Глава 21

Навь встретила меня холодом, пробирающим нутро. Я обернулась по сторонам в поисках загадочной старухи. Но никого не нашла. Посреди этой мрачной пустыни, заполненной лиловым туманом, казалось, была только я одна. Бескрайнее серое пространство простиралось вокруг. Я попыталась закричать и позвать на помощь, но мой голос утонул в тягучем воздухе. Я вспомнила обо всем, что говорили мне раньше об этом месте. Навь – последнее пристанище бывших живых. Лишь тень нашего мира, тень для теней. А вокруг – болота, туман, цепляющийся за иссохшие ветви берез-мертвяков. Воздух шуршал от шепота ветра, несущего плесень и пыль. У меня не было тела, но я могла разглядеть свои призрачные руки, через которые просвечивали остатки окружающего мира. «Ты могла выбрать жизнь! – насмешкой пронесся в воздухе голос старухи, словно она до сих пор была рядом и наблюдала. – У тебя был выбор». – Это не выбор, – крикнула я в ответ. – Ты просто хотела от меня избавиться, пристроив в другое место. Помогаешь Лебеди? Старуха ответила молчанием, а я расценила это как подтверждение собственной догадки. Лебедь не зря молилась Макоши. И если богиня лично решила вмешаться в мою судьбу, значит, точно расценивала мои шансы вырваться из Нави как вполне успешные. «Вылезу отсюда – обломаю Лебедихе крылья!» А шансы точно были – если у Лебеди вышло, значит, лазейки точно есть, и наверняка не только через шары в новогодних елках! В размышлениях я брела по топям, и мои босые призрачные ноги увязали в черной жиже. Удивительно, но я отчетливо ощущала запахи: пахло прелыми листьями и железом. Я вновь поежилась от холода, невольно бросая взгляд в небо. Хотелось бы увидеть там солнце, но вместо него лишь плотные клубы тумана, такого непроницаемого, что даже луч света не пробьется. «Прав был Финист, когда говорил, что в этом мире придется забыть о свежем воздухе и солнце». И в то же время меня осенила мысль. “Марьюшка!” – Я ведь столько раз слышала, что она может бродить без последствий между мирами, просто потому что знает нужные тропы. А значит, мне лишь стоило найти подходящую. Внезапно туман вспыхнул багрянцем. Небо раскололось, и с грохотом, будто гром среди зимы, длинный огненный росчерк разрезал туман. В плотных клубах проскользила тень, чьи гигантские крылья буквально резали воздух на слои. Тьма расступилась перед огненным дыханием чудовища, которому здесь было не место. Темная жижа болота, будто испугавшись огненной стихии, с чавканьем втянулась в землю, а запах пыли и плесени сменился дымом. – Горыныч, – прошептала я, не веря глазам, когда тень в очередной раз проскользнула сверху, словно искала кого-то. Он рыскал в этой тьме, ревел, изрыгая все новые порции огня, отчего вся Навь тряслась и шла ходуном. Я замерла в ожидании того, что будет дальше, просто глядя, как огонь в очередной раз терзает небеса, невольно любуясь и греясь в этом жутком зареве. Зачем бы ни прилетел сюда Горыныч, какие бы у него ни были цели, возможно, сейчас была моя последняя возможность хоть немного полюбоваться огнем и светом. Я видела, как другие души, такие же, как я, выползали из своих укрытий – кто из-под коряг, кто из-под камней, словно провели там многие сотни лет, и с удивлением все они смотрели в небо. Закрывали глаза и грелись в этих крохах тепла. Я невольно протянула руку к скользящему в небе змею. И в этот момент чудище заложило крутой вираж, словно увидело кого-то внизу, и устремилось ко мне. Потоки воздуха от его крыльев сметали неосторожные души, оказавшиеся слишком близко, но я чудом устояла, когда впереди приземлился этот огромный исполин. Его огромные когтистые лапы вцепились в безжизненную землю, кроша под собой камень. Гигантские крылья застилали весь горизонт, а тело возвышалось надо мной, словно исполинская гора. Огромная пасть, в прежние времена напугавшая бы любого своими острыми зубами и огненным дыханием, сейчас вызвала