Глава 34

В страшных сказках хорошо то, что они остаются сказками. Что можно просто закрыть страницу книги, и убрать саму книгу в глубины электронной памяти. Что поднявшись, достаточно отряхнуться и велеть, чтобы подали чай.

Или теплое молоко, щедро приправленное медом и жиром.

Лечь на подушки.

Улыбнуться. И порадоваться, ведь в мире реальном все-то хорошо.

Плохо.

Данияр Седьмой, Диктатор и Повелитель, и Хранитель памяти, и Оберегатель очага все же был сыном своего отца и внуком деда, и кровь, которую, надо полагать, многие сочли ослабевшей, если решились на подобную подлость, подсказывала: не врет.

Этот огромный человек с бритым черепом и шрамами на нем, не врет. И хуже того, что он не просто верит в то, что говорит. Он знает, что говорит.

— Это объясняет все.

— Что именно? — голос Данияра все-таки дрогнул, и ему стало вдруг неловко за проявленную слабость. Чума? Это еще не повод впадать в истерику.

— Во-первых, количество заказов. Три, как минимум, но, думаю, куда больше. Хорошая идея, собрать всех, кто стал вдруг мешать состоятельным людям, на одном корабле. А затем избавиться и от них, и от корабля.

— И никто не заподозрит, что… — Эрра закусила губу. И жалобно так добавила. — А я так и не научилась толком меренгу делать, чтобы классическую, французскую…

— Научишься, — Некко обняла подругу. — Вот пойдешь на кухню и научишься…

…где спрятать песчинку, как не в пустыне? А тень средь иных теней? И смерть среди смертей, которых будет много, так много, что никто не станет разбираться с каждой отдельной.

— А если не пустят? — всхлипнула Эрра.

— Ты им нож покажешь.

— Или сертификат, — Лотта опустилась прямо на пол. — Я выпишу. И разрешение…

— А ты можешь?

— Я купила этот корабль.

И Данияр подумал, что это воистину мудрое решение. В следующий раз, если вздумается ему путешествовать, если он вовсе выживет и сохранит желание увидеть иные миры, он тоже купит себе корабль.

— Тогда да… наверное, — Эрра вытерла нос ладонью, разом позабыв о правилах поведения. — Совсем купила?

— Сначала частично, а потом и совсем. Порядок навести захотелось.

— Наведем, — пообещала ей Заххара, и темные волосы откинула за спину. А обещания свои она всегда выполняла.

— Если живы будем.

— Ты… можешь… ошибаться, — хриплым голосом произнес ученый, которого, честно говоря, Данияру хотелось придушить. А ведь еще батюшка, светлая ему память, говорил, что от ученых одни проблемы, что они, конечно, полезны, но смотреть за ними надобно в оба глаза, ибо зла от излишнего ума может быть куда больше, чем от дури.

Данияр сжал кулаки.

— Дальше, — велел он, и лысый, хмыкнув, подчинился.

— Во-вторых, те нелепые покушения. Мост, который обвалился. Или вот яд… зачем, имея возможность отравить человека, подсовывать ему знакомую отраву? Из призрачного шанса объявить это самоубийством?

Данияр чуть склонил голову.

— В Созвездии сотни миров. И коль уж у него или у нее была возможность пронести яд на борт, то отчего было не использовать что-то иное? Тебе незнакомое? Такое, на что ты не успел бы среагировать? А у них не оказалось бы противоядия? Тот мост… с одной стороны, его разрушение можно списать на технический сбой. С другой… высота не так и велика, а глубина не глубока. Все выжили.

— А зачем вообще…

— Не знаю, — Кахрай развернул кресло. — Может, чтобы отвлечь? Я ведь знал, что покушения будут. И не случись ничего, я бы… скажем так, забеспокоился.

— А так ты не беспокоился? — голос ученого то падал до сипа, то взлетал тонкой струной.

— Беспокоился, но обычно.

— У них были финансовые проблемы, — сказала Лотта. — В последнее время обслуживание лайнера требовало все больших сумм. А интерес к маршруту упал. Продать корабль не вышло, они долго пытались, но желающих не находилось… до меня. А вот страховка покрыла бы стоимость.

— И получат ее…

— Владельцы. Но не думаю, что они были в сговоре с «Фармтеком». Это как-то… чересчур.

