Глава 9. Объяснения

Поверить в байку о заблудившемся в парке человеке можно, только сильно захотев. Не знаю, поверила ли сестрица, вид сделала. Не стала мучить расспросами, лишь строго приказала: – Стой здесь! Дождись, когда я Даню уведу подальше. Минут пять хотя бы, хорошо? Не нужно, чтобы он тебя увидел. Я кивнула. Сама не хотела попадаться кому-либо на глаза. – Ник тоже здесь? – указала на стену, за которой находились удобства для мужчин. – Сокол девчонок по домам развозит. Остальные ребята к метро пошли, а я сюда попросилась. Мы недолго сидели после твоего ухода, чуть-чуть подождала бы и не плутала. Я передёрнула плечами – что тут скажешь. Геля не могла уйти, не спросив: – Ну, как там у вас? Срослось? – Да ничего вроде. В кино договорились сходить. – А-а, – усмехнулась сестра, – рассчитываешь на конфетно-букетный период? – Нельзя? – Как знаешь. Только не очень-то ломайся, такой мужик в холостяках не засидится. Геля обиделась, или мне кажется? Она упорхнула, напомнив, чтобы я не торопилась выходить. Я и не торопилась. Как минимум, нужно было кабинку посетить. Потом долго отмывала руки с пахнущим киви жидким мылом и расчёсывалась, выпутывая из волос кленовые семена и крошечные веточки. Чернявая уборщица, пройдя мимо меня раза три, начала коситься. Пришлось выйти из сверкавшего чистотой местечка. На аллее зажглись фонари. Рановато, небо ещё было светлым. Стало уютно и как-то по-особенному волшебно. Я села на ближайшую скамью и откинулась на спинку, вытянув ноги. Что-то устала. Мимо проходили флиртующие парочки, издалека доносилась плавная мелодия. Хорошо. Кстати, а что с интернетом? Норм. Открыла контакт Леонида, зависла. Как сформулировать? Несколько раз набирала и стирала текст. Уж не надеялась отправить. Отослала-таки: «За что премия? Не нужно». Стало весело. Почему бы и нет? Замечательный летний вечер, почти романтичное свидание, вкусные шашлыки в желудке. Чего ещё пожелать? Домой я не спешила, а зря. Меня ждал сюрприз. На коробке – там, где Леонид однажды оставил эклеры – стоял умопомрачительный букет. Даже на расстоянии ощущался свежий аромат роз. Мама дорогая! В жизни ничего подобного не видела. Ясное дело, цветы мне и раньше дарили. Ещё школьницей получала букетики мимоз, гвоздики, тюльпаны. В академии тоже отмечали восьмое марта, случались и розы. Но чтобы так! Композиция в плетёной корзинке оформлена с необыкновенным вкусом. Вот так Сокол! Когда только успел? Удивительно. И девчат по домам развёз, и цветы купил, и сюда прилетел… И улетел. Мог бы дождаться, чего уж. Кстати, откуда Ник узнал адрес? Неужели, сестра дала? Вломить бы ей за это! Любуясь крупными белыми бутонами в облаке голубеньких мелких цветочков, я и шагу не могла сделать, словно боялась разрушить магию момента. С лёгким шорохом отворилась соседняя дверь, в щели показалось любопытное лицо: – Явилась… – Здравствуйте, Виолетта Матвеевна, – напряглась, ожидая выволочки. Не за что? Оу… моя креативная соседка найдёт, к чему прицепиться. Как ни странно, голос Матвеевны сочился мёдом: – Твой приходил. Я предложила дверь открыть, чтобы в квартиру занёс, отказался, пусть, говорит, здесь. – Мой? О ком она? Ника я сама сегодня в первый раз увидела. – Тот, что в прошлый раз, – с подозрением глянула на меня Виолетта Матвеевна. Сразу же улыбнулась, подобрев: – Такая красота! Бывает же! Долго простоят, там наполнение специальное. Получается, Леонид? Ой, мамочки, что делать? Я, значит, шлю сообщение, чтобы премию отменял, а он мне за это презент? Вообще нет слов! Вздохнула, теребя в руке связку ключей, и предложила, внезапно осипнув: – Виолетта Матвеевна, возьмите себе, пожалуйста. Если бы я здесь была, не стала принимать. – Вот ещё выдумала! Почитай, там открытка. Я понюхать подошла и увидела. – Да? – я всё-таки сделала шаг вперёд. Соседка хитро усмехнулась и, закрывая свою