Глава 30

Кахрай чувствовал угрызения совести.

Легкие.

Ну… пусть средние, все-таки он виноват, отвлекся, и вот теперь на ноге подопечного расплывалась пара ярко-красных пятен.

— Ничего страшного, — корабельный врач явно был недоволен, что его отвлекли от дел важных и серьезных ради подобной мелочи. — Просто укус шершня. Я дам вам мазь, если хотите.

— Бьгльзд, — выдавил подопечный, глядя не на медика, но на Кахрая и с таким упреком, что совесть совсем уж разошлась.

— Бьягльзида в аптечке общего доступа нет, — меланхолично ответил врач. — Но если вы желаете.

— Желаем, — это слово подопечный произнес довольно четко. — Двойн… дзу.

Четкости хватило ненадолго, но врач понял. Кивнул. Подвинул планшетку с выставленным счетом, то ли не веря, что у клиентов хватит средств оплатить несчастную мазь по окончании полета, то ли соблюдая установленный порядок.

— Дра, — сказал подопечный. — Эта… ду-у-ура… убить. Хотла.

— Какая именно?

— Изд…ваешься?

— Уточняю, — мазь Кахрай нанес уже в каюте, отметив, что пятна больше не стали, но в центре их появились характерные для укусов уплотнения. — Значит, она специально?

— Да.

— Алина?

— Да.

— Убить она вряд ли собиралась… разве что… аллергии нет?

— Нет. Не убить. Пмочь.

— Помочь? — Кахрай приподнял бровь. — Хотя… помнится, моя бабка говорила, что раньше укусами пчел лечились. Значит, помочь…

Подопечный засопел, то ли обиженно, то ли устало.

— Ладно, постараюсь больше ее к тебе не подпускать. Только… женщину, которая желает помочь ближнему, так просто не остановишь.

Тойтек тяжко вздохнул.

И сказал.

— У.

Потом подумал и сказал:

— А… и… э… полчается. Говрить… мсаж?

Кахрай кивнул.

Не повредит.

И тело, да, тело менялось, пусть изменения эти скорее ощущались кончиками пальцев. Мышцы стали плотнее, да и на прикосновение реагировали. Они не спешили расслабиться, расползтись, пытаясь сохранить тот вялый пока тонус, который говорил о положительных изменениях.

Успеть бы.

— Та… Трди… вы… что делать? — клиент говорил медленно, старательно выговаривая каждое слово.

— Наблюдать.

— А…

— Возможно, и вправду она. Если подумать, то кулинарный критик — неплохое прикрытие. Канал у нее и вправду имеется, и довольно популярный. Есть и обычные ролики, и рекламные, и обзоры, а за них неплохо платят.

Кахрай осторожно надавил на позвоночник, и клиент тихо крякнул.

— С другой стороны — отличная возможность путешествовать, не привлекая внимания. Женщина, не самая молодая, не слишком красивая… надоедливая. Хорошая маска. Такую не заподозрят, сочтут глуповатой только потому, что шуму от нее много.

Он поморщился, признавая, что и сам едва не совершил подобную ошибку.

— Взть?

— Возьмут. Не мы, так военные. А дальше будет видно.

— А мы?

— Мы будем делать вид, что ничего-то не происходи.

— Пчему?

— Потому, что предъявить ей нечего. Сам подумай. Что имеем? Один разговор, который сочли подозрительным? И кто? Все знают, что ах-айорцы склонны к паранойе, вот и обвинили несчастную женщину…

Тойтек закряхтел, надо полагать, выражая несогласие.

— Ко всему остается шанс, что так оно и есть. Склонны к паранойе, а разговоры… попыталась дамочка впечатление произвести, нагнала туману, а мы и решили, что вот так просто. Сам подумай, будь она и вправду специалистом такого класса, неужели прокололась бы на обычном разговоре?

— Не. Знай-у, — пальцы Тойтека дергались, а потом случилось то, что заставило Кахрая улыбнуться. Подопечный подтянул руку к телу.

И сам не заметил.

Потом понял.

Хмыкнул и вторую уже подтянул не рефлекторно, а сознательно, пусть и не сразу вышло, но вышло же.

— Видишь, — Кахрай поднял его и усадил на диван, подпер подушками с обеих сторон, хотя было очевидно, что сейчас клиент хоть как-то но сидел.

Сам.

