Глава 8. Похищение

После тяжелого кровавого боя и последующего лечения Глеб выглядел очень уставшим и осунувшимся, как и многие другие. Ему бы поспать, отдохнуть, чтобы набраться сил, но он опасался: укагиранцы могут напасть в любой момент. И не только эти твари угрожали нашим жизням, вокруг множество соседей, по словам Мегамозга. Поэтому за едой мы тщательно обсудили тему переговоров и приветственную речь. Ну и кто станет ведущим парламентером. На обучение чужому языку в капсуле потребуется несколько часов, я же, благодаря симбионту, уже как бы в курсе. Но Глеб мою кандидатуру категорически отклонил, считая важным сохранить в секрете, кто из нас Душа, поэтому предложил общаться через Мегамозга, пусть он переводит. Хотя бы пока.

Когда вновь подходили к черной стене, так похожей на ту, где несколько часов назад погибло пятнадцать наших соотечественников, у меня откровенно тряслись поджилки. Память упорно подкидывала кадры кровавого побоища, заставляя от страха покрываться липким противным потом, – вдруг и эти «иностранцы» окажутся с подвохом. Параллельно я вспоминала невероятные, мудрые, скопившие в себе всю грусть вселенной цветные глаза рушианина, с которым мы совсем недавно находились так близко, разделенные лишь прозрачной стеной.

Ангар встретил нас уже почти привычной, мрачной, давящей на психику тишиной, от которой по коже разбегались испуганные мурашки. Показалось, что со всех сторон за нами следили чужие недобрые глаза. Я машинально покрутила головой, высматривая угрозу, но, к счастью, огромное помещение пустовало.

Видимо, тревога и страхи мучили не только меня. Вся наша команда переговорщиков и охраны думала одинаково и задрала головы к высоченному потолку, слабо освещенному, полузакрытому множеством труб и механизмов неизвестного назначения. Тоже высматривали потенциальную опасность, но видели лишь лазивших туда-сюда черных роботов-пауков, которые ни у кого больше не вызывали никаких чувств, ведь это глаза и руки моего симбионта – мертвые машины.

– Ну как, стучали снова? – хрипло спросила я пограничников.

– Нет, все тихо было, – доложил Кевин, один из двух караульных.

– Ну что, тогда с богом? Начинаем? – натянуто улыбнулся Глеб, окинув нас всех внимательным взглядом.

– Тьфу-тьфу на удачу, – суеверно сплюнул Михаил, второй караульный.

Хороший, надежный мужик, в Майами он летел с семьей, женой и детьми, и сейчас как никто заинтересован в благополучном исходе переговоров и поиске сильных союзников.

– Мегамозг, сделай стену прозрачной! – приказал Глеб.

Уже через секунду, когда черный мазутный цвет сменился прозрачно-серым, я неожиданно испытала сильное облегчение, увидев за стеной тех же самых инопланетян. Они явно никуда не уходили, сидели прямо на полу и беседовали. Тот, кого мы сочли главным, расположился к нам спиной, но сразу обернулся, стоило его соотечественникам поднять на нас глаза. Какие же они необычные, экзотически красивые, с какими-то почти по-детски наивными чертами лица, но при этом выглядят невероятно мужественными и сильными.

Все пятеро рушиан разом поднялись и подошли к стене, и я вновь окунулась в омуты огромных глаз с переливающейся радужкой от темно-зеленого до серо-бурого оттенка. Меня посетило странное чувство, словно родную душу встретила после долгой разлуки. Даже невольно улыбнулась и неосознанно, будто кто-то подтолкнул, приложила ладонь с растопыренными пальцами к стене в том же месте, где мой жест повторил рушианин.

В душе крепла надежда, что мы сможем найти с ними общий язык и точки соприкосновения. Что рушиане помогут нам выстоять против укагиранцев.

– Мегамозг, включи трансляцию звука с обеих сторон и переводи, мы начинаем переговоры, – уверенно произнес Глеб, внимательно и доброжелательно глядя на дипломатов с той стороны.

– С богом! – шепнул Михаил себе под нос.

– Мы, жители планета Земля, приветствуем вас! И желаем долгих лет жизни и процветания вам и вашим соотечественникам! – четко и внятно произнес Глеб, а мы, затаив дыхание, ждали ответа рушиан.

– Мы, жители мира Руши, приветствуем вас, земляне, и желаем долгих лет жизни и процветания вам и вашим соотечественникам, – ответил рушианин и улыбнулся.

Из-за небольшого рта и тонких губ его улыбка походила на ту, что вот уже несколько веков дарила нам Мона Лиза с картины великого Леонардо да Винчи. Такая же таинственная, мягкая, словно у все-все понимающего человека.

Еще минут пять Глеб вел осторожный диалог с рушианином, где каждая сторона старательно не выдавала своих проблем, но при этом хотела заручиться гарантиями о ненападении и обменяться предложением о дружбе и союзничестве. Заодно познакомились. Главный рушианин представился как Адис.

Решение открыть проход при положительном раскладе переговоров мы обсудили предварительно. Поэтому Глеб, наконец, решившись на рискованный шаг, бросил на нас с Улей тяжелый взгляд. Мы сразу отошли подальше от стены и мужчин, освобождая место для маневров. Если что!

– Мегамозг… – завершить приказ Глеб не успел.

Прервав его на полуслове, прямо с потолка сорвались темные тени. Всего пятеро существ, не больше, но огромных, черных, похожих на призраков, стремительно и профессионально внедрились в нашу группу. Они незримо распределились таким образом, что буквально разорвали нашу сплоченную минуту назад компанию.

