Глава 7. Есть контакт

Что может быть страшнее непроглядной матовой, поглощающей свет тьмы? Только неизвестность, скрывающаяся за этим пологом черноты. Я передернула плечам. Аж мурашки по коже.

Наш небольшой отряд пришел в ангар, где неделю назад для горстки землян началась жизнь в космическом улье. Мы сгрудились возле стены, разделившей ангар на две части. На подсознательном уровне она воспринималась зловещей разделительной линией, как грань между жизнью и смертью, потому что отделяла занятую людьми ячейку от соседей и вероятных врагов.

Жути эмоциональному флеру добавляли «пауки», которые бесшумно и неспешно ползали по всем поверхностям, точнее, следили за жизнью улья. Покрутив головой, я невольно скользнула взглядом по хмурым лицам своих спутников: Ульяне, Глебу, Штольману, Дереку и Кроули, слушавших отчет двоих «пограничников», которые вызвали нас сюда, сообщив о странном звуке.

Толик, старавшийся держаться ближе ко мне, шептал Сашке, что ничего не слышит, как, собственно, и мы с Ульяной. Может, померещилось товарищам? Больше суток прошло с момента последнего собрания. Обстановка у нас накалялась, нервы у всех звенели, натянутые до предела. Ведь каждый божий день с момента похищения приносил новые суровые сюрпризы. Ничего удивительного, что у людей начали сдавать нервы.

Я не выспалась, впрочем, мои, не побоюсь этого слова друзья, тоже. Мы с Ульяной немного осунулись. Глеб сегодня впервые за все время не побрился, потому что уже вторые сутки на ногах – занят делами вместе с Нестеровым и другими мужчинами. Владислав Штольман, которого при всем желании после омоложения сложно называть по имени-отчеству, стал совсем мрачным. Дерек фингал под глазом заработал – дофлиртовался, бедолага, чтобы поднять настроение дамам, а муж одной из них не понял его благородного порыва. Хмурый Майкл, как обычно, не выпускал меня из поля зрения, правда, лишь как самопровозглашенный телохранитель, а не заинтересованный во мне поклонник.

Особая благодарность Толику с Сашей с их любопытством, не затуманенным страхом. Чистые и светлые эмоции – как глоток свежего воздуха вместо напряжения от других мужчин!

После «кино» о соседях-пришельцах наши бравые косплейщики теперь лишь номинально числились в эльфах и вампирах, так как вчера вечером вернули себе прежний внешний вид. На глазах поумнели!

Глеб, увидев их утром в столовой, пошутил: «Думали, что с пришельцами перепутаем во время боевых действий, забудем на сопредельной территории, либо по ошибке пристрелим?» Любопытно, что после этой шутки еще несколько человек к обеду выразили желание срочно вернуть привычный облик.

– Я нутром ощущаю чей-то недобрый взгляд, – неожиданно признался Глеб, выразительно передернув широкими плечами, буквально ощупывая взглядом стены и потолок, словно выискивал шпионов.

– Мне кажется, я что-то необычное видел в обед, – глухо и неуверенно отозвался Толик.

– Где и что именно? Почему сразу не сообщил? – обратил на него строгий взгляд Глеб.

– У потолка, вон там, видите воздуховод? Мелькнуло что-то темное… Я решил: либо померещилось, либо пауки, уже задолбавшие, ползают, – досадливо пробормотал Толик.

– Мегамозг, могут ли наши соседи прямо сейчас следить за нами? – потребовал Глеб у «Большого брата».

Вчера, после собрания, к моему стыду, не мне, а Нестерову пришла в голову здравая мысль приказать Мегамозгу выполнять поручения или просьбы всех землян по мере нужды, ну и вслух отвечать на поставленные вопросы. Оказалось, это возможно, пусть и с ограничениями. Поэтому Глеб, опустив глаза, смотрел на ближайшего паука, а не на меня, и ждал от него ответа.

– Да, – прозвучал короткий, но такой пугающий перспективами ответ робота.

– Только технически или каким-то иным способом? – уточнил Глеб.

– Через различные устройства и непосредственно физически, проникнув за защищенный периметр. Возможно слежение за вами или изучение с помощью уникальных свойств других биологических видов.