— И от шершней польза имеется…

— Иди ты на… — весьма четко, разборчиво и на одном дыхании произнес Тойтек.

Спалось Лотте не сказать, чтобы хорошо… скорее наоборот. Снилось всякое, что приличным барышням сниться точно не должно, даже если эти барышни однажды решились подключить взрослый канал. Исключительно в образовательных целях.

И…

И отключили спустя сутки. Но хватило… да, определенно, хватило.

Душ помог. Немного. Правда, вода имела весьма характерный аромат химии, свидетельствовавший о том, что фильтры в системе очистки ресурс или выработали, или вот-вот выработают, а значит эта система, не рассчитанная на подобное варварство, скоро начнет выходить из строя.

Лотта укоризненно покачала головой, хотя понимала, что никто-то ее не видит, и укор нынешний, который она постарается донести до управляющей компании в полном объеме, но случится это позже, по возвращении, ныне пропал втуне.

Она вздохнула.

Высушила волосы, уже не удивляясь, что теплый воздух пованивал пластиком, оделась и решилась-таки подключиться к сети.

Писем на почте было… много.

И от родственников в том числе.

Дядюшка выражает недоумение. Тетушки возмущаются, причем делают это одними словами, будто списывали друг у друга. Кузены… а вот это грубо. Неужели думают, что Лотта испугается угроз? Но если пишут, то знают, что она жива.

Лотта почесала переносицу.

Конечно, знают.

И выходит, и вправду имеет место заговор. А вот и кузина… и видеообращение не постеснялась написать. Смотреть? Или сразу удалить? Или все-таки…

— Привет, мышка…

Кузина помахала рукой и улыбнулась так искренне, что Лотта не удержалась от ответной улыбки. Потом разозлилась на себя за глупость и нахмурилась.

И вспомнила, что кузина ее точно не видит, а в каюте больше никого нет и…

Изображение чуть сдвинулась.

— Знаешь, я изначально была против этой затеи, но обстоятельства вынудили… — кузина смотрела куда-то в сторону. — Мои расходы давно превысили то ничтожное содержание, которое старуха мне поставила, а ты сохранила.

— И вовсе оно ни ничтожное, — проворчала Лотта. — Между прочим, многие люди и тысячной доли не получают, но чувствуют себя неплохо.

— Я молодая женщина, у меня есть свои потребности. И если бы ты знала, до чего унизительно всякий раз оправдываться… — кузина дернула плечиком, на котором переливалась свежая картина из живых ашшерских камней. — В конце концов, это несправедливо! Состояние исчисляется миллиардами, но эти миллиарды где-то там, а нам достаются жалкие крохи…

— Эти миллиарды работают, — Лотта прикусила губу.

— И мама права… этот закон старшего наследника давно устарел. Мы тоже имеем право на состояние, на честную в нем долю.

— И поэтому вы решили меня убить?

— А ты… вспомни, ты не раз и не два говорила, что хотела бы уехать. Сбежать. Я просто предоставила тебе возможность. Я знаю, что у тебя есть собственные счета, и денег на них хватит. Тебе точно хватит. Никогда не понимала этого твоего стремления к экономии… смешно говорить.

— Кому как.

— …главное, мы все получим, что хотим. Ты — свободу. Мы деньги. Просто постарайся не мешать. Не зли их. Их больше. И даже если ты вдруг вернешься, мы все заявим, что ты — это не ты, а клеймо подделка. Их давно научились ставить, и ты должна понимать, что у другой тебя оно тоже имеется. Так что доказать что-то у тебя вряд ли получится.

— Посмотрим, — Лотта тряхнула головой.

И письмо переслала управляющему, как и прочие, благо, верификационные коды имелись. Права была бабушка, когда говорила, что не следует ставить в известность родню о такой вот мелочи, как индивидуальная кодировка системы вкупе с оставляемым ею следом.

Лотта потарабанила пальцами, пытаясь сосредоточиться на работе, но в голову лезло другое. Кузина… знала ли она, что Лотту убьют? Точнее, что должны убить? Или ее просто использовали? Хотелось бы верить, что использовали, но здравый смысл…

…кто выбрал именно этот корабль?

…кто помогал собирать багаж?

…кто сунул в него ядовитые конфеты, да и все остальное…

Служба безопасности, конечно, разберется, особенно, если внешнюю нанять, поскольку к собственной тоже вопросы есть. Но… разбирательство не будет приятным. Ни для кого. И скандала избежать не получится. Скандал наверняка разразился или вот-вот… социальные сети подтвердили догадку.