дверь, попросила: – Тогда потом корзинку отдашь, если не нужна. Я в неё горшок с геранью поставлю. Ох-ох-ох-ох-ошеньки… Надо бы рассердиться, да я не могла. Очень уж красиво! Отнесла цветы на кухню. Хотелось бы в комнату, но тогда я точно не смогу работать, так и буду часами любоваться. Впрочем, любоваться можно и здесь. Я налила себе воды, села и пила маленькими глоточками, разглядывая букет. Надо как-то реагировать? Или забить? В конце концов, у богатых свои причуды. Пусть Леонид Сергеевич тешит своё эго, изображая щедрого работодателя. Я могу делать вид, что это меня не трогает. Враньё, конечно. Очень даже трогает, но притвориться-то могу. Даже спасибо не скажу! Пусть думает, что я невоспитанная. Отставила стакан и вытянула из облака незабудок – или очень похожих на них цветочков – карточку с напечатанным текстом. «Примите искреннюю благодарность за качественно сделанную работу». О, как! Даже без имени. Без имён. Это чтобы я Татьяне не пожаловалась? Вспомнив Арестову, ощутила волну печали. Как бы новая приятельница отнеслась к тому, что её супруг дарит подчинённой шикарные букеты? Представить в такой ситуации Гелю было страшно. Я? Я бы тоже ревновала, пусть и без битья посуды. А Татьяна… Любопытно даже. Проверять не стану, хотя очень хочется. Тихо. Хорошо. Едва-едва слышны чужие голоса – за стеной кто-то спорит. По двору проезжают машины, освещая фарами потолок и ненавязчиво урча моторами. Где-то далеко в «Певчих дроздах» плачет наша Таня. Почему плачет? Не знаю, мне так кажется. Или я хочу, чтобы… Лукавые размышления оборвала мелодия – заиграл телефон. О-па! Леонид. Я машинально тронула красную трубку. Даже секунды не сомневалась. Нет уж, к объяснениям нужно морально подготовиться. Сейчас я похожа на забытое вне холодильника сливочное масло: хоть пальцами намазывай! Нужно собраться, окрепнуть, подыскать аргументы. Установила отмену звонков до восьми часов утра и отправилась спать. Спать! Ни о чём и ни о ком не думать! *** День нужно начинать с зарядки на свежем воздухе! Во всяком случае, в такую погоду. Чтобы гулять в любую – и под снегом, и в ливень – люди заводят собак. Я завела всего лишь ролики, а они любят сухой асфальт. Покаталась в ближайшем скверике, перекинулась оптимистичными репликами с такими же любителями утреннего моциона и вернулась домой в хорошем настроении. Почему, спрашивается, оно должно быть другим? У меня отличная работа, отношения опять же намечаются… Хватит рефлексировать! Чужого не трогай и всё будет в порядке! «Чужой», однако, не преминул напомнить о себе. Заглянув в вотсап, я обнаружила целую портянку сообщений. Леонид Сергеевич не дозвонился и счёл своим долгом испугаться. Тут тебе и «где ты», и «что с тобой», и «почему не отвечаешь»… За меня собственные родители так не волновались! Поскольку я сообщений не читала, последовала новая попытка дозвониться, на этот раз включился голосовой помощник. Там какой-то бредовый текст, но его хватило, чтобы утешить не в меру тревожного босса. Осознав, что с ним тупо не желают беседовать, Анжелин изложил свою позицию в письменном виде. Меня ставили в известность, что решение платить надбавку или не платить, принимает руководитель. В данном случае, он счёл необходимым высоко оценить мой труд. Материалы, присланные в последний раз, оказались более чем полезными. Они уже переданы в плановый отдел. Удивительно, как я выловила информацию о льготах для медицинских учреждений, тогда как те, кто этим непосредственно занимались, не придали ей значения. О как! Грядущая экономия перекрывает мою премию в тысячу раз, так что нечего и спорить. Я-то спорила, думая, что Леонид платит за другое! Ух, ты! Это же классно! Если не обманывает… Как убедиться? Упомянутую Леонидом статью я размещала на одном из курируемых каналов, проще всего посмотреть реакцию на неё. Правда что