Меня очень взволновал последний способ слежения, равно как и уникальные свойства других видов, а вот Глеба интересовало:

– Получается, уже в данный момент блокировка нашей ячейки неспособна полностью оградить нас от проникновения других обитателей улья?

– Верно. Улей технологически и системно создан для формирования новых, более совершенных форм жизни. Здесь собраны различные образцы, способные к непрогнозируемым статистически и логически действиям и изменениям. Поэтому абсолютная и длительная блокировка всей ячейки невозможна.

– Мегамозг, ты сказал, длительная блокировка, а с момента активации улья прошло чуть больше двух суток! Кто-то уже пролез к нам? – расстроенно воскликнула Ульяна.

Вопрос был не четким, скорее, риторическим.

Вмешался Штольман с почти отчаянным непониманием врача:

– Мегамозг, при таком огромном количестве совершенно разных живых организмов разве не должны быть созданы отдельные и уникальные системы для жизни? Их в любом случае необходимо изолировать, ведь любой вирус, привычный и безопасный для нас, способен убить любой другой вид. Да и сами среды: кто-то дышит в воде, а кто-то только воздухом. Как можно их смешивать?

– Ответ на первый вопрос: новые образцы помещаются в подходящую им среду в центре средоточия наибольшей генетической совместимости с другими видами. Ответ на второй вопрос: при наличии замкнутых систем жизнеобеспечения существуют общие циркулирующие подсистемы. Некоторые виды способны проникать сквозь любые среды и преодолевать любые преграды, поэтому не существует абсолютной защиты…

– Скорее, твои изначальные устроили в этом улье экспериментальный игровой центр. Сидят где-нибудь в своем прекрасном и безопасном мирке и наблюдают за нами, подопытными мышками. Развлекаются, уроды! – рыкнул с ненавистью Кроули, переводя уничижительный взгляд с одного паука на другого; видно, не определился, через какого из них ответит Мегамозг.

– Скорее кубик Рубика с передвижными квадратиками, с учетом отсутствия подробной карты улья, – процедил Дерек.

– С этим я согласен, парни, – мрачно подвел итог Глеб, притискивая к себе Ульку за плечи в неосознанном желании защитить. – Подробной карты улья нам не дают, отговариваясь ерундой, хотя Душе как бы все можно, только прикажи. Сведения о соседях лишь общие, без конкретики про вооружение, сильные стороны и точное расположение. Даже сейчас, при прямой угрозе столь нужной улью Душе, я что-то не слышу ни тревоги о проникновении чужаков, ни даже простого предупреждения от Мегамозга. Какой-то фиговый хранитель, Ир, тебе достался. С таким и врагов не надо, просто доверься ему – и сожрут.

В принципе, я была с ним согласна и даже обиделась на Мегамозга, соседство которого в голове чувствовалось все легче. Мне казалось, что я для него особенная, мог бы и побеспокоиться, но ментальный сосед тут же напомнил, что за эмоции и чувства в нашем тандеме отвечаю именно я.

Продолжить разговор не успели, прозвучал сигнал коммуникатора у Глеба на руке. Уже через пару секунд он активировал настоящий киберэкран, чтобы всем нам был виден довольный Нестеров, и устало спросил:

– Чем порадуешь?

Владимир возглавил команду технарей и вместе с ними создал средство связи, похожее на наручные часы, совмещенное с функциями планшета. За последние тридцать шесть часов земляне развили колоссальную активность по их массовому производству. С помощью Мегамозга, стоит признать его заслуги, хоть мои друзья считали иначе, каждый землянин обзавелся таким полезным и очень нужным девайсом и активно им пользовался.

А сейчас Нестеров чуть ли не тряс перед экраном очередными разработками:

– Вот, уже массово печатаем для всех! Индивидуальный набор защиты в виде компактного рюкзака. Его будут носить все исследователи и пограничники.