Я испуганно вскрикнула, увидев нацеленный мне в лицо острый конец какой-то палки. Скользнула взглядом по полированному, кажется, из стали, стволу неизвестного оружия, похожего на боевой посох. Затем остановилась на державшей посох посередине крупной руке в черной перчатке с широким запястьем, «украшенным» толстым браслетом с массой кнопочек и дырочек. Потом отметила высокую атлетическую фигуру «призрака» в явно боевом костюме и, задрав голову, посмотрела ему в лицо. Жаль, на нем шлем с непрозрачной маской, черты не разобрать.

Знакомство, то ли мое с ним, то ли его со мной, длилось пару секунд, за которые меня, вероятно, оценили и «забраковали». Словно передумав, неизвестный отвернулся от меня, так и не тронув. Затем выбрал другу цель – вооруженных мужчин.

Я успела заметить, что та же ситуация произошла и с Ульяной. Но, в отличие от меня, она угрожающе сжимала нож. Стремительным и откровенно болезненным ударом посоха по кисти его выбили из Улиной руки. Стоило моей подруге остаться безоружной, а моему сердцу ухнуть в пятки от страха, грозный инопланетянин потерял к ней интерес. Мы, не сговариваясь, как и раньше в сложных ситуациях, ринулись друг к дружке на защиту.

В моей бедной голове звенел закономерный вопрос: «Кто это?»

«Представители расы феранцев», – последовал ответ Мегамозга.

Жаль, что он не способствовал облегчению или спокойствию в окружающем меня хаосе и ужасе.

Вцепившись друг в друга и вереща, абсолютно деморализованные, мы с Улей беспомощно наблюдали, как черные, упакованные в защитные, но скорее всего, облегченные боевые костюмы, воины теснили наших мужчин. Пятеро призраков – против пятнадцати землян! Буквально за секунды они выводили наших из строя, чуть ли не ровными штабелями укладывая на полу. Без крови и особенных повреждений, живыми, но бессознательными. Хотя воспринималось это еще хуже: неужели чтобы жрать потом проще было? И мясо свежее.

«Феранцы не употребляют в пищу разумных, – успокоил Мегамозг, а потом, как обычно, добавил «перчику», чтоб не расслаблялась, – состав их рациона более белковый, чем у землян».

Вооруженный «напечатанным» Нестеровым кортиком и кулаками, Глеб дрался как лев, но ему достался воистину великан. К тому же ловкий и быстрый, как вихрь. К сожалению, воин-вихрь легко блокировал удары, упорно наседая и выматывая и так уставшего за последние, очень тяжелые дни Глеба, оттесняя его от наших. Мы поняли это слишком поздно, как, впрочем, и сам Глеб. До того стремительно все случилось. Вот мы замерли небольшой группой перед стеной, собравшись дружить и союзничать, а уже через минуту – разбросаны, разобщены, разоружены, большинство и вовсе без сознания. Полное фиаско!

Глеб окончательно проиграл бой, когда упал, всего на долю секунды на спину из-за умелой подсечки соперника, а в следующую – его спеленали как паук муху светящейся гибкой веревкой. Феранец закинул Глеба на широченное плечо и полез по стене в тот самый угол под потолком, про который еще утром заикнулся Толик. Именно там зиял черный провал, обнаружить который можно лишь точно зная, куда смотреть.

– Глеб! – отчаянно заорала Уля, бросившись сначала за своим ножом, сиротливо валявшемся на полу, а затем в погоню за призраками.

Но те, как заправские пауки, цепляясь за незаметные трещины и выступы, а может, у них костюмы специально для таких вот прогулок по стенам предназначены, стремительно уносились прочь. Еще и ввысь, под потолок. Нам за ними не угнаться.

Улька словно сошла с ума, кидалась на стену и пыталась докричаться до любимого. У меня душу выворачивало от ее боли и ужаса. А ведь без Глеба мы все – трупы, рано или поздно. Он безоговорочно лидер для всех землян, наша настоящая душа!

Поэтому дальше я не думала, только действовала – в отчаянии крикнула:

– Мегамозг, останови их! Как угодно, только останови!

«Я не могу причинять вред живому существу», – с горечью напомнил он.

Я разозлилась:

– А что ты вообще можешь?

«Я исполняю твои приказы, Душа!»

Все так стремительно происходило, а в голове – сплошное безобразие из мыслей и сумбур, что вот прямо здесь и сейчас выдавать гениальные мысли по спасению…

– Мегамозг, заблокируй проем! Заплаткой или зарасти! – заорал Кроули, усаживаясь на полу и вытирая с лица кровь.

Я чуть не завизжала от радости, когда созданный призраками проем успешно «зарос», а ведь мне и в голову не пришло, что раз она способна становиться прозрачной, значит, ею можно и по-другому управлять.

– Стена! Пусть поставит им еще стену, – срывающимся голосом прохрипела Ульянка, на миг обернувшись ко мне, останавливаясь под тем местом, над которым замерли черные призраки, явно собравшиеся что-то предпринять.

На любые возможные опасности ей было плевать, она судорожно осматривала пространство, пытаясь сообразить, как добраться до Глеба. Ох и боевая ему подруга досталась! Я заразилась ее отчаянным азартом и уверенностью! Правда, всего на пару мгновений, потому что пятеро феранцев чем-то шарахнули по «заплатке» у потолка и пробили дыру. А земляне, сгрудившиеся снизу, невольно присели и закрылись руками от разлетевшихся осколков.

– Глеб! – приникнув всем телом к стене и протягивая вверх руки, закричала Ульяна, а затем прорыдала мне: – Ира, ну сделай что-нибудь! Чего ты стоишь?! Я прошу тебя!