почему-то лишь усмешку. “А что мне сделает сейчас Горыныч? Я ведь уже и так мертва”. И все же я замерла, разглядывая того, кого долгое время считала чудовищем, похитившим сестру. Я даже ненавидела его раньше, но сейчас это показалось таким смешным и странным. Мы смотрели друг другу в глаза – он в мои призрачные, а я в его зеленые, изумрудные. Такие до боли знакомые, словно я знала их уже долгое время. От Горыныча исходило тепло, словно он нес в себе частичку солнца. К нему хотелось прижаться и обнять. Голова чудовища склонилась ко мне, и я невольно замерла. Протянула бестелесную руку, коснулась острых чешуек на носу… ощутила, насколько они раскалены, но больно не было. Горыныч прикрыл глаза… – Зачем ты здесь? – только и спросила я. Но змей молчал, его веки дрогнули, открываясь, и в отражении его глаз я увидела себя. Белесая тень прежней Змеины. Такая жалкая и беспомощная, одно дуновение огня или ветра – и меня сметет из пространства Нави. Но Горыныч дышал осторожно, словно боялся того, о чем я подумала. Я опустила взгляд вниз, окончательно растерявшись. Взор упал на мощные лапы, на одном из когтей блеснуло что-то знакомое. Я присмотрелась и узнала кольцо. Острая догадка обожгла сознание, и я, не поверив, даже отшатнулась… “Как же я была слепа все это время, как не видела раньше?” В огненных глазах Горыныча я узнала… человека? – Вихрь? – прошептала я. Горыныч кивнул. – Я ведь говорил, что найду тебя, – каждое слово в этой ипостаси давалось ему с трудом. – Возьми кольцо. Оно твое, и я вынесу нас отсюда. Он протянул мне коготь, острие которого венчалось кольцом Медузы. Я попыталась снять его, но мои руки проходили сквозь металл. Тогда Вихрь стряхнул кольцо с когтя, и то со звоном упало на каменную землю. Я пыталась поднять украшение, но безрезультатно. Пальцы не могли даже коснуться металла. Горыныч бессильно взревел. – Должно быть, это все Навь. Пока ты здесь, ничего не выйдет. Садись ко мне на спину, и я вынесу нас отсюда. – Наверх? – я посмотрела туда, откуда спустился змей. Казалось, в этих клубах дыма и тумана не существует никакого верха. – А откуда, по-твоему, я прилетел? Помнишь тот разлом, который мы обходили, пока шли по лесу? Мне пришлось вернуться и пролететь через него, чтобы найти тебя. – А остальные? Где они? – Финист с Иваном остались в лесу, охраняют Лебедь и Елисея. Когда все случилось, мне было уже не до сохранения тайн. Он низко склонил голову, чтобы я могла взобраться к нему на шею. Я вцепилась в острые выступы, ведь казалось, меня может снести потоками ветра. Прежде чем взлететь, Вихрь когтем подцепил кольцо с земли. Несколько взмахов огромных крыльев – и его лапы оторвались от земли. Плотные клубы туч окутали ледяными объятиями. Горыныч мчал вверх, делая один взмах за другим, но с каждым последующим воздух становился все плотнее. Чем выше мы вырывались, тем сложнее становилось лететь. Пространство превращалось в кисель. Вихрь уставал. Я видела, как все сильнее напрягаются его мышцы, как тянутся сухожилия под крыльями, словно готовые вот-вот разорваться. Но Змей не сдавался, летел на пределе, а в небе еще даже не появился просвет. Навь нас не отпускала. Точнее, меня. Я была мертва и принадлежала ей. – Ничего не получится, – крикнула я, стараясь пересилить ветер. – Вихрь, все кончено! Я должна остаться! Горыныч взревел. – Нет… – разобрала я в этом реве, и змей метнулся куда-то чуть ниже, в сторону. Сквозь плотный туман показался скальный выступ – небольшая площадка на совершенно отвесной стене обрыва, вдоль которого мы взлетали. Горыныч приземлился на ней, тяжело дыша, цепляясь за камни для небольшой передышки. – Я не сдамся, – прорычал он. – Мне нужно несколько минут, и мы полетим дальше! Но я понимала, что он обманывает себя. Навь не выпустит меня так просто. И кольцо Медузы, на которое мы так рассчитывали, совершенно не помогало. Я тихо сползла с его