Разразился.

Блокирование карт. Недвижимость… слухи, что положение клана не так уж прочно, как это пытаются показать. Уверения в техническом сбое.

Ошибке.

Недоверие.

Рейтинги, которые падают. И попытка сместить управляющего, которая закончилась в суде, точнее началась, ибо подобные суды имели место тянуться годами. Совет акционеров выступил против.

Родственники попытались надавить.

Акции просели, но не так сильно, как могло бы. Хотя… Лотта надеялась, что достопочтенный мистер Бьянцонни не упустил возможность вернуть часть ушедших активов.

Дядюшка выступил в прессе с заявлением… ага, обвинил происки директоров, которые, пользуясь непростым для семьи положением, решили развалить корпорацию…

…состояние пациентки критическое.

Лотта хмыкнула и сунула пятерню в волосы, которые чем дальше, тем более рыжими и кучерявыми становились. Сейчас они вовсе поднимались над головой облаком морковного цвета.

Дирекция выступила с ответным заявлением, выразив ноту недоверия.

В общем, все шло своим чередом, что хорошо, поскольку глава парламента, кажется, все же решил в семейные дрязги не лезть. И правильно, опытный человек, знает, что в подобных делах все не так просто, как оно кажется.

И Лотта, вздохнув, занялась-таки делами.

…знай кузина наперед, что так оно повернется, сама бы Лотту подушкой удушила. Или не выпустила бы за пределы Британии. К слову, интересно, почему она все-таки выпустила. Хотя… родственники у Лотты шумные.

И бестолковые.

Они вон, элементарный рейдерский захват провести не сумели при идеальных исходных, а тут убийство… побоялись.

И не зря.

Зашифрованный канал связи получился узким, но вполне стабильным. И на звонок Лотты ответили сразу, и облегчение, которое она увидела на лице Бьянцонни обрадовало.

Значит, беспокоится.

Пусть не столько за нее, Лотту, сколько за место и собственные активы, но все одно приятно.

— Боги мира, — мистер Бьянцонни слегка наклонился. — Как я рад видеть вас снова!

— И я рада, — Лотта сказала почти правду.

— Чудесно выглядите. Загорели, похорошели… не к тому, что раньше вы выглядели плохо, но сейчас куда как лучше.

— Спасибо. А вам, я вижу, нелегко приходится, — вежливость никогда не была сильной стороной Лотты. Нет, при необходимости она могла часами говорить про погоду, политику и урожайность нового сорта модифицированной пшеницы, но удовольствия от этого не испытывала.

— Ничего страшного, — выглядел Бьянцонни несколько утомленным. — Просто ваши родственники весьма настойчивы в своем желании добраться до основного капитала.

— Но у них не вышло?

— Есть судебное постановление. Основные счета корпорации заблокированы в связи с… нынешней ситуацией, — левый ус мистера Бьянцонни поднялся выше правого.

— Но?

— Мы предвидели возможность подобного развития ситуации.

Усы выровнялись.

— И в настоящее время пользуемся резервной системой на Филеше.

Лотта улыбнулась. А мистер Бьянцонни пожаловался.

— Еще меня пытались подкупить.

— И много предлагали?

— Полтора миллиона.

— Всего?

Он развел руками, сетуя на недальновидность того, в чью чудесную голову пришла эта, по сути своей довольно здравая мысль.

Только с суммой ошиблись.

Раз эта в тридцать… или в пятьдесят?

— Думаю, больше у них нет. Ваша кузина заложила драгоценности. Конечно, сделано это было через доверенного человека…

…но разве можно надеяться на сохранение приватности, когда речь идет о черных иррашских алмазах, тех, что подарены были бабушкой на первую свадьбу Элизы. На вторую она отправила серебряные ложечки, сказав, что с характером кузины и с ее манерой выходить замуж за каждого идиота, и разориться недолго.

— Дядюшка попытался продать дом, но пока безуспешно. Никто не хочет связываться с недвижимостью, право собственности на которую, можно оспорить.

И верно.

— А вот кузен вашего отца добился личной встречи.

— И что ему было нужно?