Забыв о том, что могу отдавать приказы мысленно, срывая связки и задрав голову, чтобы следить, как все ближе к цели подбираются феранцы, я заорала:

– Мегамозг, заращивай дыру снова и снова, если потребуется! И стену толще сделай. Нет, сделай ее в пять раз толще! Не дай им уйти, прошу тебя, Мегамозг!

И симбионт послушно заделывал дыры и утолщал стены. Мы все видели этот толстый пласт, возникавший как по волшебству, но феранцы оказались упорными и крайне настойчивыми. Снизу было не разобрать, но очередной вспышкой они пробивали новую дыру и вновь устремлялись к спасительному проему. Я чуть не выла, осознав, что опаздываю, еще чуть-чуть – и Глеба украдут.

Неожиданно по «призракам» ударили из арбалетов. Это очухавшиеся земляне снова включились в бой, но метко стрелять, да еще на бегу, не научились, поэтому болты, ударяясь о стены рядом с огромными фигурами феранцев, с искрами отлетали, не задев их. Конечно, все боялись задеть и Глеба. Но наши парни создали заминку, благодаря которой Глеб с такой силой забился в своих путах на плече великана, что тот не удержал равновесие и сорвался вниз…

На миг мы с Улей буквально захлебнулись в крике ужаса, ведь высота от потолка до пола метров двадцать, не меньше. А феранец… как заправский человек-паук, выпустил из браслета очередную светящуюся струю, которая, зацепившись за стену, затвердела. Он повис, раскачиваясь, но надежно удерживая драгоценную ношу – нашего Глеба. Феранец бросил быстрый взгляд сначала на своих, потом вниз, на нас с Улькой.

– Отдай его! – умоляла сквозь слезы Ульяна, протягивая к нему руки.

Сквозь застилавшие глаза слезы я с не меньшей мольбой прохрипела:

– Отдай, пожалуйста…

Тщетно. Через пару секунд спутники настойчивого феранца добрались до него, забрали Глеба и с добычей поперли вверх. А вот этот великан продолжал висеть, но не беспомощно, а с угрозой наставляя на нас посох, тем самым предупреждая: очередная выходка – и начну отстрел, позволяя своим со связанным Глебом безопасно добраться до проема. Глядя на зловеще светящийся наконечник посоха, мы с Улей невольно пятились, но не наши храбрые мужчины, они стреляли по похитителям, пытаясь отрезать им путь к дыре. Дальше мы опешили: оказалось, что оружие инопланетян способно генерировать защитное поле, которое отражало наши средневековые арбалетные болты, совершенно бесполезные в этом бою. Я поняла, что черные воины, впятером легко справившиеся с пятнадцатью землянами, при этом лишь чуть задев их, старательно избегали кровопролития.

Мы оказались на порядок, а может и два слабее: украсть у нас Глеба, которого явно сочли новой Душой улья, им оказалось проще, чем забрать конфетку у ребенка. Ульяну сотрясали рыдания, она дергала меня за руку, требуя чудес, чтобы я спасла ее Глеба. Но что я могла? Лишь ощущая полную безнадегу и бессилие, сквозь слезы с мольбой таращиться в черную, непрозрачную маску похитителя, удерживающего землян подальше от стены.

– Ира, скажи ему, скажи Мегамозгу, пусть прикажет или попросит, чтобы мне вернули Глеба, он же обязан подчиняться приказам… – ссутулившись, выла Ульяна.

Великан, что еще мгновение назад без особого напряга давал возможность убраться своим товарищам и уже дернулся, чтобы уйти самому, вдруг замешкался. Его невидимый взгляд метнулся от нас к стене, месту, где сгрудились взволнованные рушиане. Я поняла это по резкому движению его головы и тоже посмотрела туда рефлекторно.

Адис замер как раз напротив меня, он внимательно следил за нами с Ульяной и, похоже, не успел отвести глаз и стереть с лица странное, невероятно взволнованное выражение. Наконец, оба инопланетянина, рушианин и феранец, встретились взглядами. Через пару томительных, словно изучающих или анализирующих друг друга мгновений, оба уставились на меня.

Почему-то именно взгляд феранца я чувствовала, невзирая на то, что не видела его лица, ощутила даже через защитный шлем. Каждой своей клеточкой чувствовала сгущавшееся напряжение, чужие, мощные, но при этом ровные эмоциональные вибрации. Этот «призрак» не волновался, он охотился. И добыча, кажется, – я! Наконец, «маска» отпустила мой затравленный взгляд и вновь вперилась в Адиса. Тот глядел мне в глаза мгновение, перед тем как отвести взгляд, а меня будто импульсом опасности прошило: «Беги!»

Шаг назад, другой, я натолкнулась на Ульянку, а дальше хватило лишь взгляда на феранца, который словно сорвался с крепления и полетел вниз.

– Бежим! – рыкнула я подруге, хватая ее за локоть и собираясь унести ноги от захватчиков.

– А как же… – закончить мысль она не успела, позади нее появился великан и выстрелил в меня светящимися путами.

Я, наверное, рухнула бы на пол, но стремительный последний шаг – и оказалась в сильных руках в черных перчатках. Жестких и беспощадных, выбивших весь дух из меня, аж в глазах поплыло. Меня резко развернули, и я увидела в черном отражении шлема свое перепуганное лицо и огромные глаза. Услышав крик Ульяны, я сместила взгляд за спину великана и тоже задохнулась от крика, дернулась совершенно неосознанно к стене, в каком-то душевном порыве спасти близкого человека, потому что феранец, державший на плече Глеба, бросил его вниз.

