Глава 20. Объяснения

Анжелин тут же встал и шагнул ко мне. Я отскочила, возмущённо ловя ртом воздух. Нужно было сказать что-нибудь резкое, убийственное, увы, ничего достаточно ёмкого на ум не приходило. Он меня обнял. Просто обнял, обхватил правой рукой за спину, а левой прижал голову к своему плечу и ласково гладил по волосам: – Полиночка, маленькая моя, ну, что ты так раскричалась? Успокойся, пожалуйста, я вовсе не хотел оскорбить. – Тогда зачем? Зачем… – хныкала я, – … пытаешься откупиться. – Это не так.… Я втянул в тебя в наши семейные разборки. Мой долг позаботиться о тебе. Разве нет? – Нет, ты мне ничего не должен. Я не из-за денег… – Не стоит принимать мой жест за оплату откровенности. Это бесценно, пойми. – Вот именно, – я постепенно успокаивалась, чувствуя лбом, как пульсирует жилка на шее у Леонида. А ещё глубоко-глубоко вдыхала его запах, будто старалась пропитаться насквозь. – Послушай, я действительно считаю тебя ценным сотрудником, а поскольку не смогу влиять на решения будущего руководства, хочу, чтобы в переходный период ты ни в чём не нуждалась и смогла накопить подушку безопасности. Тебе нужно доучиться, Полинка! Слышишь меня? – Слышу, – со вздохом откликнулась я. – Во-о-от… – Лёня продолжал гладить меня по голове, я не видела его лица, но в голосе уловила улыбку, нежную такую, почти родственную: – …вот и славно. Не сердись, пожалуйста. Я посопела и чуть слышно сказала: – Хорошо. Не сержусь. Но что скажет Маргарита Аркадьевна? У меня не полная ставка даже… – Это решим. Главное – закрепиться в академии, вполне возможно кто-то из преподавателей заметит тебя и предложит работу. Согласись, реальный стаж в московской клинике резюме не испортит. Я хмыкнула: – Точняк. – Ну, вот, а ты возмущалась! Не думаю, что Арестов, или кого он сюда поставит, сразу же начнёт разгонять моих протеже, держись так долго, сколько сможешь. Договорились? – Ладно. Я его протеже…. Слышали? С усилием отстранилась. Анжелин нехотя разомкнул объятия и посмотрел на меня по-отечески: – Всё хорошо? У меня-то всё отлично! Одно не могу уяснить, сам что собирается делать? У самого проблем куча, а он зачем-то заморачивается чужими. Спросить не успела, вздрогнула, услышав пробудившееся переговорное устройство: – Леонид Сергеевич! Все уже собрались. Босс прикрыл веки и огорчённо покачал головой, после чего устремился к столу, где нажал нужную кнопку: – Пусть без меня начинают. Буду через пять минут. Как ни хотелось задержаться, нужно было уходить, я отвлекала начальника от важных дел. Выскочила из кабинета, старательно отворачиваясь от секретарши. Ничуть не сомневаюсь, что она пыталась прожечь взглядом дыру на моей спине. Великая вещь – мотивация! Намерение босса повысить зарплату и моё обещание как можно дольше задержаться в клинике реально подстегнули трудовой энтузиазм. За текущую неделю я умудрилась разгрести порученные задания и подключилась к Наташе, у которой за время отпуска поднакопилось работы. Пришлось осваивать новую программу, но ведь это только в плюс! Вообще люблю приобретать полезные навыки. Мои старания были вознаграждены, скупая на похвалы Галина Ивановна выдала-таки мне несколько положительных оценок. Приятно, как ни крути! Вот, кажется, делаешь всё хорошо, стараешься, но стоит начальству пригласить к себе, сразу начинается мандраж. – Со мной? – не поверила я, услышав, что Маргарита Аркадьевна хочет поговорить. – Зачем? Наташа успела вернуть телефонную трубку на рычаг и только плечами пожала: – Иди, узнаешь. Ага, «иди»… Ползи – было бы точнее. Поползла. Ну, очень не хотелось встречаться с Маргошей. Даже не знаю почему. Как говорят в таких случаях: предчувствия не обманули, это стало понятно, как только я переступила порог. Начальница стояла в центре кабинета и обмахивалась прозрачным файлом с бумагами. Встретила она меня отнюдь не дружелюбным возгласом: – Явилась! – Вызывали… – я как будто