ли, стоящая? Ой, мамочки! Один день не заглядывала, а там… Лавина комментариев. Кто-то благодарил, кто-то сомневался, кто-то просил разъяснений. Число подписчиков увеличилось на пару сотен, и кошелёк пополнился – набежали рублики за просмотры. Да я богатенький Буратино! Чувствовала себя так, будто посаженные на поле чудес монеты заколосились хорошим урожаем. Всё это радует, одно напрягает: работы прибавилось. Ответишь на комменты формально – спугнёшь потенциального подписчика. Придётся вникать и разбираться, а это потребует времени, ведь я не специалист, строго говоря. Как правило, приводила слова знающих людей, размещала ссылки на Постановления и прочие документы. В данном случае, маловато. Этот и следующий день я горбилась за компом с мегалитрами кофе и выпечкой из ближайшего кафе, благо во время пандемии они организовали отдел доставки. Пироги с капустой, картошкой, грибами, яблоками. Не слишком дорого и очень вкусно. Пришлось углубиться в проблему и, хотя я не решалась давать советы от своего имени, предпочитая цитировать специалистов, почувствовала себя подкованной в этом вопросе, прямо хоть курсовую работу пиши на эту тему. Не забывала и Анжелину отправлять всё, что попадалось новенького. Босс каждый раз сухо благодарил, сообщая, что обязательно передаст материалы кому надо. Кажется, демарш с телефонным помощником дал нужный эффект. Во всяком случае, новые милости на меня не сыпались. Кураж постепенно прошёл, срочно требовалось отвлечься, поэтому звонок Никиты оказался кстати. – Что… – не поверила я, – …закрытый показ? – Слышала о нём? – Конечно! Как ты достал билеты? Насколько я знаю, фильм демонстрируют узкому кругу. – Везде нужно иметь своего человечка, – засмеялся Ник, походу мой восторг польстил ему. – Честно говоря, на презентацию звали отца, но ему некогда, вот и отдал приглашение мне. – Реально повезло. – Так что? Заеду за тобой в семнадцать ноль-ноль? – Да, конечно. Я буду готова. – Скажешь адресок? Ах, да, он пока не знает. Я замялась. Почему-то не хотелось говорить, где живу. – Послушай, давай лучше встретимся на месте. Пробки, всё такое… Потом, почему бы тебе не выпить шампанского? Ник помолчал, дыша в трубку, хмыкнул и согласился: – Как скажешь. Не настаиваю. Тогда без четверти шесть у Дома кино. Закрытый показ… Высокое искусство… Богема… Чего надеть-то? Полезла в интернет смотреть репортажи с похожих мероприятий. Мама родная! Да там, кто во что горазд! Понятно, что большие звёзды блистают как сверхновые, те, кто помельче, норовят выпендриться: кто в растянутых джемперах, кто в перекошенных футболках, кто в стародавних сюртуках. Короче, как бы я ни оделась, вряд ли привлеку внимание – негативное, во всяком случае. В очередной раз мысленно поблагодарила маму за костюм – а ведь собиралась от него избавиться! Хорошо, что не успела. А что? Мы же не из тех, кто два раза одно платье не надевает! Потом, меня в нём никто и не видел, кроме Аристовой и её служанок. Я перестраховалась, приехала заранее. Теперь прохаживалась по тротуару, ела купленное неподалёку мороженое и рассматривала спешащих к дверям людей. Они радостно приветствовали друг друга и тут же начинали активно общаться. Было много знакомых лиц. Хоть к каждому второму подскакивай и проси автограф. Чтобы не мешаться, я отошла немного в сторону, поискала глазами урну – выбросить фольгу и палочку от съеденного эскимо. Ой! Из только что припаркованного автомобиля – Киа белого цвета – выбрался Ник. Светлый костюм смотрелся на нём так, будто мужчина стоит в примерочной магазина. Я бы не удивилась, обнаружив срезанную этикетку в кармане пиджака. От неожиданности я замерла и отмерла, только услышав писк электронного замка. – Давно ждёшь? – Никита в два шага приблизился ко мне, обхватил за плечи, стал наклоняться. Я успела отвернуться, поцелуй пришёлся в скулу. Щёкотный из-за бороды и