Секунда – и он бы разбился! Но Глеб не рухнул с высоты: его выкатили из веревок на пол. С облегчением выдохнула, но рано, потому что великан, закинув меня на плечо, невообразимыми прыжками и перелетами за несколько мгновений оказался у черной дыры под потолком, про которую я опрометчиво забыла. А вот похитители – нет!

Ныряя в жуткую тьму по другую сторону стены, я честно и совершенно по-женски отключилась под отчаянный крик подруги. Иногда обморок – это спасение для нервов.

* * *

Где-то на краю сознания бубнили мужские голоса. Непривычно хрипловатые, с резким, таким истинно мужским тембром. Только язык незнакомый! Именно из-за них я вырвалась из вязкой тьмы. Но не спешила открывать глаза, сначала задалась логичным мысленным вопросом:

«Где я?»

«В ячейке феранцев. Точнее, в отсеке, который они называют каютой Первого».

«Меня же украли?»

Память всколыхнула трагические события, вызвав учащенное, паническое сердцебиение. С одной стороны, хотелось стукнуть себя по лбу за тупость: ведь я Душа, единственная защита землян, а погналась за настоящими убийцами, считая, что способна им что-то противопоставить. С другой стороны, все мы задним умом крепки, а в критической ситуации, да еще в бою, когда родной человек на острие ножа, думать ясно и выдавать суперидеи не каждый способен. Увы!

«Да», – подогрела мою панику привычная лаконичность Мегамозга.

«Меня убьют?!» – мысленно всхлипнула я.

«Если считать в…» – заунывно начал Мегамозг.

«Не надо процентов! И подсчетов не надо! Это был риторический вопрос. Я вообще не хочу умирать!»

Да, да, вот такая я жалкая. Ни на что не способная, но желающая выжить любой ценой! Меня очень страшит смерть. Я боюсь боли.

«Абсолютное бессмертие полностью биологического организма невозможно», – «порадовал» Мегамозг.

«Твоя поддержка так окрыляет и вселяет беспрецедентную уверенность в лучшее», – злобно мысленно прошипела я.

Злость на симбионта помогла отринуть страхи:

«Мне необходимо знать, о чем они говорят. Помоги мне выучить их язык».

«Выполню, но тебе необходимо расслабиться», – неожиданно заботливо попросил Мегамозг.

Через мгновение у меня в голове разлилась боль, терпимая, напоминавшая щекотку. Очень неприятную щекотку, словно мне в черепную коробку насекомые заползли. Но спустя полминуты сквозь головокружение я вдруг осознала, что понимаю, о чем идет разговор. Двое мужчин обсуждали меня.

– Насколько я помню, впервые хрупкая и слабая особь стала Душой. Может, сбой в системе улья? – произнес глубокий, грудной, хрипловатый голос, выражая толику сомнения сквозь тонну непоколебимой уверенности.

– Не стоит обманываться внешней оболочкой. Мы ничего не знаем об этой расе. Может, у них имеются сверхспособности, как у рушиан? – прозвучал в ответ не менее мужественный голос, но чуть более мягкий, вкрадчивый, таким только в души наивным романтичным дамочкам проникать.

Услышав о подозрениях насчет сверхспособностей у землян, я не сдержала горькой усмешки. Ага, как же! Такие способные, что мрем как мухи. Сначала не проходим слияние с Мегамозгом, потом в ходе горячей встречи с укагиранцами, теперь вот феранцы в идеально ровные штабеля уложили. Как-то уж чересчур глубоко мы прячем свои таланты.

Я слишком увлеклась своими мыслями, чем выдала себя, потому что следом прозвучало предупреждение:

– Она пришла в себя.

Ну что же, раз притворяться спящей дальше не выйдет, придется посмотреть похитителям в глаза. Но как же страшно, кто бы знал! Открыв глаза, я поняла, что меня уложили в небольшом кабинете. Серые стены и потолки, почти привычные стол и стулья, узкая тахта с парой подушек и покрывалом, которым меня прикрыли до талии, – все было почти земным. Даже парочка весьма колоритных мужчин, возвышавшихся надо мной.

Ближе ко мне стоял мощный высокий атлет в черном защитном костюме, только без посоха и шлема. По его эмоциональной энергетике я поняла, что это тот самый великан, что профессионально выкрал Глеба, да и меня, собственно. Я с жадным и нескрываемым любопытством рассматривала его лицо. Вполне себе человеческое, но более вытянутое, с крупными чертами.

Он смотрел на меня необычными глазами, вроде бы болотного, этакого серо-зеленого цвета, но, когда чуть наклонил голову, ему на лицо упала тень, а радужка вспыхнула желтым светом. Я даже вздрогнула от неожиданности. По-демонически это выглядело. В общем-то, обычные глаза, чуть раскосые, с приподнятыми внешними уголками. А вот брови над ними занятные – домиком, с четким углом, черные и густые. Прямой, но великоватый нос, на переносице между бровями заметная морщинка, видимо, часто их сдвигает и хмурится. Большой рот с красиво очерченными, чувственными губами. И в противовес хмурой морщинке на переносице, носогубные складки и приподнятые уголки рта выдают, что улыбка ему не чужда. Высокий лоб в обрамлении длинных, ниже плеч, иссиня-черных и блестящих как вороново крыло волос. И уж насколько мне не нравится, когда мужчины отпускают волосы, конкретно этого сложно представить с другой прической, именно она делает его невероятно сексуальным и брутальным. Я пыталась найти хоть что-то отталкивающее в нем, но безуспешно. Прекрасно зная, какой он опасный, я почему-то прикипела взглядом к его лицу, а поймав его ответный и заинтересованный, смутилась и прикрыла глаза. Но успела заметить на крепкой шее феранца темные линии по бокам, на тату совсем не похожие, и невольно задалась мысленным вопросом:

«Что это за линии?»