оправдывалась. Марго не предложила сесть, шагнула ко мне и потрясла папкой перед носом. – Как это понимать, объясни, будь любезна! Я скосила глаза и смогла рассмотреть таблицу. В первом столбце – фамилии, дальше цифры. Пожала плечами, искренне не понимая суть претензии. – Что там? – Будто не знаешь! – зло прошипела начальница. – Ладно ещё, в списке любимчиков нет ни меня, ни моего мужа, и вообще много кого нет, почему, скажи, у тебя оклад вырос на сто процентов, тогда как у остальных максимум на тридцать? Подумать только, из директорского фонда и такая щедрость! Что ж, злость обделённой вниманием женщины нашла своё объяснение. Я постаралась изобразить удивление и пожала плечами: – Мой оклад был небольшим, в абсолютных цифрах повышение не круче других. – Ну, так и ставка у тебя не полная! Или теперь будешь сутками сидеть на работе? Я отрицательно покачала головой: – Вам лучше спросить об этом у Леонида Сергеевича. Ведь здесь его подпись, а не моя. – Не нужно мне указывать, – взвизгнула Марго, – что кому делать! Странности начались после твоего визита к Анжелину, и тебе придётся признаться, чем таким ты заслужила его милости. Пришлось пожалеть о спонтанном решении говорить с боссом в клинике. Нужно было назначить встречу после работы, без лишних свидетелей. – Ну? Чего молчишь? – начальница подняла руку с документами. Я инстинктивно отшатнулась. Маргарита свернула файл в трубочку и стала постукивать ей по своей ладони с выражением лица, как у фашистского надзирателя из чёрно-белого фильма. Прочистив горло, я попыталась хоть как-то разрядить обстановку: – Вероятно, Леонид Сергеевич посчитал важной добытую информацию. Он и раньше ценил мои успехи, так что… – Что за информация? – оборвала меня начальница. – Простите, Маргарита Аркадьевна, это напрямую касается владельца бизнеса, поэтому я и… – Прыгнула через мою голову? – Простите, – повторила я, стараясь говорить спокойно. Ссориться не хотелось. Уж не знаю, смирилась бы Марго с возникшей ситуацией, располагай мы ещё пятью минутами для разговора, увы, дверь кабинета с громким стуком распахнулась, впуская инвалидное кресло. В нём восседал Арестов, одетый в деловой костюм. – Здрас-с-с-сте… Мы обе оторопели, хотя Маргарита не казалась удивлённой, лишь огорчилась, что не успела разделаться со мной. Снова зашипела: – Иди к себе, Борисова, потом договорим. – Нет-нет, – Виталий Георгиевич подкатил к нам, – пусть девочка останется. Одним взглядом он велел нам сесть. Подождал, когда мы развернём кресла так, чтобы расположиться лицом к нему, и только потом начал задавать вопросы. Говорил он с Маргаритой, но я интуитивно чувствовала, что вряд ли останусь пассивным зрителем. *** За четыре дня, прошедшие после нашего разговора, босс успел натворить много чего. Тесть Леонида – он же отец – пребывал в состоянии крайнего раздражения и, как ни странно, требовал объяснений от Маргоши. – Скажите, сударыня, как вы допустили это безобразие? – кричал Арестов, брызгая слюной. – Я понимаю, благотворительность, но мера нужна, или нет? Один-два фонда, куда ни шло! Что такое двадцать три платежа? И главное: вернуть их невозможно! Куда ты смотрела, Марго? Начальница планового отдела сразу избавилась от бумаг, бросив их на свой стол, и теперь нервно хрустела пальцами. – Виталий Георгиевич, помилуйте, Леонид сам занимался благотворительностью, я не вникала, – бормотала Маргарита. – Не вникала она! – продолжил кипятиться Арестов. – А что такое десять бесплатных операций, назначенных на ближайший месяц? Разорить меня хотите? – Я н-не знаю… – Не знаеш-ш-шь? А за что я тебе плачу? – Постараюсь разобраться, хотя, если они уже… – Вот именно! Уже! Уже профинансированы из директорского фонда. Марго, ты меня разочаровала. – Простите, Виталий Георгиевич… – Сейчас он где? – отмахнулся от её извинений хозяин. – Кто? – Анжелин. – Вроде бы, уехал в магазин медтехники. – М-да-а-а… дела… – покачал