— Заявить о невмешательстве. И просить о полном выделении доли после вашего возвращения. Его предприятие вполне успешно, и я бы настоятельно рекомендовал присмотреться. Акции будут расти, а вливания в бизнес многоуважаемому Дугласу понадобятся. Думаю, вы сумеете договориться.

— А…

— Вчера он прилюдно заявил о… сомнениях относительно той девушки. И взял на себя труд пригласить известного специалиста по генетическим аномалиям. Не гражданина Британии. А когда ваша тетушка стала возражать, пригрозил подать жалобу в Парламент. Вы же знаете, право у него есть.

Как и у любого, кто носит имя Эрхард.

И жалоба эта — пустой звук. Или… если новости просочатся в прессу, которая просто-таки живет от скандала к скандалу, а нынешний — не ровня стандартным выходкам золотой молодежи, к им-то более-менее привыкли, — тетушку могут обвинить в убийстве. И ей придется затевать расследование, которое… любое расследование может пойти вовсе не так, как хотелось бы следователю.

— Вам нужно лишь вернуться, — усы мистера Бьянцонни поникли, и сам он сделался печален. — Я взял на себя смелость заключить контракт с «Супергрем»…

Лотта кивнула.

Контракт — это хорошо…

— У них найвысший рейтинг, да и… ваша бабушка всегда к ним обращалась, когда требовалось решить некоторые… щекотливые вопросы.

— Насколько щекотливые? — подобралась Лотта.

Нет, она в принципе была далека от мысли, что состояние Эрхардов добыто исключительно честным образом. И саму ее, говоря по правде, можно было бы подвести под десяток обвинений, включая уход от налогов, незаконную торговлю и так, по мелочи, но… насилие как таковое…

— Нет, нет… сугубо охрана торговых караванов. Особо ценных сотрудников. И прочее… весьма достойная компания.

— Не перекупят?

— Они славятся своей надежностью. Помнится, пару лет тому случился прецедент, который мог заставить некоторых клиентов усомниться в компании. Было проведено внутреннее расследование… вы слышали про Шарирский конфликт?

Лотта кивнула.

Кто ж не слышал про глобальный заговор торговцев тканями, захватившими власть на благословенном Шарире…

— А все началось с убийства муниципального судьи, для охраны которого и наняли «Супергрем». Их люди просто задержались в аэропорту. Не по своей вине. Все было подстроено, и дорого, весьма дорого обошлось подстроившим…

— Надеюсь, больше они не задерживаются?

— Эскадра в дюжину истребителей…

— У них и истребители есть?

— Исключительно гражданского образца, — поспешил заверить мистер Бьянцонни.

— А от военного они чем отличаются?

— Несколько более высоким качеством исполнения, эксклюзивным программным обеспечением, да и вооружены получше. У нас давнее сотрудничество, мы им двигатели поставляем.

Чудесно.

Ну да, конечно, как Лотта могла забыть? Она сама подписывала продление контракта…

— Они тоже весьма заинтересованы в том, чтобы корпорация не развалилась, а потому будут ждать вас возле Зафара…

До которого всего-то пара дней.

— На Аррею, к сожалению, не успевают. Так что, вы уж постарайтесь…

— Я стараюсь.

Лотта развернула маршрут, проложенный навигатором, надеясь, что на сей раз тот все-таки исполнит обязанности именно так, как должно.

Переход займет двадцать девять часов.

Далее сутки на пересадочной станции, выход на которую закрыт. В ином случае лайнер не стал бы задерживаться, но произошедшее, кажется, слегка встряхнуло экипаж. И хорошо. Спешка спешкой, но Лотте совершенно не хотелось оказаться на краю вселенной только потому, что кто-то решил, будто повторная калибровка двигателей после пробного прыжка — лишний расход времени.

— И хорошо, — мистер Бьянцонни прижал ладони к груди. — Мы вас ждем… мы очень вас ждем.

В этом Лотта не сомневалась.

А потому также серьезно ответила:

— Я вернусь. А если нет…

…к счастью, разубеждать ее не стали, понимая, что жизнь сложна и полна неожиданностей.

— …то вы знаете, как поступить.

— Все будет согласно вашей воле…

…и родственников она не обрадует. Впрочем, Лотта подозревала, что, если дело дойдет до завещания, она и сама будет не рада.

Все-таки жить хотелось.

И теперь у нее даже цель появилась, не сказать, чтобы глобальная, но… должна же от этой поездки польза быть.