Затем продемонстрировал новехонький арбалет с мешочком болтов и довольно длинный тонкий стилет. На собрании были жаркие дебаты по выбору оружия для всех. Среди мужчин нашлось двое настоящих охотников, один из них ходил на зверя с охотничьим арбалетом. Соответственно, неплохо разбирался в их устройстве, благодаря чему спроектировали и создали именно арбалеты: легкие, скорострельные, даже с оптикой. С такими и ребенок справится в случае нужды, а обучить пользоваться легче легкого. Поэтому «столовые ножи» делали в последнюю очередь – большинство в штабе пришло к выводу, что к холодному оружию любой из нас прибегнет в крайнем случае, когда выбора не останется.

– Мужики, вы молодцы! – обрадовался Глеб.

– А вы уже тренировались? Хорошо стреляет? Точно? – встрепенулся Толик, наше неунывающее шило в мягком месте.

– Идеально! – похвалился Нестеров. – Благодаря местным материалам и возможностям, реализация любого проекта – сплошное удовольствие. Мы из запасов аптечки Марии Осиповны сейчас парализующие иглы создаем.

– Не забудьте, Володь, про цветовую маркировку! – предупредил Штольман. – Концентрация должна быть разная, исходя из массы тела хотя бы, а то поубиваем по незнанию мирных соседей…

– Да-да, мы так и сделали, не переживай. Вы там еще долго? – спросил Нестеров и, получив ответ Глеба, что скоро будем, отключил связь.

И как раз в этот момент мы услышали глухой стук.

Погранцы, выпучив глаза, указывали руками на стену.

– Вон там!

– Кажется, это из-за стены, – прошептал Дерек.

Мы разом замерли, вслушиваясь в тишину, тревожную и давящую на нервы. И почти все синхронно вздрогнули, когда глухой стук повторился. Через минуту мы дружно бросились стене и, приложив уши, пытались расслышать, что там за ней происходит, за этой черной гладкой поверхностью. Я даже хлопнула по стене с досады:

– Вот бы стала хоть немножко прозрачной!

Мегамозг исполнил мое невольное пожелание. Как и просила, угольно-черная стена стала светлеть, сначала посерела, затем на ней появился прозрачный овал с человеческий рост, он увеличивался, расширялся в разные стороны, словно на окне таяла изморозь.

Я во все глаза уставилась на мужчину, который застыл прямо напротив меня по ту сторону стены. Приложив к ней ладони и слегка склонив голову к плечу, он словно прислушивался. Как и мы, пытался выяснить, что творится с нашей стороны.

Инопланетянин. Жгучий брюнет с волосами, заплетенными во множество косичек, закрепленных под затылком. В темно-зеленых облегающих штанах и куртке, в коротких сапогах на толстой подошве. Эта похожая на военную форму одежда позволяла отчетливо разглядеть, что инопланетянин более худощавый, чем мы, руки-ноги тоже более длинные. Прижатые к стене растопыренные пальцы с округлыми приплюснутыми подушечками. Как присоски у земноводных. Темно-зеленая одежда вкупе с черными волосами придавала его серой коже с заметными очертаниями чешуек капельку болезненный вид, но все равно не портила.

Нас с пришельцем разделяла лишь тонкая, прозрачная преграда, позволявшая любоваться его удивительным лицом, экзотически красивым и необычным. Оно казалось немного по-детски наивным, с огромными глазами, с переливающейся от темно-зеленого до буро-серого цвета радужкой. Зрачок узкий и вертикальный. А немного вздернутый нос выглядел милым. Губы как у людей, но рот небольшой совсем и словно поджат смущенно. Я удивленно моргнула, когда его маленькие уши пошевелились, явно ловили звуки.

Мы откровенно рассматривали друг друга, потом он медленно поднял руку и передвинул растопыренную пятерню выше, словно хотел поздороваться. Я несмело, глядя в его странно грустные, переливающиеся серо-зеленые глаза, тоже подняла ладонь и приложила к стене, как бы соединяя с его. Миг нашего разделенного стеной приветствия ознаменовался хаосом чувств и эмоций, заполнивших меня до предела. Невероятная встреча! Потом между нами словно искра пробежала. Я испуганно отдернула руку, а то наврежу пришельцу своей повышенной статичностью.

Отступив на пару шагов назад, я увидела картину «зазеркалья». Оказалось, за стеной, на второй половине ангара, стояло пятеро этих капельку ящеров – рушиан. Вместе с контактировавшим со мной и продолжавшим пристально меня рассматривать. Все пятеро в одинаковой одежде и даже с одинаковыми прическами, только четверо монументами замерли немного позади своего товарища, ощупывавшего стену.