головой Арестов, внешне успокаиваясь, продолжил обречённым тоном: – …там и след его простыл, милая. Всё имевшееся оборудование со склада вывезено, и я могу только предполагать, куда этот стервец собирается его отправить! – Бесплатно? – пошептала помертвевшими губами Маргарита. – Движения средств не было… Арестов усмехнулся и пропел: – Разумеется, деньги бы мы отследили, а гуманитарную помощь таких масштабов и предполагать не могли! – Нужно его остановить. – А зачем я здесь, по-твоему? После этого вопроса оба – Марго и Виталий Георгиевич – посмотрели на меня. Я сжалась в комок. Ненавидящий взгляд начальницы и ехидный хозяина не предвещали ничего хорошего. В комнате воцарилась тишина. Стало слышно, как шелестит кондиционер. Меня немного подташнивало от запаха лекарств – похоже, костюм Виталия Георгиевича, долгое время висевший без движения, здорово ими пропитался. Я ощущала себя преступницей под прицелом направленных в сердце «Калашей». Хотелось стать невидимой или прозрачной. Молчание нарушил Арестов: – Марго, иди погуляй пока. – Смотрел он при этом на меня, поэтому Маргарита переспросила: – Что? Я? – Иди-иди. Мне нужно поболтать с девочкой. Могу себе представить досаду, испытанную начальницей, её гнали из собственного кабинета. Медленно поднявшись со стула, Маргарита Аркадьевна тряхнула красиво уложенными волосами, одёрнула блузку, взяла со стола мобильный телефон и, постукивая каблуками, пошла к двери. Уже оттуда мне прилетел взгляд, достойный Снежной королевы. Я вжалась в стул, цепляясь за сиденье подрагивающими пальцами. Сейчас что-то будет! Совершив привычные манипуляции на пульте управления креслом, Арестов развернулся и подъехал ко мне ближе и теперь едва не касался тощими ногами моих коленей – ступни я спрятала под стулом, чтобы не отдавил ненароком. – Даже не знаю, чем помочь… – мой голос предательски дрогнул. Виталий Георгиевич широко улыбнулся, демонстрируя необъяснимое дружелюбие: – Ну, что ты так испугалась? Не съем я тебя. Я передёрнула плечами изо всех сил стараясь вернуть самообладание. Правда, чего испугалась-то? Вряд ли босс распространялся о причинах аттракциона невиданной щедрости, значит, никто не может знать о моём стукачестве. – Так… неожиданно просто… – начала, но тут же заткнулась. – У меня к тебе два вопроса, – объявил Арестов, – ответишь и пойдёшь восвояси. В этот понедельник… – Он сделал паузу, и я ещё сильнее напряглась: неужели, знает о нашем разговоре с Лёней? Не смогла сдержать облегчённого вздоха, услышав продолжение: – …моя дочь беседовала с мужем по телефону сорок минут. Сорок! Она в жизни с ним столько не говорила. Знаешь о чём? – О чём? – Я тебя спрашиваю. – Откуда же мне знать? – Разве Таня не делится с тобой секретами? – Я её не видела с воскресенья. – Хм… – Арестов отвёл, наконец, взгляд, позволив мне перевести дух. Заговорил, будто размышляя и рассматривая небо за окном: – О чём таком Татьяна могла сообщить, что Леонид буквально свихнулся! Я с уверенностью могла предположить, что босс позвонил супруге, желая убедиться в справедливости моих слов о её намерении подать на развод. Таня подтвердила, вот братец и пошёл в разнос. Ничего такого я Виталию Георгиевичу говорить не стала. Он пожевал губу и задал следующий вопрос: – Как думаешь, почему он оплатил мой пансионат на три года вперёд? Чего тут думать? Я невольно усмехнулась. Арестов посмотрел мне в глаза, ожидая ответа. Я приняла более расслабленную позу – мышцы уже деревенели от напряжения – и постаралась говорить отстранённо: – Сами же сказали, что договор заключен на его имя. – Раньше он платил поквартально! – А теперь решил действовать иначе. Спросите у него! – Почему на три? Не на пять, например… Отмерил мне срок? – Может быть, есть ограничения, – предположила я. – Может быть, может быть… – изучал меня Виталий Георгиевич, продолжая рассуждать вслух: – Он думает потягаться со мной, занимается