Глава 14

Хасан

Спина болела так, словно в нее вонзились тысячи клыков Кобры Альбертовны! И шел я исключительно на силе воли и вредности.

Дочикилял до кабинета Левона, вошел, упал на кушетку и снова сжал зубы, пока мой совсем не юный друг уже доставал из шкафа шприц и перчатки.

– Ложись, оголяйся. Ты почему не отлежался, как я сказал?

– Выходная рыбалка с Ильясиком.

– И что? Ты такую рыбу поймал большую, что пока вытаскивал – спину надорвал?

– Ильяс поскользнулся, полетел в реку, я его схватил, вытащил и как-то повернулся неудачно, пока его к себе тащил.

– А все потому, что спортом надо заниматься хотя бы два раза в неделю.

– Когда? – изумился я.

– Хотя бы сексом, тоже помогает. И от хмурой морды, с которой ты уже много лет не расстаешься, спасает.

– Нормальная у меня морда.

– Нет, ты правда на сенбернара страдающего похож, – ржал Левон.

– Давай быстрее, – попросил я, разворачиваясь на кушетке.

– Помотала тебя жизнь, Хасан, – с ухмылкой резюмировал Левон, натягивая перчатки.

– Не то слово. И туда мотала, и сюда мотала, – согласился я.

Лег на живот и ждал, пока друг ставил мне блокаду.

Полегчало почти сразу. Так, что я даже дышать начал не через два раза, а через один, а потом и вовсе задышал почти полной грудью. Недолго.

– Друг мой, а это что за очаровательная женщина сегодня так поэтично сравнила тебя с сенбернаром? – начал друг издалека.

– Она не женщина, – душевно признался я.

– Полежи, не дергайся, дай препарату подействовать, – остановил меня Левон, когда я попытался встать. – Почему не женщина? Еще какая женщина. Ух, какая!..

– Левон, оно тебе не надо, – предупредил я.

– Откуда ты знаешь, что мне надо, друг? Или что, такая кобра нужна самому? Ты наконец-то начал вести половую жизнь? – обрадовался он.

– Начал. Вчера ночью на полу спал, – согласился я.

– Я не о том. Ты бы присмотрелся…

– Ты бы тоже зрение проверил, в больнице работаешь все-таки.

– Стопроцентное, – блаженно пропел мой старый приятель, – а что? Она разведена, я тоже. Дети не помеха в нашем возрасте, а язычок у нее…

– Раздвоенный и ядовитый. А еще эта женщина виртуозно умеет выводить из себя. Левон, у меня за несколько встреч с ней даже ресницы седыми стали, сам посмотри.

– Это возрастное, – резюмировал Левон, – я бы приударил за такой.

– Совсем тебе поликлиника чувство самосохранения отрубила, да? – жалостливо уточнил я. – Говорю же: Стервелла она!

– Она мне все больше нравится. Как думаешь, она согласится пойти со мной вечером в ресторан?

– Пригласи в серпентарий, у нее там все свои, – проворчал я.

Левон заржал, а я сел на кушетку, поправил одежду и уставился на своего бесстрашного друга.

– Напомни мне, как ее зовут? Так вдохновился красотой, что имя не услышал. Хасан, дорогой, что с тобой? Геморрой или ты научился подпрыгивать на копчике? Дрыг-дрыг… Ты когда на животе лежал – так не подпрыгивал. С потенцией-то все в порядке? Могу посоветовать хорошего андролога, все анонимно и безопасно.

– Все там работает как надо! – Кажется, я рычал.

Ну не говорить же другу, что я работу отдельной части организма сегодня в коридоре со Стервеллой тестировал, и все поднялось слишком бодро для почти лежачего больного. Шеей даже вертеть не мог, а вот мой младший товарищ очень бодро поднимался, когда глаза-предатели на ее пятно пялились.

Сюр какой-то!

Но не проводить же с собственными частями тела серьезную беседу на тему того, в чью сторону лучше не шевелиться? У меня последняя нервная клетка осталась!

– Уверен? О, я сейчас знаешь о чем подумал? Дудку тебе купить надо. Ну эту, которой кобр диких чаруют в Индии. Твой друг поднимется, кобра успокоится… А ты будешь похож на счастливого сенбернара, а не страдающего. Молчу, молчу.

– Левон, брат, я разве давал повод подумать, что у меня и этой прелестной женщины что-то, кроме скандала, может случиться? – уточнил я.

– Нет, но мы с тобой старые солдаты и знаем, какие ссоры надо заканчивать горизонтально. Вы так ругались, что никого вокруг не видели. Клянусь, Хасан, я хотел по-братски сбегать за раскладушкой и ненадолго уступить вам мой кабинет.