спины, касаясь ногами каменной земли, проверяя свою гипотезу. Стоило мне только перестать быть обузой, как дыхание Горыныча стало ровнее. Без меня ему было легче. Несуществующее в моей душе сердце защемило болью. Стало так горько от осознания того, что все кончено. Я не могла позволить Вихрю пытаться меня вытащить отсюда – будет упрямиться, умрет. Он сломает крылья и упадет – мы оба рухнем камнем на дно навьего царства. Только я уже мертва, а его еще можно спасти. – Вихрь, послушай, – начала я, подходя к морде дракона. Мне хотелось погреться в его тепле еще немного. Я коснулась его теплой чешуи, прикрыла глаза и ткнулась лбом в самый кончик носа. Должно быть, со стороны мы казались горой и песчинкой… – Чтобы ты ни надумала, мой ответ – нет, – проклокотал змей. – Все и так понятно, – ответила я и даже немного улыбнулась. – Кольцо может выпустить наружу одну живую душу. Это такая уловка древних. Шутка богов. Кольцо на твоем пальце, ты жив. И можешь лететь. А я останусь. – Нет, боги мудры, и если твоя мать дала тебе кольцо, значит, у нее было знание. Но я покачала головой. – Пообещай мне, что не дашь планам Лебеди сбыться. Если надо, убей ее ещё разок и отправь туда, откуда она вылезла. У нее ужасные планы, не дай ей победить. – Сама не дай. Ты же Змеина! Самая жуткая и упрямая строптивица из всех, кого я когда-либо знал. Неужели ты так легко сдашься? – У всего есть конец, – ответила я и, все еще не открывая глаз, прижавшись лбом к драконьему носу, коснулась губами теплой чешуи. Никогда не думала, что мой первый поцелуй будет таким странным. Да еще и последним. Щемящий, такой тонкий, словно паутинка на ветру. Я бы дрожала всем телом, до самых кончиков пальцев – но будучи обнаженной душой, могла только мечтать об этом… – Прощай, Вихрь, – я отстранилась от змея и сделала несколько шагов назад, к краю пропасти. Не страшно падать, если уже мертва. Главное – не оборачиваться. Вихрь смотрел на меня и не верил. Я знала, что он мог броситься и пытаться остановить, но также знала, что это не поможет. Что мертво – не оживет. – Тогда, на приеме у Гвидона, я приехал к тебе, – неожиданно произнес он. – У меня в руках был твой портрет, когда ты подлетела и выхватила его у меня из рук, да еще и оттолкнула. Если что-то и могло меня сейчас остановить, то только эти слова. От неожиданности я замерла. – Что? – Хотел подойти к твоему батюшке после пира, обговорить возможность знакомства с тобой. Что-то тянуло к тебе с самого начала, но из-за проклятия я не мог просто взять и попросить твоей руки. А ты была так неприступна и холодна. – Так это план? Вы с ним договорились? Змей качнул головой. – Даже не успел обмолвиться словечком. Ты устроила скандал, а твоего батюшку больше волновали договоренности с Черномором. А наутро пропала Василиса. – Так это не ты ее похитил? – Нет, но меня обвинили. И я хотел разобраться, заодно узнать тебя поближе. Меня зацепило, с какой легкостью ты собиралась убить Змея Горыныча и занять его царство. – Но ведь крестьяне видели тебя, – напомнила я. И Горыныч кивнул. – Конечно, видели. Я же прилетел на пир. Только малость со временем ошиблись, и запиской кто-то подставил. Я невольно улыбнулась. – Жаль, что ничего не вышло. Надеюсь, ты разберешься, кто заварил эту кашу. Теперь уже без меня. Я сделала еще шаг, понимая, что если задержусь еще немного, будет гораздо сложнее уйти. Шаг, еще… Я ждала, когда потеряю равновесие, ведь скала под ногами уже закончилась, но моя спина уткнулась во что-то твердое. В непонимании я обернулась. Позади меня, прямо на клубах темного тумана, стояла незнакомка. Высокая, бледная, с волосами черными, как смола, с глазами – мертвенно-синими и губами смертельно фиолетовыми. На ней не было ни румянца, ни отблеска жизни – даже платье выглядело сотканным из инея, а руки слишком тонкие и костлявые, с ногтями черными… – Морана Моревна, – выдохнул позади Вихрь. И