– Оба-л-де-еть!.. Улет!.. – услышала я восторженный синхронный шепот Толика с Сашей и мысленно с ними согласилась.

Два дня назад Мегамозг на собрании всем демонстрировал наших соседей и давал им краткую характеристику. Но тогда они воспринимались как некая фантастическая абстракция, как монстр под кроватью, от которого накроешься с головой одеялом – и не достанет, не обидит, не съест. А прямо сейчас, когда инопланетян от нас отделяла лишь прозрачная стена, стало понятно, что спасительного одеяла нет… Вот реальность!

– Они на нас очень похожи, – хрипло выдохнул Кроули.

– Мне кажется, вот этот у них главный, – тихо предположил Глеб, глядя на того, что замер напротив меня.

Этот рушианин по-прежнему стоял, чуть склонив голову набок, и грустным взглядом медленно скользил по нам, землянам. Изучал!

– Ну что, кто к ним пойдет договариваться о мире и сотрудничестве? – мрачно спросил один из пограничников.

Роль контактера взял на себя Глеб. Он, не показывая зубы, слегка улыбнулся и кивнул, немного растерянно выдав:

– Здравствуйте!

Затаив дыхание, мы замерли в ожидании ответа и вдруг – о радость! – все пятеро рушиан тоже, слегка улыбнувшись без демонстрации зубов, кивнули.

– Что дальше делать? – взволнованно спросил Дерек.

– Мы пришли с миром! – торжественно провозгласил Толик.

Они с Сашей вскинули руки в замысловатом жесте приветствия с раздвинутыми парами пальцами.

– Насмотрятся фильмов! – Майкл оттащил ребят от стены и задвинул себе за спину.

А я с улыбкой попробовала повторить их жест. И то, что не получилось у меня, отлично вышло у пришельцев, вызвав дикий восторг у подростков.

– Думаю, первый контакт прошел успешно. Мегамозг, сделай стену непрозрачной! – приказал Глеб, приподнимая голову к ближайшему пауку.

Я с некоторым сожалением наблюдала, как чернота скрыла пришельцев. Их контактер, наверное, главный у рушиан, подарил мне прощальный взгляд, полный вселенской мудрости и грусти. Вот только мне почудились в нем и удивление, и немой вопрос. Я не разобрала, растерялась, ведь все так неожиданно случилось и быстро закончилось.

– Зря ты это сделал, – мрачно заметил Дерек, а поймав недоуменный взгляд Глеба, пояснил: – они видели, кто отдал приказ Мегамозгу, значит, легко могут счесть, что ты Душа!

Мы с Улькой испуганно охнули, в тревоге посмотрев на Глеба, а он с досадой чертыхнулся:

– Ты прав, сглупил я! Мозги от недосыпа совсем ватные. Кстати, нам кое-что еще надо узнать у нашего помощника. Мегамозг, можно нас экстренно научить языкам всех ближайших соседей?

Ответ от симбионта не заставил себя ждать:

– Можно. Но если экстренно, будет больно. Нагрузка на мозг будет высокой.

Глеб, выслушав его, покачал головой, с толикой сомнения оглядывая нас с Улей.

– В нашем случае время не деньги, а жизни. Нам хотя бы рушианский язык выучить. Для начала некоторым, остальным – поэтапно, чтобы все с мигренью не слегли одновременно, – решил за нас всех Кроули.

Я задумалась. Мне тоже будет больно чужие языки учить?

«Нет. Прикажи и будешь знать, что захочешь», – приятно удивил меня симбионт, почему-то перешедший на мысленное общение.

«Еще бы знать, что именно мне нужно знать», – приуныла я.

«Стремление выжить способствует эволюции и формирует прогрессирующие сообщества и межвидовые связи», – наставительно выдал Мегамозг.

«Слушай, я заметила, что учить жизни – твое любимое занятие, но почему-то сам выдаешь ценные мысли не тогда и не там, где они очень нужны», – без обиды, скорее досадливо посетовала я.