Привычно получила ответ Мегамозга:

«Данный биологический вид живет на суше, но способен дышать под водой. Правда, недолго. На шее расположены жабры».

Надо думать, взгляд у меня был ошарашенный, раз инопланетянин, которого я рассматривала, приподнял необычную бровь, как бы спрашивая: «Чего это она?»

Наши гляделки прервал второй мужчина – сделал шаг ко мне и осторожно присел на краешек тахты. Не такого внушительного роста и ширины в плечах, как Великан, но тоже здоровенный. Подбородок острее, брови домиком, не такие густые, как у первого. Я невольно сравнивала их между собой. Цвет глаз у них не особо отличался, у второго они темнее, но тоже отливали загадочными бликами желтого пламени, когда тень от челки упала ему на глаза. И жабры тоже есть. Форма на незнакомце текстильная, хоть и покроя не совсем привычного, но, в общем-то, а ля пиджак и даже знаки отличия на воротнике. Похожа на китель. Он тоже из военных? Ну да, Мегамозг говорил, что все феранцы с военного корабля.

Слишком близкое соседство и бесцеремонность напугали и усилили терзавшее меня напряжение. Я отодвинулась от мужчины подальше, вплотную к стене, и схватилась за плед. Села повыше, чтоб не валяться беспомощной амебой, подтянула к груди плед, сжав его края в кулаках. Зачем инопланетянин подсел ко мне? Что ему надо? Мои маневры вызвали у него недоумение.

А великан вдруг опустился на корточки. Видимо, чтобы не давить своей харизмой на мои растрепанные нервы. Только получилось наоборот, будто хищник сгруппировался для прыжка. Ну слишком он мускулистый, даже под облегченным защитным костюмом мышцы заметно перекатывались, особенно на плечах и бедрах. Да, вполне себе человекоподобный, симпатичный и мужественный биообразец!

И смущенно одернула себя: «Нечего о глупостях думать, о деле надо. О деле, Ира!» Поэтому быстренько перевела взгляд на второго.

– Не бойся нас, – заговорил этот инопланетянин на своем языке. Я нервно сглотнула, разглядывая его во все глаза. – Здесь ты в полной безопасности! Наша планета называется Феран, мы феранцы. Меня зовут Мань-ял, я – Первый. А это мой Второй, Тино-Фей. Как твое имя, Душа улья?

– Ирина, – заслушавшись красивым голосом, автоматически ответила я, выдавая себя с головой, что знаю их язык.

Инопланетяне усмехнулись, довольно переглянувшись. Язык мой – враг мой. Надо быть умнее и держать свои возможности в секрете, так нет же, увидела красивых мужчин и растаяла.

Встряхнувшись и кашлянув, я сухо спросила:

– С чего вы взяли, что Душа улья – я?

Мужчины едва заметно усмехнулись. Мань-ял зачем-то осторожно подхватил мою руку и «утопил» ее в своих больших и горячих ладонях. Соприкосновение наших рук вызвало у меня привычную реакцию – неприятную дрожь, а его ударило током. Он не дрогнул, мягко усмехнулся и не дал мне вытащить из его рук свою, наоборот, ласково погладил, будто успокаивал испуганную зверюшку.

Акцентировать, что меня бесит подобное поведение, было не к месту и не ко времени! Так и сидела, опершись спиной о стену и с напряженно вытянутой рукой, которую якобы заботливо держал Мань-ял.

На мой вопрос решил ответить Тино-фей:

– Того мужчину, что мы взяли первым…

И замолчал, потому что от его голоса, низкого, с хрипотцой, со стальными тонами, я вздрогнула. Если Мань-ял говорил ласково и располагающе, то его спутник смотрел и цедил слова, будто я на допросе у следователя по особо важным делам.

– Глеба, – хрипло назвала я.

– Хорошо, Глеба, вы, земляне, спасали как близкого и родного. За тебя они ринулись в бой – как за саму жизнь. И рушиане волновались только за тебя, Ир-рина, – пояснил Тино-фей, растягивая мое имя на свой манер, при этом сильно хищно грассируя.

И вот вроде его голос наждачкой по моим нервам прошелся, а по коже понеслись взбудораженные мурашки. Но упоминание о Глебе не только мои нервы взбудоражило, но и вернуло ясность мыслям. Отведя взгляд в сторону, делая вид, что осматривала комнату, я мысленно попросила:

«Мегамозг, что там с моими? Что с Глебом и Улей? Покажи мне их, пожалуйста!»

«Все в пределах нормы», – отчитался симбионт и показал мне мысленную картинку.

Я облегченно выдохнула, когда увидела на Площади Советов нашу группу переговорщиков во главе с Глебом и прижавшейся к нему Улей. Она боялась выпустить его руку из своих, вдруг снова украдут. Я даже улыбнулась этой парочке. Среди моих землян оказались и пятеро рушиан. Они активно обсуждали… феранцев.

«Мегамозг, передай им, что со мной все в порядке. И что я веду переговоры… по возможности».

Ну что ж, раз уж так случилось, что я здесь, надо постараться сделать все возможное для плодотворного сотрудничества. С таким сильным и многоопытным соседом жизненно необходимо дружить, а не воевать. А то в этот раз нас пожалели, исключительно чтобы заручиться хорошими отношениями с Душой, но ведь могут и по-плохому заставить на них работать. Или землян оставят на растерзание укагиранцам. Тем временем оба инопланетянина как под микроскопом изучали на моем лице малейшие отражения эмоций и мыслей. Вряд ли для них стало секретом, что я задумала нечто свое.

