сегодня вечером ты свободна? У меня до восьми уроки…

– Свободна, – вздохнула я, – давай вечером в помещение съездим, вместе посмотрим и прикинем фронт черновых работ. Шпаклевку и кое-какие мелочи я уже закупила, решила, что если не найду мастеров – сама буду делать.

– По рукам, – согласилась Яна, и мы тепло попрощались.

Арсений что-то рисовал в своей комнате, кастрированный Альфонс, который уже пришел в себя после операции, спал прямо на кухонной тумбе, а я снова принялась за дело.

Начинать что-то свое было безумно страшно, но еще страшнее было не делать ничего.

Самым простым путем было, конечно, просто сдавать помещение в аренду и спокойно жить на эти деньги, но я хотела доказать самой себе, что я могу и сама чего-то добиться. Наконец, направить свои знания и навыки на свое дело, а не быть тихой тенью моего яркого бывшего мужа.

Доказать себе, что я чего-то сто́ю в этой жизни!

Достойно обеспечить своих детей, дать им лучшее образование, которое только могла. Без оглядки на мнение бывшего мужа. Сама.

Потому что, как показала практика, мужчины не всегда наша стена и опора. Иногда стена рушится и уходит к молодой и красивой, а ты остаешься строить свои стены в одиночестве. В худший момент своей жизни, провожая отца в последний путь.

И приходится заново учиться жить. Мечтать. Вспоминать то, о чем ты мечтала много лет назад, потому что шестнадцать лет у нас с Дэном была одна мечта на двоих – его мечта. Которой мы добивались вместе.

А потом он решил, что желает попробовать новое.

Я аккуратно сложила документы в папку и отправилась к Арсению.

– Ты голоден? – уточнила я.

– Нет. Я рисую, – высунув язык от усердия, Арсений пытался нарисовать портрет какой-то странной злобной Чебурашки с острыми зубами.

– Это что? – не поняла я.

– Лабубу, мам, – так ответил Сеня, что мне даже стыдно немного стало от осознания, как я отстала от жизни.

– Ладно, не мешаю, – вздохнула я и услышала стук в дверь.

Открыла и обрадовалась:

– Привет, мам!

– Здравствуй, зайчонок, – улыбнулась мама, затаскивая в коридор огромную сумку, – вот, закатки вам привезла.

– Ма, сказала бы, я бы забрала! Зачем сама такие тяжести таскаешь? – возмутилась я.

– Ничего, я на машине, а к тебе невысоко, – мягко ответила мама, – забирай. Арсюша уж очень помидорки мои любит, а Сева – лечо. Кстати, где Сева?

– На рыбалке, – сквозь зубы ответила я, – с новым другом и его отцом.

– А мама есть у друга?

– Ма! – возмутилась я.

– А что такого? – не поняла мама. – Ты свободная, красивая, молодая женщина. Все дороги открыты.

– Закрыли тему отца Ильяса, – попросила я и забрала сумку. – Пойдем, чаю попьем.

– Наливай, я пойду Арсюшу поцелую, – согласилась мама.

Я отнесла сумку в кухню, налила маме чай, а себе еще кофе, сделала нам бутерброды и сразу же рассказала про наш с Яниной план. Мама слушала внимательно, не перебивала, а потом просто улыбнулась:

– Лети, моя птичка. Я рядом.

Я прикрыла глаза, чтобы мама не заметила моих слез, и подпрыгнула, когда зазвонил мобильный.

– Алло, – ответила я старшему сыну.

– Ма, ты только не нервничай, все в порядке, – затараторил Сева.

– Что случилось? – Кажется, я пролила на себя кофе, который держала в руке, но даже не заметила этого.

– Мы в травматологии. Ма, все хорошо, все живы! Я цел!

– В какой травматологии? – ахнула я. – Адрес, быстро!

– Мам!

– Адрес! – рявкнула я, не узнавая свой голос.

Сева быстро продиктовал адрес, а я, на ходу надевая обувь, крикнула маме:

– Присмотри за Арсением!

– Дана, позвони мне из больницы, – попросила мама, стоя на пороге прихожей.

– Обязательно, – согласилась я, накидывая куртку.

Схватила ключи от машины, телефон сунула в карман и побежала к машине. Так и знала, что Хамидзе нельзя было доверять ребенка! Он с собой-то справиться не может, не то что с двумя подростками!

Зачем я отпустила с ним Севу?! Зачем?

Я прыгнула в машину, вставила ключ в замок зажигания и… Ничего! Машина снова отказалась заводиться, а Хасана, который бы ее завел, рядом не было. Трясущимися руками я попыталась вызвать такси, но машин не было! Да что ж за день такой сегодня?

Нервозность сегодняшнего дня достигла апогея, когда я смотрела на приложение для вызова такси, которое уже три минуты никак не могло найти для меня машину.

И моя, зараза, не заводилась!

Я вышла на улицу и зло пнула машину по колесу.

– Что-то случилось?

Я обернулась и заметила обеспокоенного парня в костюме доставки еды.

Подозреваю, что выглядела я слегка неадекватной в тот момент.

А как по-другому, если каждый раз, когда в моей жизни появлялся Хамидзе, даже заочно, то он умудрялся шатать мою нервную систему?

– Сын звонил из больницы, я очень волнуюсь, а машина не заводится.