«Я связан с тобой, Душа, твои эмоции и чувства временами зашкаливают разумные пределы. Из-за этого я очень быстро проникаюсь ими, благодаря тебе начинаю чувствовать себя живым. Но я – система, основанная на регламенте изначальных. Как бы я ни относился к Душе улья, насколько бы со временем ни усилил симбиотическую связь, есть регламент как основа моего существования. Прости!»

Меня поразил ответ Мегамозга, вроде, как обычно, слишком роботизированный, но под конец его речи в нем отчетливо слышались печаль и сожаление.

«Я понимаю, – с грустью признала очевидное и усмехнулась, – придется самим экстренно умнеть».

– Смотрите за периметром, а мы пошли учить иностранные языки, – обратился Глеб к пограничникам, обрывая мой диалог с Мегамозгом, затем, подхватив нас с Улькой под локти, озабоченно добавил: – Надо срочно налаживать дружественные связи.

Мы быстро вернулись в координационный центр или штаб, кому как больше нравилось, тот так и называл, который устроили рядом с Площадью Советов. Но ничего предпринять не успели. С лестничного пролета, напугав нас с Улей до икоты, практически в ноги рухнул запыхавшийся бугай Сергей из бизнес-класса, любитель выкидывать стюардесс из самолетов, весь забрызганный, заляпанный кровью.

Что с ним произошло, он не мог сказать, дышал как загнанная лошадь, уставившись на нас шальным взглядом. Штольман осматривал его на предмет повреждений, а я словно в прорубь нырнула – утонула в ледяном Серегином ужасе и панике. Они сильными вибрациями и негативным напряжением буквально били меня разрядами по коже.

Глеб ждать не стал, рыкнул на Сергея:

– Ну, чего молчишь, что случилось?

– Пришельцы! Там пришельцы через западную стену прорвались, – просипел он, затравленно озираясь, а потом добил: – Наших баб уволокли, а Вовку и Макса сожрали…

– О боже! – вырвалось у меня.

Глеб по коммуникатору сразу отдал приказ срочно направить вооруженный отряд к западной стене. Какая удача, что успели наладить связь и оповещение, что успели сделать хоть какое-то оружие. А то с голой пяткой против шашки не выстоять. Вскоре грозный вооруженный отряд ринулся защищать границу и выдворять монстров. Насчет вернуть украденных женщин – сложно, слишком очевидно, что мы сейчас несмышленые котята против голодных гиен. Где искать и, главное, как спасать?

Женщин и детей экстренно собрали в специально подготовленном для таких случаев помещении и выставили охрану. Мы с Улей оказались там одними из первых, а дальше я все глубже и острее погружалась в пучину паники и страха, беспомощно сдавливая ладонями виски. Голова грозила лопнуть от захлестнувшего негатива.

Часа два спустя вернувшиеся мужчины, заляпанные в крови, раненые и… с убитыми на носилках, добавили мне головной боли. Ульянка, завидев Глеба в крови, бросилась к нему. Она осторожно касалась его ладонями, опасаясь причинить боль, и причитала сквозь слезы. А мне пришлось вместе с Владиславом и другими помощниками переносить раненых в капсулы на медицинский этаж.

Мой самый ужасный кошмар сбылся – вновь пролилась кровь!

Еще через пару часов на Площади Советов, ставшей местом, куда стекались по серьезному поводу пятьсот человек, чтобы решить, как нам быть дальше, мы, поредевшие и печальные, узнали, что случилось.

Люди обступили Сергея, сникшего под гнетом вины и страха. Он необычно для себя, по-сиротски, притулился на краю подиума, который я вновь выпросила у Мегамозга, чтобы меня лучше видели. Над Сергеем прямо в воздухе завис экран, развернутый Мегамозгом по требованию Глеба.

Мы в гнетущей тишине смотрели запись трагических событий. Вот знакомая чернильно-графитовая стена на западном направлении. Рядом с ней группка веселых людей: две девушки-подружки, одна из которых грудастая возлюбленная Вовика, и сам Вовик. Еще четверо парней караульных, их я видела на собраниях и примерно по именам знала. С содроганием в душе я слушала, как они перебрасывались шутками с Сергеем, который пришел вместе с Вовиком и подружками.