Данияр мог бы сказать, что ничего-то не бывает чересчур, когда дело касается больших денег. Что эти самые, большие деньги, заставляют забывать и о клятвах, и о дружбе…

…они рождают мятежи.

…и кровь.

И пустынные ветра плачут над сожженными деревнями, жители которых тоже не желали войны, но были виновны лишь в своей преданности не тому хозяину.

— Скорее всего, просто выбрали подходящий вариант…

…и все-таки кто?

Старый друг, который подбросил идею? И билеты купил он же, уверив, что лучшего варианта не найти. Он ли виноват? Или кто-то, кто стоит за его спиной? А если так, то знал ли Миршар? Или просто исполнял свою роль, думая, что действует во благо?

Отчего-то вопрос показался важным.

И жив ли он вовсе?

Если жив, то…

— Действительно, все складывается. «Принцессу Аула» пока не лишили звезд, а значит, публика собралась вполне приличная, — Лотта наморщила носик. — В третий класс не полезла бы ни я, ни вы… маршрут в целом подходящий. Экзотично, но без перегибов. Да и резонанс будет…

— Какой?

— Глобальный, — она скривилась, будто говорить об этом было неприятно. — Понимаете, общество все-таки сегрегировано. И часто люди думают, что беда, которая случилась где-то там, их не коснется. А здесь… коснется всех, вне зависимости от статуса и состояния.

И заставит платить.

Из страха.

Из понимания, что защититься не выйдет, если только…

— Продажи будут неплохими. Особенно вначале, когда вакцины будет все равно меньше, чем желающих ее приобрести.

— Вот только… — Тойтек протянул руку, и лысый подставил свою, столь огромную, что пальцы ученого — голову бы ему оторвать гениальную, глядишь, никто бы до такой пакости не додумался, без вакцины-то — гляделись несуразно тонкими и хрупкими. — Вот только… она почти не работает. Надо… кое-что сделать… чтобы…

— Алина, — Эрра редко перебивала людей, но сейчас вскочила, а в руке вновь появился клинок, правда, исчез в складках платья раньше, чем Данияр сделал замечание. Нехорошо пугать людей оружием.

— Ужас-с-сная женщина, — ученый вдруг скривился.

— Она вчера кашляла…

— А еще говорила про какой-то корабль, который был до нас. Тоже сбился с курса…

— И тот ученый, физик, — Лотта сжала рыжие волосы в кулаке. — Он упомянул, что мы просто на струну становимся не под тем углом…

А вот то, что сказал Кахрай, в приличном обществе повторять не стоило. Впрочем, Данияр и сам присоединился к его словам.

Мысленно.

Вслух он сказал иное:

— И что мы будем делать?

Третья палуба.

Каюта полулюкс, как сообщал гид по кораблю, заодно уж описывая, что комфорт ее, что возможность уединения. Лифт, как показалось Кахраю, работал медленно.

Слишком медленно.

Тянуло вмазать кулаком по цифровой панели, подгоняя технику, которая будто издевалась. Но Кахрай заставил себя дышать.

Скорость установлена настройками и только-то.

Лифт остановился и полупрозрачные двери его распахнулись. Мягко выкатилось кресло. И только руки человека, в нем сидевшего, мелко нервно подергивались. Пальцы то впивались в подлокотники, то отпускали их.

А гид развернулся, вырисовывая маршрут.

Прямо.

Налево. И снова прямо. Коридор. Толстый слой искусственного ковра, скрадывающий шаги. Тишина. Крытая галерея, с которой открывается вид на палубу и аквапарк. Люди, устроившиеся у воды. Эхо музыки, что пробиралось сквозь щиты. И понимание, что все это скоро изменится.

Если они не успеют.

А они не успеют.

Девушка поднялась на борт еще вчера, а до этого и на Аррее со многими общалась. И сколькие заражены?

— Думаешь, ты ошибся? — тихо поинтересовался Тойтек, и в голосе его звучала надежда.

— Надеюсь, но…

…слишком хорошо все сложится.

…изящно.

…непредсказуемо. И надежно. Если не убьет болезнь, хотя эта-то убивает всех, то зачистка поможет. Кораблю просто не позволят подойти к обитаемым мирам. А потом… случится авария.

Корабль не новый.

Паника.