вредительством в ответ на моё безграничное доверие и расположение. Неблагодарный щенок. Я успела немного приободриться и даже почувствовала себя свободнее, но сказанное Арестовым вызвало во мне волну возмущения: – Да как вы… Как можно так относиться к родному сыну? Хуже, чем к постороннему. – Сыну? – вытаращился на меня Виталий Георгиевич, – Что за чушь ты несёшь? Какому ещё сыну? Я замерла с раскрытым ртом, не представляя, как теперь выпутываться. Неужели, Таня развела меня, как последнюю лохушку? Что я за наивный человек! *** Арестов крепко задумался, объёмные и громкие мысли, казалось, можно было пощупать, едва ли ни субтитры висели в воздухе, к сожалению, не до конца разборчивые. Виталий Георгиевич ничуть не сомневался, что тайна надёжно спрятана. Кто мог раскрыть её ничем ни примечательной девчонке? До сих пор о кровном родстве тестя и зятя знали всего несколько человек. С Анжелиными я не знакома, это, скорее всего, уже проверили. Остаются сами брат с сестрой. Наговаривать на Леонида не стану. Придётся признаться, что проболталась Таня? Не хотелось её подставлять, без того у подруги сложности с отцом. Так и не выбрав линию защиты, я упорно игнорировала вопросы. Виталий Георгиевич потерял терпение. Резко наклонившись, схватил мою руку и потянул на себя. Я чуть не рухнула. Взвизгнула даже. Новое обвинение выдохнули мне прямо в лицо: – Кто тебя нанял? На кого работаешь, крыса? Стоя в очень неудобной позе, я старательно отцепляла липкие пальцы Арестова от своей ладони. – Отпустите! Отпустите же! – Отвечай, негодница! Мать моя женщина! За что такие испытания на мою несчастную голову! Буквально процедила сквозь зубы: – Леонид Сергеевич нанял по просьбе вашей дочери, Таня – моя подруга, если не забыли. Арестов смотрел недоверчиво: – А не конкуренты, случаем? Не газетчики? Откуда взялся этот бред про якобы сына? Вот как он решил повернуть ситуацию! Бред… враньё… утка… Что ж, я не буду настаивать, признаю себя наивной и обманутой. – Виталий Георгиевич, простите, – высвободив, наконец, свою руку я распрямилась и теперь смотрела на хозяина клиники сверху вниз, – Таня прикололась, походу, а я поверила. – Танюшка? – карие глаза удивлённо расширились. – Она тебе это сказала? Я кивнула и сделала шаг в сторону, намереваясь обойти кресло. Но не тут-то было, оно сдало назад и развернулось, преграждая мне путь. – Сядь, – приказал Арестов, – нужно разобраться до конца. – Давайте поговорим, только попрошу, – я продемонстрировала красные следы на коже, – больше не хватайте меня. – Обещаю, – кривая усмешка, – хотя, ты очень вкусно пахнешь. О-па! Понятно, что пахну я не лекарствами, как обслуга в пансионате, однако негоже говорить малознакомой девушке такие вещи! Хочет обаять? Или просто выбить почву из-под ног? Я села, прочистила горло и спросила: – Ну, так что? Виталий Георгиевич снова выправил кресло, расположившись строго напротив, и направил на меня цепкий взгляд: – Что ещё тебе сказала моя дочь? Зачем бы ей придумывать всё это? Говорил он очень убеждённо. Я начала сомневаться: что, если Татьяна, действительно, придумала для меня эту сказку. Зачем? Зло брало, честное слово. Как дружить, если ничему нельзя верить? – Сказала, что не живёт с мужем, так как не хочет кровосмешения. – Кровосмешения? Так прямо и говорила? – Ещё вспомнила, что накануне свадьбы пыталась донести до вас эту мысль, а вы пообещали, что брак будет фиктивным. – О-о-о… – простонал Арестов, взъерошивая седые волосы, – … бедное дитя! – Он как бы рассуждал сам с собой: – точно ведь, девочка твердила, что не может спать с Лёней, я-то решил, напридумывала про себя нелепицу на фоне переживаний и вообще не интересуется мужчинами. А оно вон что! Теперь-то вижу, с дочерью всё в порядке, любовника завела вполне брутального… Лёнька – брат! С чего бы? Кто ей наплёл? – Так он не ваш сын? – я не смогла удержаться от вопроса. Виталий Георгиевич