По разговорам было понятно, что кое-кто готовил переворот, расшатывая авторитет Глеба. Чем бы это закончилось – неизвестно, но вдруг раздался знакомый стук. Сергей, будучи напористым, отговорил караульных сообщать о происшествии в штаб. Пару минут мы слушали, как он зло и желчно поливал грязью Глеба и других мужчин – тех, что благодаря своим делам и мозгам оказались во главе маленькой колонии землян. Потом уламывал самим выяснить, кто там стучит, самим договориться с пришельцами о дружбе и защите, благодаря чему он и «реальные пацаны» запросто сменят начальников. Хотел сам командовать и решать судьбы землян.

Сергей умело давил, остальные, пусть неуверенно, но поддались на уговоры и посулы. Хотя мне показалось, что большинству парней хотелось не во власть, а лишь награды героя. Затем Сергей гордо и высокомерно, наверняка ощущая себя темным властелином всея галактики, потребовал у Мегамозга открыть в стене проход…

Мелкие жалящие разряды чужого ужаса, с каждой дальнейшей секундой густевшего и темневшего, облепили мое тело. Казалось, даже волосы встали дыбом от переизбытка электричества вокруг меня. Все это резонировало с моим внутренним состоянием ужаса от происходившего на экране. Сергей собственноручно «открыл двери» настоящим монстрам из худших кошмаров, тем самым укагиранцам, о которых предупреждал Мегамозг.

Почти дежавю. Пятеро чужаков неподвижно замерли напротив стены, только за ними не было свободного пространства ангара, а лишь похожая «площадь советов» перед лифтом. Возможно, поэтому пришельцы казались еще более высокими, огромными. Учебная картинка, недавно показанная Мегамозгом, не отражала всей их чуждости и тех деталей, что стали очевидны сейчас. Так сказать, вживую, на деле.

Монстры с почти человеческими лицами были облачены в специфические, похоже, боевые костюмы. Скорее всего, это их хитиновый покров, чешуйчатый, яркий, сиренево-фиолетовый, отливающий зеленью. Помимо естественной брони, плечи и руки утыканы острыми шипами. Ступни не как у землян, а похожи на копыта, разделенные на два стального цвета когтя. На узкой голове вместо волос – наросты, костяные ирокезы, разные, у каждого своего цвета. Все пятеро яркой расцветки гигантов молча, неподвижно следили за тем, как раскрывается по желанию Сергея стена, нарушая защищенный периметр.

Сергей с двумя оробевшими парнями помялись в проеме, но, отметив заинтересованность в жутких разноцветных укагиранских глазах, осмелели и, распрямив плечи и выпятив грудь, двинулись к пришельцам. А пятеро землян, наверное, из стадного инстинкта шагнули за своими на чужую сторону, но замерли у проема тесной, сплоченной группкой.

Мне хотелось выть и скрежетать зубами от их глупости, крикнуть, предупредить, загнать обратно. Поздно! Уже ничего не изменить: наши горе-контактеры уже погибли! Все, кроме одного подлеца. Укагиранцы не улыбались, не открывали рот, а мои соотечественники забыли о том, что говорил о них Мегамозг, или плохо слушали. Забыли о клиновидных акульих зубах… Люди шли к этим, не побоюсь этого слова, тварям. Действительно акулы: выждали время, позволив глупой добыче подойти ближе, расслабиться – а дальше слаженно шагнули навстречу…

Судя по дрогнувшему лицу Сергея, он ощутил приближение опасности на интуитивном уровне. И в последний момент затормозил, позволил паре молодых ребят опередить себя – заслонить его от смерти. В этот момент ближайший пришелец ощерился, блеснув акульей ухмылкой, словно радуясь поданному горячему ужину.

Грудь свело, я забыла о дыхании, а рот открылся в беззвучном крике: «Бегите!» Дальше все происходило быстро и ужасно. Сергей, довольно тучный, здоровенный амбал, с неожиданной скоростью развернулся и рванул обратно к проему. Одновременно с ним двое монстров набросились на парней, с какой-то немыслимой легкостью разорвали им горло трехпалыми руками с длинными когтями.

