Глава 19

Хасан

Я поднялся к себе в кабинет, заперся и смотрел в стену. И пытался успокоить взбесившиеся нервные клетки. Эта женщина умудрялась всю мою нервную систему наизнанку выворачивать.

А я послушно превращался из взрослого мужчины в дурного подростка! У нас даже самый младший братишка Дамик так не фестивалил, как я. Или в сорок два уже можно вести себя как придурок? Списать на кризис среднего возраста и возрастные изменения мозга…

И я не мог сказать, что мне по жизни не хватало острых ощущений. У меня был бизнес и сын-подросток, который добавил седых волос моей бороде.

А острых ощущений я в том году хапнул – пятилетку за два дня, не меньше, когда мы с Камом украли Лию. И больше к экстриму не стремился.

Пока эта красноволосая коза не появилась в моей жизни, и теперь каждая встреча с ней – экстрим.

Заводила она… До колючих ежиков перед глазами. Словно вызов каждый раз бросала взглядом, и я не мог его не принять. Вытаскивала из меня что-то давно забытое, почти похороненное под бытом, делами и тоской. Будила охотничий азарт, который уже много лет покрывался слоем пыли. Пробуждала во мне охотника, мужчину в самом первобытном смысле этого слова.

В дракона огнедышащего превращала, который дымом плюется во все стороны. Этот дракон когда-то был жив и счастлив, а потом слишком долго спал.

Я пытался с ней не пересекаться, но жизнь словно специально соединила нас так, что игнорировать друг друга шансов не было.

Я сделал круг по кабинету, падая в нахлынувшие воспоминания.

Мы с Настей познакомились на работе. Я был молодым стоматологом, еще не получивший бизнес отца в управление, а у нее болел зуб. Она пришла ко мне в слезах и с опухшей щекой, а на приеме чуть не упала в обморок от страха.

Зуб я ей вылечил, а потом начал осаду. Влюбился. И не сразу понял, что у меня был соперник – ее однокурсник Андрей Кузнецов. Но тогда я решил, что Настя – моя, а мои решения не обсуждаются. И я всегда добиваюсь своего.

Я сжал руки в кулаки, вернулся к окну и смотрел, как на машину Стервеллы медленно падал снег.

Ее глаза… Меня сегодня словно на раскаленную лаву поставили, когда я посмотрел в ее глаза. Которые я видел во сне, когда ко мне Настя приходила. И смотрела она на меня голубыми глазами Данелии.

Та половина моего разума, что занималась наукой, знала, что это скорее игры моего подсознания, эти сны. Но мне всегда хотелось верить, что есть другой мир, куда от нас уходят близкие. Мир, где им хорошо, где нас слышат… Там, где они обретают покой.

Я давно загнал эти воспоминания глубоко в душу, решил, что должен жить ради сына, ради братьев, которым я нужен. Взял на себя всю ответственность за семейный бизнес, закопался в дела, как ежик в листья, и жил.

Налил воды, выпил залпом, упал в кресло и погрузился в воспоминания, которые всплывали один за одним.

Словно кто-то нажал кнопку «разблокировать». Хорошие воспоминания, теплые. И если еще год назад они причиняли невыносимую боль, а я гнал их из головы, то сегодня понял, что боли почти нет. Была лишь грустная ностальгия, от которой не хотелось грызть мебель зубами и бегать по потолку.

Я выпил еще воды, а потом позвал Ильдара, вспомнив, зачем конкретно я приехал в клинику. И точно не для того, чтобы поругаться с Данелией, хоть это и знатно взбодрило.

Снова попытался зарыться с головой в работу, но, очевидно, не в этот раз.

Плотину мыслей прорвало, а отвлечься от мыслей о красноволосой Стервелле не получалось. Меня злило, что сейчас она в компании Кузнецова пила кофе. Меня в принципе злил тот факт, что они знакомы.

У Кузнецова что, особый радар на моих женщин?!

Потому что Данелия уже моя. Моя личная кобра, моя головная боль и моя заноза в голове.

И меня к ней тянуло.

И это нужно просто принять!

Как факт!

Я взрослый мужик, мне сорок два года, и пора признать очевидное: эта женщина меня будоражила, нервировала и возбуждала.

И тот сон… Настя как будто реальная…

Я отложил бумаги, сказал Ильдару, что сегодня занят, и вышел на улицу.

Мне нужно было отвлечься.

Машины Стервеллы на парковке не было, а меня перекосило. Я даже почувствовал, как сильно.

Сел за руль и набрал номер Камала.

– Брат, ты дома? – спросил я.

– Дома, заезжай, – лениво ответил Кам. – Ты с Ильясом?

– Нет, он у мамы.

И снова меня перекосило, потому что оказалось, что наши с Даной родители живут в соседних домах.

Я когда Севу отвозил, в соседний дом Ильяса подбросил: сын тоже захотел сегодня остаться у бабушки, как и его друг. Подозреваю, это потому, что он с лучшим другом вечером собрался на прогулку, а от нас ехать далековато.

– Понял. Ждем.

Через тридцать минут я с тортом для Эмилии уже стучал в дверь брата.

Кам открыл сразу, пригласил меня в квартиру и…

– Гав, гав, гав…

Я так обалдел, что замер с тортом в руке, когда на меня напало черное что-то…

– Это кто? – заржал я.

– Сникерс, шпиц, – обиделась Эмилия, хватая песика на руки.

– На мохнатый носок похож, – ляпнул я не подумав.