дёрнулся, медленно опустил руки, судорожно вцепился в подлокотники. Во взгляде мелькнуло узнавание и как будто благодарность: – Сначала я и сам так думал. – Прерывисто вздохнул и, хоть я не интересовалась подробностями, начал рассказ: – Мать Леонида довольно долго была моей содержанкой. Возможно, надеялась забеременеть и увести меня от Таисии. Однажды я сказал ей, что не брошу жену даже ради ребёнка. Это её сильно задело. Собрала вещи и съехала со снятой для неё квартиры. В никуда. Я не стал разыскивать. Тоже, знаешь, обиделся, – мужчина усмехнулся, вспоминая давние эмоции, пару секунд помолчал и продолжил: – Спустя четверть века наткнулся на фото в журнале, там была статья о конкурсе «Учитель года» в Подмосковье. Женщина, вручавшая награды победителям, напомнила мне бывшую. Я заинтересовался. Поручил знакомому детективу выяснить подробности её жизни. – Тогда и узнали, что её сын родился вскоре после вашего расставания? – догадалась я. – Вот-вот! – сердито кивнул Арестов, – через восемь с половиной месяцев. День в день! Что я должен был подумать? Меня распирало от гордости! Какой парень! За что не берётся, делает на высшем уровне. Весь в меня. Недолго наблюдал за Лёнькиными успехами со стороны, захотел познакомиться. Нина – мать – ни в какую! Клялась, что родила ребёнка от мужа. Мол, семимесячным и всё такое. Можно верить этим хилым отговоркам? Разумеется, я не верил и настаивал на встрече. Не сомневался, что заставлю признаться, переговорив с глазу на глаз. Всё бы выяснилось ещё тогда, не случись покушения. Поскольку светить собственную машину на камерах в Подмосковье я не захотел, взял «Мазду» супруги, а Таисии зачем-то понадобилось ехать в Москву. В результате бомба, приготовленная для меня, угробила мою любимую женщину и едва не погубила дочь. Пришлось на время позабыть о старых грехах. Виталий Георгиевич замолчал, прикрыв глаза. Я боялась шелохнуться и потревожить этого человека, такое страдальческое было у него лицо. Через минуту он справился с нахлынувшими воспоминаниями и продолжил рассказ: – Больше я не действовал через Нину. К чему рушить счастье чужой семьи? Мне помогли выйти на сеть аптек Анжелина, я предложил парню выгодный контракт. Дальше – больше. Сделал компаньоном и, поскольку стремительно терял здоровье, передал ему руководство клиникой. В то время ничуть не сомневался, что взаимодействую с собственным сыном, собирался сделать наследником наравне с Татьяной, о чём и сообщил в доверительной беседе. – Арестов усмехнулся и энергично потёр лицо. Вздохнув, снова заговорил: – Каково же было моё разочарование, когда Леонид категорически отказался. Он уверенно утверждал, что действительно родился семимесячным. Вернее, матери делали кесарево сечение по медицинским показаниям. Нина страдала гипертонией, доктора опасались за её жизнь. Недоношенного младенца выхаживали всем отделением, ещё долго каждый год в день рождения Лёнечки Анжелины ходили в роддом с цветами и подарками, парень это прекрасно помнил, как и рассказы о появлении на свет, благодаря настойчивости отца и отваге матери, ведь ей предлагали аборт. – И вы поверили? – чуть ни шёпотом спросила я. Арестов услышал и кивнул: – Не поверил. Потребовал генетическую экспертизу, она и расставила всё по местам. Совпадение – ноль процентов! Лёня – настоящий Анжелин. – Почему вы не рассказали об этом Тане? И вообще, зачем поженили их? Недоумённый взгляд и лёгкое пожатие плеч: – Зачем же Тане? Я не собирался ранить дочь, она всегда считала себя единственной и неповторимой. А поженил? Привык. Кроме того, успел убедиться, что лучшего преемника, чем Лёня, не существует. Виталий Георгиевич не собирался искать причину проблем в себе, анализировал окружающих. На подружку дочери опять смотрел с подозрением. Возникло чувство, что меня сбросили с моста с привязанной к ногам резинкой, и теперь я летаю то вверх, то вниз, не имея возможности выпутаться.