я с ужасом осознала, что вижу ту, кого так боялся всегда Финист. Вот же она, Марьюшка… только описывал он мне ее совершенно не так. Богиня подняла руку, и холод сковал мою душу. Морана смотрела сквозь меня, будто я была пылью, но внимание ее явно было приковано к Горынычу. – Ты нарушил границу, Змей, разве бабка не рассказывала тебе о правилах? – ее голос звенел, как лед. – Она принадлежит Нави. – Отдай Змеину мне, – прогремел Вихрь. – Нет правил, которые нельзя нарушить. – А зачем нарушать? – Марьюшка склонила голову набок, став еще больше похожей на мертвую куклу. – Она умерла. Это финал. Если тебе так нужна эта дева – останься с ней здесь. Рано или поздно Навь примет всех. А не хочешь сейчас, то стоит лишь подождать. – Именно поэтому ты так спешила сносить все колпаки, посохи и башмаки? – вопросом ответил ей змей. – Почему сама не захотела ждать? – Это другое, – ответила Марьюшка. – Это то же самое, – произнес Вихрь. – Финист поклялся полюбить ту, которая совершит ради него подвиг. Я выполнила условия этой сделки. Он будет мужем моим, а я буду греться в тепле его, да ласках мужских, да в объятиях жарких. Хотя бы недельку, а может, и месяц. Насколько силушки богатырской в Нави продержаться хватит. Только сейчас, после ее слов, я заметила, как Марьюшка невольно, но приближается к Горынычу, словно пытаясь о него согреться. Богиня Смерти мерзла, как и все обитатели Нави. И ей нужен был живой Финист – такой большой и теплый богатырь для ее любовных целей. Мертвый и холодный он был ей неинтересен – поэтому она так фанатично уцепилась в эту историю с испытаниями. – Ты хочешь тепла, – произнес Вихрь. – А мы – просто жить. Отпусти, ведь тебе это ничего не стоит. Рано или поздно ты все равно примешь нас в свои объятия, Морана. Богиня на мгновение задумалась. – Просьбы мало, – наконец ответила она. – У вас нет ничего, что было бы мне интересно. – У меня есть кольцо, – произнес змей, – позволяющее живому быть в Нави. Мы не так растолковали его предназначение. Я думал, с его помощью можно вытащить Змеину отсюда. Но оно не работает на душах мертвых. Только живой может надеть его. Оно ведь нужно тебе, так? Марьюшка молчала, внимательно слушала, что Вихрь скажет дальше. – Отпусти меня и Змеину, – потребовал он. – Научи, как мне вернуть ее душу в тело. И я отдам тебе кольцо, которое позволит твоему избраннику быть живым и теплым, чтобы согревать тебя в царстве мертвых. А иначе, ты сама понимаешь, Навь убьет его очень быстро! Змей протянул Моране коготь с кольцом. Та мгновение медлила. – Это справедливая сделка, – она сделала шаг вперед, подходя к когтям Змея, и осторожно сняла кольцо. В ее мертвенно-синих глазах мелькнула победная искра. Словно то, к чему она так долго шла и стремилась, вот-вот сбудется. Колечко моей матери перекочевало на безымянный палец богини. Та мгновение им любовалась, и слабая улыбка тронула ее синюшные губы. – Теперь твоя очередь, – потребовал Вихрь. Морана щелкнула пальцами, и на ее ладони соткался стеклянный шарик – зеленый, словно сотканный из морозных узоров и чешуи одновременно. – Единственный путь покинуть Навь, – сказала богиня. – Душа этой девушки должна быть в этом предмете. Разбейте его руками той, в чьем теле она должна оказаться. И покиньте лес новогодних елок как можно скорее. Тогда все вернется на круги своя. – И все? – не поверила я. Богиня бросила на меня недовольный взгляд. – А тебе мало? И я прикусила несуществующий язык. Острые когти Горыныча сомкнулись на стеклянном шаре. Я не могла поверить, что такой огромный монстр может держать что-то стеклянное и крошечное с таким трепетом. – Полезай внутрь, – приказала Морана мне, и невидимая сила буквально затолкала меня в стеклянный купол, закупоривая, будто вино в бутылке. И пусть я больше ничего не видела, но могла слышать. – Не потеряй его и не сломай, – напутствовала богиня змея. – И до скорой встречи.