– Что значит Первый и Второй? – кашлянув, хрипло уточнила я и, приложив усилия, все-таки отняла свою руку у Мань-яла.

Слишком он плотоядно улыбался мне, как натуральный маньяк. Невольно еще капельку отодвинулась вдоль стены, подальше от него. Несмотря на рациональные идеи о сотрудничестве, меня терзали страхи и сомнения по поводу этих инопланетян: вдруг и меня эти красавцы сожрут, как укагиранцы наших.

Мужчины мои телодвижения, конечно, не пропустили, усмехаться не стали, но их периодически отсвечивавшие глаза чуть сузились. С их эмоциями я не разобралась, ну они хотя бы излучали довольно ровный, уверенный флер, помогавший и мне самой держаться спокойнее.

Мань-ял наклонил голову вбок, отчего его волосы темным покрывалом скользнули по плечу, привлекая мое внимание. Отметив мой интерес, он поощрительно улыбнулся и ответил на вопрос:

– Мы военные, пограничники. Наш корабль проверял сектор звездной системы Ферана, когда столкнулся с ульем. Поэтому сюда для «улучшений» попал экипаж военного корабля в полном составе. Рейды длятся долго, поэтому на пограничных кораблях принято разделение власти между духовным лицом, которое заботится о моральных и психологических качествах феранцев, и, собственно, военачальником. Поэтому и в улье у нас принята дуальность управления ячейкой. Я – Первый, своеобразная душа моего народа. Или попросту хозяйственник. Тино-фей – Второй, ответственный за нашу безопасность.

Прекрасный тактик и стратег, пришлось признать, раз их воины легко и быстро украли Душу у появившихся в улье новичков. И ведь только-только вышли из анабиоза, а уже обзавелись главным здешним бонусом в моем лице. Эх-х!

– При чем здесь реакция рушиан? – вспомнила я зацепивший меня факт, когда они выявляли душу среди нас.

– Они эмпаты, чувствуют подобных себе, – по-прежнему располагающе разъяснил Мань-ял.

Тино-фей едва заметно дернул уголком рта в усмешке. Ну еще бы, ведь это он в том бою, когда летели арбалетные болты, осколки взорванной стены и прочем хаосе «расколол» Адиса. Если бы рушианин нечаянно не выдал меня, то желтоглазые украли бы Глеба – нашу опору и единство. И начались бы у землян большие проблемы. Именно Глеб держал всех в рамках. Если бы его не стало, страшно подумать, какой бы начался беспредел. Именно в этот момент я испытала облегчение, что украли именно меня, а не его. С таким раскладом мы еще повоюем за свою жизнь! Есть шанс на спасение!

С колотящимся в горле сердцем я спросила уже из любопытства:

– Как долго вы находитесь в улье?

Ведь отлично помнила правило изначальных, составивших проклятый регламент улья. Вид, который сможет успешно произвести на свет третье поколение, отпустят на свободу. Точнее, выселят на подходящую планету. А третье поколение – это правнуки, вообще-то. Страшно представить, сколько нам тут кантоваться! Проще присоседиться к другим расам, более успешным и в плане безопасности, и в плане размножения, чтобы быстрее покинуть этот «гостеприимный» дом.

– Предлагаю тебе для начала ответить на наши вопросы! Как долго мы спали в этот раз? – не сдержав рыка, резко потребовал у меня главный по безопасности.

Аж мурашки по коже от его голоса. Нет, определенно, у меня нервы уже ни к черту. Пока я пыталась вернуть себе мгновенно утраченное самообладание, духовный лидер феранцев слегка мотнул головой, вероятно, требовал от своего коллеги вести себя в соответствии с важностью моей персоны. А сам не оставлял попыток взять мою руку, но я не давалась, будто невзначай двигала ею туда-сюда. Не доверяю я таким. Общалась как-то раз с сектантами, они вот так же душевно улыбались, а потом месяц порог обивали, в секту зазывали. Еле отвадила.

Я попыталась вызвать сомнения у моих собеседников:

– Откуда мне знать?

Первый расплылся в зловещей улыбке, показав привычные для людей зубы с чуть более выраженными клыками, и подсказал:

– Ты спроси у симбионта, он точно знает.

– Как это? – решила играть под дурочку. – Здесь нет роботов. Мы с Мегамозгом через них общаемся.

– Мы доставим тебе любого робота, если хочешь, – благожелательно пообещал Мань-ял. – Но ты, Ир-рина, в них не нуждаешься.

– Мы можем доставить сюда вторую девочку, – вроде даже не сдвинувшись с места, но неуловимо угрожающе нависнув надо мной, вкрадчиво прошептал Тино-фей. – Хочешь? Для компании? Я видел, насколько вы дружны, как переживали друг за друга. Может быть, это она – Душа улья?

Я испуганно сглотнула и мотнула головой:

– Нет, не надо!

Только не Ульяна! Я не хочу подставлять ее под удар.

– Хорошая девочка! – хищно оскалившись, похвалил меня великан, отстраняясь.

Фу-х, даже легче дышать стало.

А Первый опять его слишком уж демонстративно одернул:

– Не надо так с ней. Не пугай. Мы не причиним тебе зла, Душа. Поверь, ты нужна нам целой и невредимой.

– Но только ты, – добавил Второй.

Внутри разливалась злость: устроили мне игру в плохого и хорошего полицейского, гады!

«Мегамозг, это правда? У меня есть основания им верить? Они не причинят мне вреда?» – решила узнать у Большого брата, он точно все про них должен знать.