– Поехали, – согласился парень, – только мой рюкзак придется вам надеть, чтобы вы смогли держаться за меня.

– Давай, – сразу же согласилась я.

Я никогда не ездила на электронном самокате в паре. Да и одна никогда не ездила.

Пустой рюкзак немного смещал центр тяжести, а мне пришлось крепко обнять незнакомого парня за талию. Ветер со снегом дул в спину, но я все равно периодически зажмуривала глаза, просто от страха.

И понимала, что, наверное, веду себя не как воспитанная женщина, которая всегда умела держать себя в руках, а как параноик, но по-другому не получалось.

И когда парень остановил самокат у крыльца травматологии, я просто рванула туда, где был мой сын. Влетела в здание, быстро нашла указатель и поспешила в травматологию, начисто забыв, что на мне рюкзак доставки.

Отделение травмы находилось на втором этаже. Я фурией ворвалась туда и сразу же выдохнула, когда заметила целого и невредимого Севу.

И слегка раненного Хамидзе, который сидел как жених на сватовстве и медитировал на свой указательный палец. Палец был забинтован полностью, а бинт кто-то кокетливо завязал в бантик, который и рассматривал Хасан Муратович.

– Что у вас произошло? – Я сняла шапку и убрала ее в карман.

Поправила волосы и строго посмотрел на виновника моей расшатанной нервной системы.

– Мам, все нормально. Просто крючок зацепился за палец дяди Хасана, из-за меня. И вытащить не могли, пришлось сюда ехать. Ну и еще мы с Ильясом поскользнулись и немного упали в воду, Ильяс ногой ударился, а я просто ноги промочил. Вот.

И сын выставил вперед ноги, обутые в резиновые сапоги пятидесятого размера, не меньше.

– Дядя Хасан свои дал.

– Так и знала, что вам нельзя детей доверять! – я сделала обвиняющий жест в сторону Хамидзе, который слегка обалдело смотрел на меня.

А потом…

– Женщина, рюкзак верните, пожалуйста, – услышала я просящий голос за спиной.

– Ой, – я даже подпрыгнула на месте от неожиданности.

Развернулась и встретилась взглядом с парнишкой, который меня сюда привез.

– Простите, ради бога, – взмолилась я.

Боже, как стыдно!

– С сыном порядок? – уточнил парнишка.

– Да, порядок, извините меня, пожалуйста, – тараторила я, снимая рюкзак.

Парень с улыбкой забрал свою вещь и ушел, а Хамидзе насмешливо приподнял бровь. И, кажется, мысленно ржал надо мной.

– Знаете что? – моментально вспыхнула я.

Боже, почему так стыдно?..

Обычно я сдержанная и очень хладнокровная, но этот бородатый зубодер-Хамидзе каждый раз умудрялся вывести меня из равновесия!

– Не знаю. Что? – Он приподнял бровь и выставил вперед указательный палец.

Тот самый, кокетливо забинтованный.

– Мам, это мы с Ильясом виноваты, – вступился за Хасана Сева.

– Что с Ильясом? – чопорно уточнила я, робея под внимательным взглядом Хамидзе.

Он сделал лицо кирпичом, но я во взгляде прочитала все, что он думает обо мне и ситуации в целом. И тоже ответила взглядом, чтобы не начинать новый раунд при детях.

– Следующий! – крикнул врач, выходя из кабинета.

Сева нехотя поднялся, покосился на Хасана, тот строго кивнул и жестом показал, чтобы Сева зашел в кабинет. А мой Всеволод послушно поплелся навстречу доктору, шаркая огромными сапогами по полу.

Я собралась идти с ним, но сын меня остановил:

– Я сам!

– Сева!

– Я не маленький. Сам, – отрезал сын.

Пришлось оставаться в коридоре. В компании насмешливого Хамидзе, который смотрел на меня так, словно готовился съесть и не подавиться.

Интересно, а можно отправить почту в небесную канцелярию и уточнить, нельзя ли сделать так, чтобы мы больше никогда с ним нигде не пересекались?

– Стервелла Альбертовна, тут неврология этажом выше, сгоняй, попроси успокоительное, – посоветовал мне Хамидзе.

– Зачем? Вам же не помогло, – уточнила я, вспыхивая, как сухой хворост, в который бросили спичку.

– Паникерша!

– Безответственный!

– Началось… – азартно сверкая глазами, резюмировал Хасан Муратович.

– Продолжилось! – взвилась я. – Вам детей доверили… Что с вами? Вам плохо?

– Плохо, Стервелла. Мне всегда очень плохо, когда ты появляешься в радиусе пары метров и жужжишь.

– Вы сами-то к врачу только за бантиком на пальце ходили, а спину показать гордость не позволила? – налетела я, когда поняла, что он сидел так, словно боялся пошевелиться.

– Аллахом клянусь, у меня все пройдет, если ты не будешь болтать как обычно!

– А домой вы как добираться планируете? Вы даже сидите с трудом!

– Потому что я хочу сбежать, – доверительно сообщил мне Хамидзе.

– Вам нужен врач! – отрезала я. – Вы в таком состоянии за руль собираетесь? С ребенком?

– Зачем я? Ты поведешь! – уведомил Хасан Муратович, чем окончательно меня обескуражил.