– Не слушай его, маленький, Хасан пошутил, – зыркнула на меня Эмилия и унесла шпица в гостиную.

– Зато Эмилия довольна, – вздохнул Камал. – Заходи, гостем будешь.

– Еду мне ты накладывай, пока Лия гнев на милость не поменяет, – пробурчал я, входя в гостиную.

Невестка сидела на диване и недовольно косилась в мою сторону.

– Подкрепление пришло, да, Камал? У тебя остроты в адрес Сникерса закончились, теперь Хасан пришел? – уточнил Лия, поглаживая собаку за ухом.

– Лия, мы шутим, Сникерс – прелесть, настоящий сторожевой пес!.. Так Хасана напугал – посмотри, он до сих пор дрожит.

– Носки на меня еще не нападали, – вежливо согласился я.

– Ой, фсе, – Лия сморщила носик и отпустила лающий комок на пол.

Я снова был облаян так, словно он понял, что я его оскорбил. А я сел на корточки и поманил его к себе. Сникерс сразу же сменил гнев на милость, подбежал ко мне и залез на руки.

– Кама, а кто с ним гуляет? – заржал я. – Надеюсь, ты.

– Угу. Мы с ним выглядим, как в мультике «Зверополис», когда белые медведи мыша охраняли, – хрюкнул Кам, но сохранил на лице серьезное выражение.

– Там вроде какой-то другой зверь был, – припомнил я.

– Да какая разница, – махнул рукой Кам.

– Хасан, вы голодный? – спросила Лия.

– Я бы чаю выпил.

– Нет уж, я вчера весь вечер готовила, так что ешьте! – Она вздернула подбородок и гордо ушла на кухню.

– Как скажешь, Эмилия, – согласился я с улыбкой, пока Сникерс пытался схватить меня зубами за бороду.

– Кама, брат, он копия Лии, – развеселился я.

– Не то слово. МиниМы. И оба неравнодушны к моей бороде. Хасан, дай ему свою, моя и так настрадалась, – ржал Камал.

Эмилия накрыла нам стол, забрала собаку и ушла в комнату, оставив наедине с братом.

– Спасибо, шайтанчик, – поблагодарил я ей в спину.

– Пожалуйста, Хасан, – сменила гнев на милость моя невестка.

Я сел за стол, взял вилку и попробовал плов, приготовленный женой брата.

Кам уселся напротив и уже серьезно спросил:

– Как дела? Проблемы?

– Нет, просто заехал, – отмахнулся я.

– Хасан, брат, я тебя всю жизнь знаю, зачем мне врешь? – душевно спросил брат.

– Просто заехал! – уперся я.

– Как скажешь, – согласился Камал. – Кстати, Дамик жениться хочет, скоро звонить тебе будет. Калым собрать надо.

– Аллах, я дожил до этого дня!.. Соберем все, что нужно, – согласился я. – На ком?

– Я сам не очень понял, но, кажется, девушка очень хорошая. Точно хорошая, раз этот обалдуй так влюбился.

– Значит, буду ждать его звонка, – величественно согласился я.

– Я сейчас как мама буду говорить, но и ты, брат, себя не хорони раньше времени, все перед Аллахом предстанем в свое время, – начал Кам.

– Я не хороню, я восстаю. Дай время.

– Ну и отлично. Кстати, Данелия Альбертовна официально разведена, ну вдруг ты не в курсе.

– Я в курсе, – закипел я, – а почему в курсе ты?..

– Потому что последняя женщина, которая нервировала тебе нервы, была Настя. После этого тебя никто не нервировал, ты просто всех слал к шайтану в гости. А Данелию не послал, вот я и поинтересовался, кто она и чем живет… Поговорим?

– Мне сложно, – с трудом признался я, – как будто память о Насте забываю. Виноватым себя чувствую, что к другой такие чувства.

Камал подумал, отложил вилку и спросил:

– А если бы Настя без тебя осталась, ты бы хотел, чтобы она всю жизнь о тебе скорбела? Или желал бы ей счастья?

– Хотел, чтобы она счастье нашла! – сразу же ответил я.

Камал подумал и философски резюмировал:

– Мы не забудем Настю. Никто из нас. Будем чтить ее память всегда, не предадим. Но это не отнимает у тебя право на счастье, брат. Ну а если и второй раз не получится, то я тебя сам пылью посыплю и на пенсию отправлю. Если Данелия откажет.

– Мне откажет? – обалдел я. – Я всегда добиваюсь своего!

Камал ухмыльнулся, встал, налил нам чаю, поставил передо мной кружку и резюмировал:

– Отпразднуем твое возвращение, брат! Пора возвращаться на эротический фронт. Ты еще подумай, погорюй в последний раз, а потом прими решение и действуй. Нельзя терять женщину, которая так тебя нервирует, я тебе точно говорю! Если бы я Лию не забрал, всю жизнь бы локти кусал. Никогда бы себя не простил за это!

– Не напоминай, – душевно попросил я, – я до сих пор горюю по тем нервным клеткам, которые похерила твоя милая жена. Они мои любимые были.

– А сколько счастья она мне каждый день дарит… Женись, брат, а то неудобно. Я женат, Дамик сватается, ты всю семью своим выражением лица пугаешь. Люди скажут, что мы тебя обижаем, неудобно будет. Действуй, пока женщину не увели, я ее видел – красивая, холеная.

– Не подначивай, я и так заведен, – предупредил я.

– Еще чаю? – предложил брат.

– Наливай! – махнул я рукой.