усов и довольно нежный. – Здравствуй, Ник! Идём? Я слышала, там фуршет. Самой даже стало смешно из-за необъяснимого энтузиазма: как будто меня неделю не кормили. *** В просторном фойе было довольно свободно. Люди собирались кучками, разговаривали, переходили из одной в другую. Между этими островками скользили официанты, предлагая напитки. От спиртного мы с Ником отказались. Он за рулём, я – из солидарности. – Почему ты не приехал на метро? Знал же, что будет угощение. – Принципиально не пользуюсь общественным транспортом. – Вот из-за таких принципиальных, – я отсалютовала стаканчиком Тархуна, – и стоит Москва. Пешком иногда быстрее, чем на машине. Никита, усмехнувшись в усы, не ответил. – Дамы и господа! – На подиум поднялся мужчина в смокинге. – Позвольте начать наш чудесный вечер. Зал ответил скромными аплодисментами и отдельными ободряющими возгласами. Присутствующие потянулись ближе, мы же наоборот отступили, предпочитая наблюдать со стороны. Впрочем, если у меня изначально и был интерес к торжественным речам, он пропал после слов Никиты: – В прошлый раз ты говорила, что не готова к отношениям и хочешь больше узнать обо мне. – Больше… – хмыкнула я, – у меня вообще ноль информации! – И что же тебя интересует? – Всё! Кто твои родители? Почему развёлся с женой… Никита задумчиво покусал губу, кивнул и отошёл к столам. Вернулся с блюдцем тарталеток, наполненных грибным салатиком. Я уминала одну за другой. Из-за волнения. Не каждый день привлекательный богатырь посвящает в подробности своей жизни. – Родители – врачи. Мечтали, что единственный сын продолжит династию, а я заупрямился. – Почему? Многие стремятся. – Не готов отвечать за чужую жизнь. Представляешь, каково это? От тебя зависит, выкарабкается пациент или родственникам придётся заниматься похоронами. Душу рвёшь, сам себе не принадлежишь, и семье, кстати, тоже. А они всё равно умирают! Я хлопала ресницами в полной растерянности, слишком уж темпераментным было признание. Видимо, Никите пришлось много дискутировать с близкими. – Поэтому стал программистом? – А? Да, – он махнул головой и отправил в рот тарталетку. Пришлось ждать продолжения, заодно рассматривать очередного оратора, вернее ораторшу, дама в блестящем, как змеиная кожа, платье говорила о молодом талантливом режиссере и его модернистском подходе к кинематографу. Ник промокнул губы салфеткой и посмотрел на меня с хитрецой в глазах: – Надеюсь, ты не мечтала о супруге, пропадающем на ночных дежурствах? – Так далеко мои фантазии не распространялись. Важна взаимная любовь, а кто мой принц… – Кстати! Белый конь у меня есть! Ты заметила? Я сдавленно засмеялась, стараясь не привлекать внимания: – Вот почему ты приехал на машине! Это презентация белого коня. Никита передал опустевшее блюдце плывущему мимо нас официанту и подмигнул мне: – От тебя ничего не скроешь. Расспросы закончены? – А-а-а-э… – Ах, да… почему развелись… Тут всё просто. Надоели друг другу и решили разойтись. – Хм… Ну, и причина. Круче, чем «не сошлись характерами» – Это прокатит на первом году, мы же терпели целых три. – А дети? – Нет. Она не хотела. Да и я, если честно, не видел себя отцом. Ну… – он взял меня под руку и повёл к входу в зрительный зал, – …теперь-то твоя душенька спокойна? Не знала, что ответить. Напрягла та лёгкость, с которой Никита говорил о крушении семьи. Это из той серии, когда бывшие супруги остаются друзьями. Примерно, как школу поменять: и с прежними одноклассниками общаешься, и с новыми знакомишься. У меня было устойчивое ощущение, что лучше бы этого разговора не случилось. Отмотать бы киноплёнку… – Ой! – Что такое? Мы уже протиснулись к своим креслам, когда я заметила Таню Арестову. Она, не глядя вокруг, шла мимо. Люди на третьем ряду от нас – чуть ближе к экрану – дружно поднялись, пропуская хрупкую девушку. Не видя её за чужими