Меня мутило под крики ужаса людей, смотревших, как льется кровь из разрываемой плоти. Трое укагиранцев пытались достать Сергея, но подлецам, как известно, везет. Профессиональные убийцы. Хищники! Мясники! Что мы можем против них? Мы, обычные гражданские, которые лишь в фильмах да новостях сталкивались с ужасами войны и насилия. Как нам выстоять против этих монстров?

Пятеро землян, открыв в шоке рты и вытаращив глаза, смотрели, как в буквальном смысле жрут их друзей. На площадку, словно черти из табакерки, выпрыгивали монстры, еще и еще. Серега действовал в привычной для него манере: оттолкнув людей со своего пути, заскочил в проем, лишь на миг оглянулся на крик Вовчиковой жены, которая, вместо него попала в лапы укагиранцу и пыталась вырваться.

Вовчик орал: «Лера-а!» и прорывался к ней. Этот худощавый и невысокий парень походил на берсерка. Я никогда не забуду его короткую, но такую отчаянную битву за свою супругу. Он умер в моих глазах настоящим героем. Благодаря ему у проема создалась «пробка», а остальные земляне успели опомниться и ощетинились стилетами и арбалетами. Но Вовчика подловили и… Я отвернулась, просто не смогла смотреть на жуткую сцену пожирания человека живьем. Я пыталась закрыть руками уши, но звук словно пронизывал меня насквозь.

Слезы застилали глаза, но я заставляла себя смотреть на экран. Машинально мотала головой, словно часть меня не хотела верить, что там все по-настоящему, а не фильм ужасов. Смотрела, как Леру уволокли с площадки живой. Хотя будет ли для нее это благом?

«Они же такие же, как мы? Разве можно есть себе подобных? Еще живыми!»

«Этот вид питается на девяносто процентов белковой пищей. Предпочитает сырое свежее мясо, богатое накопленной энергией. В ментальных установках укагиранцев отсутствуют привитые землянам понятия человечности, каннибализм и в целом запрет на поедание себе подобных. Даже своих слабых они поедают в случае энергетического голодания», – голосом за кадром прозвучал ответ Мегамозга.

– Все запомнили, куда их бить надо? Эти твари носят крепкую защиту, бить надо только в шею! – гневно крикнул Глеб зрителям, когда оставшиеся защитники бесполезно пускали один за другим болты, и только те, что попали в шею, выводили пришельцев из строя.

А Сергей, предатель, подлый трус, бежал, драпал как заяц, сверкая пятками. Остальные пытались сдержать натиск. Сообщить о нападении ни у кого не было даже мгновения. Вскоре толпа укагиранцев пробилась-таки внутрь нашей зоны. Следующей орала Вика, подруга Марины. Ее каким-то прутом, словно заправским лассо обвили за шею и рывком вытащили из круга редеющих защитников. Осталась ли она живой после этого – кто знает, потому что ловчий унес ее безвольно повисшее у него на руках тело. Наши мужчины, буквально озверев, кидались, как затравленные охотниками волки, огрызаясь, покрываясь жуткими ранами и кровью, но медленно отступая, пытаясь удержать подступы к лестнице. Один за другим погибая…

Когда остался последний парень, вся площадь вздохнула с облегчением: позади него появился Глеб с подмогой. Наши заполнили площадку, ринулись на врагов и отчаянно бились за жизни всей общины. Прорва времени ушла на то, чтобы выбить укагиранцев за защитный периметр и восстановить его. А я рыдала, глядя, как один за другим погибают люди, но не сдаются. И впервые ощутила гордость просто потому, что я – землянка!

Экран погас, а рыдания не прекращались. Глеб Смирнов встал на возвышение, сурово оглядел собравшихся и глухо сказал:

– Запомните это! Запомните, к чему может привести чужая жадность, глупость, жажда власти, тупая невнимательность.

После лечения в медицинской капсуле на Глебе не осталось следов ранений, которые он получил в бою. Лишь бледность выдавала его усталость, а злость в глазах – что и у него терпение не резиновое. Я чувствовала себя жалкой от собственного бессилия. Вот Глеб из тех мужчин, которые просто не в состоянии сдаться или отступить. Такие всегда идут до конца!