– Старый ты пердун-разбойник, – покачал я головой, – у тебя внуки скоро появятся, а ты все о раскладушках думаешь…

– С твоей спиной, конечно, лучше на кровати. И кобру сверху.

– Да не хочу я ее! – отрезал я. – Если сам только о срамоте думаешь…

Я поднялся, прислушиваясь к ощущениям, и выдохнул: боль наконец прошла.

– Легче? Хасан, как твой доктор заклинаю: отлежись хотя бы пару дней. А потом я тебя к нам запишу на ЛФК для пенсионеров.

– Себя запиши, – посоветовал я.

– Ладно, на Новый год тебе дудку подарю, будешь кобру свою укрощать. Пойдем, провожу.

– Тут сиди! – отрезал я. – Одинокий бродяга любви.

– Что, Хасан, конкурента испугался?

Я хотел ответить, открыл было рот, подумал и просто махнул рукой. Левон снова заржал и увязался за мной.

Стервелла стояла там, где я ее оставил – подпирая собой стену и читала лекцию пацанам, сидящим напротив на стульях.

– Очаровательная кобра, я снова рад вас видеть, – распетушился Левон.

Стервелла нахмурила бровки и… промолчала. А потом взяла и улыбнулась этой тоскливой ондатре в белом халате!

– Как дела? – У нее даже голос поменялся.

Женственный стал, мягкий такой. Она так обычно с сыновьями разговаривала, а сейчас – с Левоном. Я снова поймал себя на том, что в груди со скоростью звука растет раздражение, которое я с трудом мог контролировать.

– Пациент будет жить! В мою смену еще никто не умирал, – продолжал красоваться Левон.

– Значит, вы хороший доктор, – Стервелла захлопала ресничками.

Я не понял, она с ним флиртует, что ли? С Левоном?

– Ильяс, ты как? – громыхнул я.

И втянул воздух носом, стараясь успокоиться.

– Повязку наложили, сказали, через два дня будет бегать, – ответила мне Стервелла.

Снова своим холодным, презрительным тоном!

– Сева? – перевел я взгляд.

– Целый и невредимый, – отчитался Всеволод, с ненавистью глядя на Левона.

Хороший у нее пацан. Правильным человеком может вырасти, если она его сейчас не упустит!

– Мама, поехали! – вскочил Сева.

Левон высоко задрал брови на лоб и покосился на мальчугана, который явно был против того, чтобы престарелый мужик в белом халате подкатывал к его матери.

И почему он мне раньше не нравился?

– Конечно. До свидания, Левон Шотавич.

– Берегите моего друга, вручаю его лично вам в руки. Имейте в виду, что Хасану нужен постельный режим, – сделал последний заход Левон.

– Я учту, – согласилась Стервелла.

Что она учтет? Учтительница ядовитая. Кокетка, блин!

– До встречи, – пообещал лысеющий павиан.

Но Стервелла уже подхватила под локоть сына, помогая ему идти к выходу, и только рукой махнула обескураженному Левону.

– Я отвезу, – велел я Стервелле.

Ильяс шел прихрамывая, а я взял его за локоть, чтобы снова не упал.

– Кого? – не поняла она.

– Тебя и сына твоего, – пояснил я, слыша в собственном голосе раздражение.

– Это предложение?

– Это факт! – отрезал я. – Что, опять машина не завелась?

– Не завелась, – огрызнулась Стервелла.

– А ты заводила? Или просто ключик вставила? Бензин проверяла, может, кончился?

Она развернулась ко мне и смерила своим фирменным взглядом кобры. И так это было уже привычно и правильно, что я расслабился окончательно. И успокоился даже.

– Что? – уточнил я под ее взглядом.

– Жду очередную порцию скабрезностей по типу «не замерзли ли у меня там фиксики за ночь».

– Ты проверяла? Не замерзли? – уточнил я со смешком.

– Хасан Муратович, вы точно в состоянии вести машину? – прошипела Стервелла.

– Точно, не сомневайся, – согласился я.

– Может, я за руль сяду? А то вы ходячая энциклопедия возрастных заболеваний, вдруг у вас снова спину заклинит в самый неподходящий момент…

– Не волнуйся, я договорюсь, и заклинит в подходящий, – хмыкнул я.

Она снова попыталась испепелить меня взглядом, но я уверенно вел всех к своей машине, азартно готовясь к новому раунду состязания со Стервеллой.

Мне что, начинает это нравиться?