спинами, я засомневалась. – Показалось, что знакомая, хотя… – Где? – заинтересовался мой спутник. – Вон, в жемчужном платье. Таня уселась, и теперь можно было видеть только красиво уложенные тёмно-русые волосы и тонкую нежную шею. Ник успел-таки разглядеть: – Хорошенькая. Одна почему-то. Глаз-алмаз у Сокола. Теперь и я обратила внимание на пустое кресло рядом с Арестовой. Свет постепенно угасал, из динамиков вырвалась ритмичная музыка. Опоздавшие торопливо занимали места, к Тане так никто и не подсел. Фильм, кажется, был хорошим. Время от времени аплодисменты выводили меня из состояния глубокой задумчивости. Где Леонид Сергеевич? Неужели, так занят в клинике, что не смог сопровождать жену? Был бы доктором, как отец Ника, тогда понятно: плановые операции или ещё что-то такое. Анжелин занимал административную должность, более того, он был владельцем и мог себе позволить выходной, когда угодно. Что могло перевесить возможность провести вечер с любимой женой? Уж не заболел ли он? Хотя, тогда бы и Таня не приехала. Авторское кино… м-да-а-а… Пересказать не смогу, поскольку никакой логики не уловила, зато эмоциональное воздействие было мощным. В голове теснились образы: половодье, плывущий на льдине медвежонок, болото с бредущим в бурой жиже лосём, лесной пожар, кричащие люди… Всё это перемешалось с моими собственными тревогами. Ну, почему я не отвечала на звонки Леонида? Что за каприз? Теперь вот и не знаю, что с ним. И у Татьяны не спросишь. Или спросишь? *** Мы двигались к выходу в потоке обсуждавших показ людей. Ник тоже что-то говорил, я не вникала, изредка отпуская нечленораздельные комментарии. Высматривала Арестову. Так и не увидела, пока мы не оказались на улице. Она тоже заметила меня и слабо улыбнулась. Подойти? Подойду! Не уверена, что мой кавалер воодушевился. Не возражал, уже хорошо. – Знакомьтесь, – сказала я, останавливаясь рядом с вращавшей мобильник девушкой: – Татьяна Арестова, моя подруга. А это Никита Высоколов… программист. Таня прыснула, но всё-таки сказала: – Очень приятно. Никогда не видела живых программистов. Ник протянул ей руку: – Можете убедиться, вполне тёплая. Тонкие пальцы девушки утонули в широкой и крепкой – в прошлый раз я это почувствовала – ладони. – Действительно, – продолжала смеяться Арестова, не забирая руки, – какое везение. – Она повернулась ко мне: – Полиш, ты опять в чёрном! Вы прямо, как шахматные король и королева. – Смотримся соперниками? – хмыкнул Никита, глянув на меня не очень приязненно. Улыбнулся Татьяне: – Да вы, Танечка, психолог! Правда, я предпочёл бы более активную фигуру, чем беспомощный король. – Пусть будет ферзь! – Согласилась Арестова. – Пусть! Они обменивались шуточками, а я вертела головой, отыскивая хоть кого-то, кто бы мог встречать Татьяну. В первую очередь, мужа. Толпа постепенно редела, автомобили уезжали со стоянки, забрать мою подругу никто не торопился. Меня, кстати, тоже. Пять минут назад Ник стремился к машине и наверняка рассчитывал на продолжение вечера, а сейчас, забыв о своей спутнице, делился впечатлениями: – У меня другие вкусы, но ведь девушку не поведёшь на блокбастер, с другой стороны, романтическую комедию или мелодраму точно не вынесу. Приходится искать нечто иное. – Ни нашим ни вашим, – с улыбкой уточнила Таня, – ни уму ни сердцу. – Для общего развития полезно, разве нет? – Не знаю, я не думала об этом. Просто люблю авторское кино. А мелодраму тоже не смогу досмотреть. Уж лучше блокбастер. – Арестова повернулась ко мне: – А ты? Тебе понравилась картина? Что называется, вспомнили обо мне. К вопросу не приготовилась и брякнула первое, что пришло в голову: – Очень… будоражит. – Какое точное определение… – задумчиво прищурилась Таня, – … будоражит. Режиссёр бы оценил такой отзыв. – Обязательно сделаю репортаж на своём канале, – с лёгким сарказмом заявила я, – есть