«Согласно поведенческому анализу и статическим данным по наиболее часто предпринимаемым действиям, феранцев нельзя назвать кровожадными и необоснованно агрессивными. Они всегда держат данное слово, настойчивые, упорные. Жестокие к врагам, в случае угрозы их общине для них не существует неприемлемых методов защиты».

«Понятно, – уныло вздохнула я. – Значит, способны на все!»

«С этой расой у землян максимальная совместимость, схожая ментальность, семейный уклад. Статистически они оптимальный вариант для сотрудничества и продолжения рода. В случае смешивания ДНК можно получить уникальное, еще более сильное потомство, способное к выживанию в любых условиях».

«Тут бы живыми остаться, а ты все про размножение и статистику, – остановила я симбионта. – Лучше скажи, почему мне не страшно. Вернее, страшно, но не до чертиков?»

«Я приглушил твой гормональный и эмоциональный фон. Ты слишком нервничаешь и перевозбуждена, чтобы мыслить рационально и объективно».

Наверное, стоит сказать ему спасибо. Заботливый. Пока я «размышляла», феранцы с искренним любопытством следили за мной, поэтому, прикрыв глаза, я задала следующий вопрос симбионту:

«Сколько времени феранцы находятся в улье?»

«Тридцать восемь годовых циклов по стандартному времяисчислению улья. С земным разница небольшая».

Тридцать восемь лет живут в улье! Я опешила. Мы всего неделю, но уже такие потери понесли, страшно представить, что будет дальше.

«Сколько они проспали? Сколько раз уходили в анабиоз в ожидании новой Души?»

«Из тридцати восьми циклов бодрствовали они тринадцать лет. В анабиоз уходили два раза, общая продолжительность сна составила двадцать пять лет. Первый раз – семь циклов, во второй – они проспали восемнадцать».

– Восемнадцать? – удивилась я вслух.

Феранцы воодушевились, переглянулись.

– Мы не ошиблись в тебе, Душа, – приятно улыбаясь, кивнул Мань-ял.

Получается, зря я рано сдалась? Они не были абсолютно уверены, что именно я Душа. Ну и для проверки шантажировали Ульяной. Ну, что сделано, то сделано. Я хмуро сложила руки на груди:

– Да.

Хмурилась не из-за них, просто пыталась осознать масштаб трагедии, в которую угодила. Тридцать восемь лет феранцы прожили в улье, половину из которых тупо провели в анабиозе. Проспали как спящие красавцы. Если землянам повезет, и меня не убьют в ближайшие дни, как дальше считать свой возраст? По годам бодрствования? Или сон тоже включать? Тогда понятие бессмертия приобретает зловещий и совсем безрадостный смысл.

– Очень рад знакомству, Ир-рина! – выпрямил спину Мань-ял и положил руки на обтянутые штанами мускулистые бедра.

Духовный лидер, а если попросту, местный военный психолог, но атлетически сложенный и вряд ли слабее тех, что умыкнули меня из нашей ячейки. Его серые глаза, вспыхивавшие золотом, скользили по моему лицу. Но улыбаться ему в ответ мне совсем не хотелось, более того, почему-то этот доброжелательный «психолог» напрягал сильнее, чем не скрывавший свой тяжелый нрав Тино-фей.

– Надеюсь, со временем и я буду рада знакомству, – осторожно ответила я.

Заглянув под плед, я убедилась, что одета, передвинулась к краю тахты и спустила ноги. Осторожно встала. Все же, упираясь взглядом хотя бы в грудь, а не в область паха, мне с ними легче будет вести переговоры.

«Держись, Иришка, мы с тобой!» – передал Ульянкино пожелание Мегамозг, чем придал мне сил и уверенности.

Но как я… мы можем уговорить феранцев защищать землян? Я ведь не дипломат, не переговорщик. С чего начинать выдвигать требования? Да, я Душа, и что дальше? Могу ли требовать что-то у другой, более сильной расы, если они постоянно мне угрожают, особенно этот Тино-фей? Вот глаза щурит, уже, наверное, какую-нибудь гадость придумал. Надо договориться о сотрудничестве. Попробовать наладить мирные отношения. Но как? Я чуть не застонала вслух, поглядывая на больших, сильных, уверенных в себе мужчин. И вообще, двое против одной – это слишком.

«Ты не одна. Я с тобой», – напомнил о себе Мегамозг.

Я приободрилась. Уже лучше, играем партию двое на двое.

– Хорошо, раз мы выяснили, что я Душа, предлагаю договариваться. Полагаю, мирное сотрудничество выгодно и необходимо нашим народам.

– Мне нравится твой конструктивный настрой, – поощрительно кивнул Мань-ял.

Я нахмурилась. Подозреваю, что требовать здесь буду не я, а они.

– Вы ведь сильная раса, сильнее, чем укагиранцы? – осторожно, поинтересовалась, ну очень надеясь, что это так.

Феранцы напряженно переглянулись, чем подстегнули меня уточнить у симбионта:

«Мегамозг, кто из них сильнее?»

«Некорректный вопрос. Требуется уточнение. В целом расы или индивидуально каждый их представитель. По уровню вооружения или физически и…»

«Знаешь, порой мне тебя хочется прибить!» – раздраженно призналась я.

Узнать от симбионта, насколько откровенны со мной феранцы, не успела, Мань-ял обменялся коротким взглядом с Тино-феем и тот ответил, видимо, как главный по боевым действиям:

– Укагиранцев численно больше, они находятся дольше нас в улье, а значит, имеют больше опыта и возможностей. Поэтому, да, они очень сильны.