– Теперь главное, – громко и уверенно заявил Глеб. – Я сам, собственными руками вырву глотку любому, кто совершит нечто подобное. Покидать периметр без разрешения – нельзя! Открывать двери или давать допуск кому-то без нашего разрешения – нельзя! Неважно, своим или чужим, только по согласованию со штабом! Нарушать правила безопасности, которые были сегодня утром всем вам разосланы на коммуникаторы, – нельзя! За пьянство, за драки, за насилие над членами нашей общины любого ждет жестокое наказание! Запомните, сегодня утром нас было пятьсот один человек, сейчас нас четыреста восемьдесят шесть. Непомерные амбиции, трусость и глупость стоили нам пятнадцати жизней.

– Давайте введем смертную казнь за подобное предательство. И начнем с этого урода, – зловеще презрительно кивнул Кроули на Сергея, такого еще вчера наглого, высокомерного «лося», сейчас съежившегося и до предела перепуганного. – Просто выкинем его за стену к этим монстрам, он же так с ними мечтал договориться. Вот пусть и договаривается с их желудком.

– Не-ет! Не надо! – выкрикнул Сергей, затравленно вскидывая взгляд.

– Зачем ты нам? – навис над ним Кроули. – Меган вытолкнул из самолета, не задумываясь, сейчас из-за тебя сразу пятнадцать человек погибли.

Его слова били наотмашь, больно, но правильно. Многие одобрительно галдели. Я боялась пошевелиться, чтобы не увеличить боль, которую причинял шквал окружающего негатива. В голове словно молот о наковальню молотил, уже не звенело, а гудело от напряжения. Я с трудом расслышала подругу, что-то спрашивавшую у меня, тормоша за плечо. Зажмурилась, отгораживаясь от непосильной реальности, но все-таки расслышала сильный и властный голос Глеба Смирнова, который встал рядом с Майклом и сжал его плечо:

– Хватит, Майкл. Мы же люди, даже если кое-кто из нас полное дерьмо, но люди. Мы своих не жрем и другим не сдаем. Какие бы они ни были.

Кожу нещадно жгло, столь сильными были окружающие эмоции, во мне дрожала каждая мышца, каждая жилка и, кажется, клеточка. Все вокруг вибрировало от эмоций сотен человек, испускаемого ими негатива, ненависти, злости и отчаяния…

Сложно сказать, чему я больше радовалась, когда собрание закончилось. Утихшему накалу эмоций, давшему свободнее вздохнуть? Или решению, принятому большинством голосов, не выкидывать Сергея за периметр?

Мне было необходимо уединиться. От всех и вся, хотя бы на часик, чтобы успокоиться и собрать в кучу собственную нервную систему. А то даже самой себе кажусь никчемной, слабой истеричкой. Поэтому быстрым шагом фактически сбежала с площади, совершенно забыв, что теперь меня охраняют.

– Ира, стой! – позвала меня подруга.

– Да? – растерянно ответила я, обернувшись.

И, словно очнувшись, замерла, оглядывая коридор спального уровня. Ничего себе я уединилась.

– Что с тобой, Ира? Кричу тебе, кричу. А ты словно не слышишь, – проворчала Ульянка, затем обняла меня, чуть не повиснув на шее.

Ее родное тепло, привычный, в любой ситуации светлый энергетический фон согрел, позволил капельку расслабиться. Я старательно улыбнулась, глядя на приближавшегося Глеба. С ним тоже всегда спокойно, безопасно и просто. Поэтому признаться и повиниться перед этой по-настоящему душевной парочкой было легко:

– Извините, я там уже не могла больше находиться. Слишком тяжело. Буквально сходила с ума…

– Я тебя понимаю, – посочувствовала Уля.

Глеб тоже по-дружески улыбнулся и предложил:

– Давайте прогуляемся, девчонки.

Я благодарно ему улыбнулась:

– Давайте!

Минут через пять я предложила:

– Вы еще не успели рушианский язык освоить, а я его уже знаю. Может, попробуем поговорить с ними? Вдруг помогут нам против этих монстров?

Если бы я знала, к чему приведет мое стремление установить контакт с пришельцами… Если бы я только знала!