у меня один, о тусовках на разные темы. – Да-да… Ссылочку кинь, с удовольствием почитаю. Сейчас было бы к месту вспомнить о другом ценителе моей сетевой деятельности, мол, начальник недавно хорошую премию заплатил. Заодно поблагодарить Татьяну за трудоустройство. Пока подбирала слова, Никита опередил: – Вас кто-то встречает? Вот как надо! В лоб! А я всё кругами да окольными путями… – Должны, – пожала плечами Арестова. – Пора бы и подъехать… Кто? Кто должен подъехать? Хотелось крикнуть, не смогла даже прошептать. Мой кавалер тоже собирался что-то сказать и не успел, Танин смартфон подал признаки жизни. Она ответила и немного отошла в сторону. Подразумевалось, что мы попрощаемся. Оба стояли, как столпы, и смотрели на озадаченное лицо девушки, говорившей по телефону. – В реанимацию? … Сначала КТ, понятно… Не вздумай! Будь там, сколько нужно… Рома, ты услышал? Я доберусь, не переживай… Всё, отбой… Такси возьму, ну, что ты, как маленький? Отбой! – Она с сердитым видом завершила звонок и вздохнула, поворачиваясь ко мне: – Как вообще такси теперь заказывают? – Зачем такси… – я запнулась и перевела взгляд на Сокола, – … Ник, ты же можешь её отвезти? – Могу, – с готовностью кивнул он. – Далеко? – «Певчие дрозды», – задумчиво ответила Татьяна, – двадцать километров за МКАД. – Без проблем, – Никита взял меня под руку, говоря: – Полин, давай, сначала твою подругу доставим, а потом к тебе. – Нет-нет, – я выдернула локоть из его пальцев, – ты же знаешь, предпочитаю метро! Поезжайте. Пока-пока! Немного попятилась, резко развернулась и быстрым шагом двинулась к переходу. Моя спина занемела – все мышцы напряглись. Я ждала, что меня догонят, остановят, скажут что-нибудь… Казалось, что уши на затылок переползли, так старательно прислушивалась к тому, что творится сзади. Никакого лишнего движения, только две смешливые девчонки обогнали, щебеча о прикольном однокласснике. Обернулась я уже на другой стороне улицы. Никто за мной не бежал, что, кажется, хорошо. Нашла глазами белый Киа, а рядом с ним пару в светлом. Никита элегантно придерживал пассажирскую дверь, Татьяна, сверкнув коленками, забралась в салон. Стройные ножки спрятались, дверь мягко захлопнулась. Сокол пружинистым шагом пошёл вокруг машины, в мою сторону не глянул. Я не стала дожидаться, когда они поедут, поспешила к метро. Беспокоило меня только одно: кого Рома отвёз в больницу? Не может быть, что Леонида. Или всё-таки его? Как бы узнать? Ну, почему я не спросила у Тани? Чего постеснялась? Пассажиры метрополитена могли решить, что девушка бредит или беззвучно напевает. Всю дорогу я шептала, споря сама с собой. Пока ехала, забыла и о фильме, и о Нике, и о Татьяне. В голове был один Анжелин. Почти убедила себя в том, что с ним случилась беда. А я ведь даже за букет его не поблагодарила! За премию, кстати, тоже. Свинья просто. Чувство вины распухало, как весенняя почка. Бороться можно было только одним способом: позвонить. Мысль о переписке в вотсапе сразу же отмела. Мне нужен голос! Его тёплый и уверенный голос. Услышу и сразу всё пойму. Остановилась, немного не дойдя до своего подъезда. Отыскала нужный контакт. Нажала, поднесла трубку к уху. Гудок… второй… третий… – Алло? – Леонид… Сергеевич… – Да? – Вы здоровы? – Кхм… есть сомнения? – Простите! – я засмеялась, не в силах сдержать радость. – Простите меня, просто… Простите, глупо получилось. Я уже хотела попрощаться и пуститься вприпрыжку к дому, но бархатный басок попросил не спешить: – Полина, хорошо, что ты позвонила. Нужно поговорить. – Сейчас? – Я приеду, ты не возражаешь? Что? Он приедет ко мне? Это нельзя! Нельзя, я свихнусь просто. – Давайте, лучше я к вам в клинику. – Кхм… Сейчас уже поздно. Завтра утром. Жду. Он. Меня. Ждёт. Завтра утром. У меня в груди пели соловьи, порхали бабочки. Одиноко зудела оса: чему ты обрадовалась, глупыха?