Спокойно, обоснованно и, похоже, честно.

– Вы поможете нам отбиться от них и других таких же опасных и кровожадных соседей? – в отчаянии попросила я, откровенно опасаясь, что откажут.

Я должна защитить землян!

– Поможем, – после недолгого, но весьма мучительного для меня молчания согласился Тино-фей, хищно улыбаясь, – ведь ради них ты сделаешь все, что мы скажем. Это наш залог твоей покладистости и желания сотрудничать.

– Покладистости? – У меня в голове нарисовались совершенно нехорошие и гнусные перспективы.

– Тино-фей, не стоит ее пугать, – напомнил ему Второй.

Зря я поспешила записать Мань-яла в маньяки, хотя даже имя созвучно. Вот Тино-фей этот – точно маньяк. Я закусила губу, растерянно переводя взгляд с одного на другого, прежде чем согласилась:

– Хорошо. Мы, земляне, готовы к сотрудничеству за защиту и помощь. Чем я от лица моих людей могу вам это доказать?

Ну вот, именно этого они и добивались. Обещания и предложения. Потому что через минуту ловкий психолог отошел в сторонку, а его место все решающего и командующего перешло военачальнику. Передо мной возникла голограмма, Тино-фей встал за моей спиной, заставив вытянуться стрункой и дышать через раз. Я всей кожей ощущала его подавляющую, зашкаливающую мужскую ауру, а себя сравнила с букашкой, крохотной, уязвимой и, как он и хотел, покладистой.

Дальше мне минут десять показывали на киберкарте неизвестные места и требовали непонятных действий. Тем не менее Мегамозг послушно выполнял их приказы. Первый и Второй постепенно расслабились, надо думать, защитили свою ячейку. Я почувствовала их внутреннее удовлетворение и отказалась выполнять следующее требование:

– Для первого шага к дружбе и союзу между нашими расами вполне достаточно. – Развернувшись лицом к Тино-фею и, подняв голову, уточнила: – Я хочу вернуться к своим, надеюсь, меня проводят до нашей ячейки…

– Ир-рина, ты должна принять тот факт, что, возможно, грубо, но ты – наш трофей, а значит, останешься здесь, с нами. Это для твоего же блага. Поверь, мы сможем тебя защитить от любой опасности в улье. Мы здесь дольше и многое уж знаем. А вот вы – новички. Очень слабые. Тебе опасно жить среди своих.

Я посмотрела на Мань-яла, надеюсь, не менее маньячным взглядом, и напомнила:

– Мы же договорились, я помогаю вам, а вы – нам…

– Мы обязательно поможем твоим людям. Но твое место жительства не обсуждается. Поверь, Душе однозначно безопаснее жить у нас.

– У вас… У вас есть еще мирные договоренности? С другими расами или соседями? – напряженно спросила я.

Несколько мгновений подумав, Мань-ял осторожно ответил:

– Да. Ближайший сектор ячеек, за некоторыми исключениями, поддерживает с нами, в худшем случае, нейтралитет. С некоторыми у нас плотное и тесное взаимодействие.

– Рушианами? – ощущая, как пересохло в горле, вызнавала я.

– Они были одними из первых, с кем мы заключили соглашение о дружбе и партнерстве.

У меня внутри волна облегчения прошла. Даже себе объяснить не могу почему, но именно рушианам хотелось верить. И если у обеих, таких разных рас хорошие отношения, ведь Мегамозг не опроверг эту информацию, значит – для землян не все потеряно!

– Мы договорились. Теперь тебе нужно отдохнуть, переодеться и поесть. Мы проводим тебя в твою каюту. Прошу, – Мань-ял плавно поднялся с тахты и протянул мне руку, с прищуром следя за мной.

Я не спешила на нее опереться. Недовольно глянула на мужчин, затем подхватила плед и зябко закуталась в него. Здесь оказалось прохладнее, чем у нас. Кажется, феранцев не беспокоила температура воздуха. Тогда я решилась на маленькую месть: потребовала у Мегамозга поднять температуру до земной комнатной. Двадцать четыре градуса – самое то.

Потеплело. Но месть не удалась. Тино-фей совершенно неожиданно после своего, на мой взгляд, хамского поведения, досадливо извинился:

– Прости, после потери Души любое сообщество лишается права и возможности что-либо менять под себя. Остается на общих условиях и с тем, что успел добыть или заработать до этого печального события. Поэтому здесь было прохладно.

Я натянуто улыбнулась, давая понять, что понимаю и не осуждаю за доставленные неудобства. Во-первых, мы жизненно, причем буквально, зависим теперь от доброй воли феранцев, от их помощи и защиты. Во-вторых, почему-то мне понравилось смотреть в удивительное лицо Тино-фея со светящимися желтым светом глазами. И ощущать исходящий от феранцев стойкий флер уверенности и спокойствия. Может, конечно, это Мегамозг меня «заглушил» качественно, но интуиция подсказывает: в моем спокойствии не только он виноват.

Перед Мань-ялом разъехались створки двери, он замер в проходе, жестом приглашая следовать за ним. А мне совершенно не хотелось касаться его, протискиваться, быть слишком близко. Поэтому я невольно замешкалась и заметила, что Тино-фей нахмурился, глянув на своего коллегу и едва заметно мотнул головой, похоже, запрещая навязчиво «ухаживать» за мной.

В итоге, в коридор мы вышли по очереди, без рукопожатий и прочего. Меня повели знакомиться с ячейкой феранцев и моим новым местом проживания. Но как же мне хотелось к своим, особенно к Ульяне и Глебу, самым близким людям, друзьям.