Реакторы. Удачное сочетание обстоятельств и трагедия для всего человечества. Потом уже, в память, где-нибудь там воздвигнут мемориал с именами. Родственникам выплатят компенсации и страховку…

— Все хуже, чем ты говоришь, — Тойтек был слишком умен, чтобы самому не понимать: они обречены. — Нас ликвидируют, верно?

— Не сразу.

Пожалуй, можно было бы и солгать. В конце концов, все лгут. Сказать, что выход есть и непременно найдется. Совет благороден и не допустит невинных жертв, а сам Тойтек нужен человечеству, ну и прочие, с кем их судьба свела. Но правда в том, что благородства у Совета еще меньше, чем совести у папарацци…

Пиликнул навигатор.

И нужная дверь высветилась красным. Стучать? Или нет? И как сказать человеку, что он скоро умрет? Здравствуйте, мы пришли сообщить нерадостную новость. У вас чума. И вы не просто умираете, вы прихватите с собой несколько тысяч человек и, возможно, войдете в историю как нулевой пациент. Если вас это утешит.

Не утешит.

Никого и никогда. Кахрай знал. А еще знал, что до последнего не отступит. И пусть его, как и подопечного, списали, но это не повод умирать.

Он осторожно постучал.

И дверь открыли.

— З-сдравствуйте, — просипела девушка. — А вы… ко мне? А я вот…

Она выглядела больной, не смертельно, просто больной, простуженной. Нос покраснел и распух, над губой образовалась корочка раздраженной кожи. Глаза ее слезились, а на щеках проступили бледно-лиловые круги.

— Вторая стадия, — меланхолично заметил Тойтек. — Нужно будет образцы взять…

Образцов, если Кахрай понимал правильно, скоро будет с избытком.

Данияр знал, что когда-нибудь путь его, отмеренный богами, завершится. И в молодости представлял, что смерть его будет всенепременно героична, такова, что надолго останется в памяти потомков, сподвигая на свершения. Потом, став постарше, он понял, что в мире нынешнем подвигам места не осталось, но оно и к лучшему. И смерть перестал призывать даже мысленно, надеясь лишь, что случится она не скоро, а когда все же случится, то будет тиха и безболезненно.

Ошибался.

Он потер гладкий подбородок, под которым уже наметилась складочка второго.

— Хорошо, — сидеть и ждать, когда же болезнь, что уже скрывалась в теле — сомнений в том не было — проявится, было просто невыносимо. Душа Данияра требовала действия.

Хотя бы затем, чтобы заглушить голос страха.

— Плохо, — возразила Эрра, которая окончательно пришла в себя и теперь занималась тем, что чистила ногти острием клинка.

— Плохо, — Данияр взмахнул рукой. — И хорошо. Допустим, она и вправду заражена. Допустим, мы тоже. Как скоро проявляется болезнь?

Он посмотрел на Заххару. А та пожала плечами:

— По-разному. У кого-то через сутки-двое, у кого-то через неделю. Насколько знаю, крайний срок — две недели.

— И как долго…

— Тоже по-разному, от пары часов до пяти дней.

— То есть, при самом худшем раскладе, — Данияр заложил руки за спину и недовольно нахмурился. Рубаха, еще недавно казавшаяся весьма удобной, опасно натянулась. Того и гляди затрещит. И вроде в нынешних обстоятельствах сие мелочь, недостойная упоминания, но раздражает, несказанно раздражает… — У нас есть еще сутки. Это много.

— Мало, — Заххара была настроена пессиместически.

— Мало, но лучше, чем ничего, — рыжая Лотта оторвалась от экрана, который растянула и изогнула. — И нам повезло. Надеюсь. Два года тому здесь собирались открыть реабилитационное направление и даже начали оборудовать медицинские кабинеты.

Она ткнула пальцем в чертеж лайнера.

— Но оказалось, что помимо оборудования нужны специалисты узкого профиля, а они стоят дорого… — Лотта покачала головой. — Вот кто начинает строить, не проработав нормально план?

В голосе ее слышалось искреннее удивление.

— В итоге оборудование было закуплено и установлено, но работает лишь часть, и та с ориентацией на косметологию…

Корабль на экране послушно поворачивался, скидывал покровы обшивки, обнажая хитросплетение внутренностей. Он напоминал Данияру гору, изрытую ходами, в которых и скрывались людишки, не ведая, что осталось им не так и долго.

— Добавим тот минимум, который должен быть по уставу… итого в наличии есть две сотни реанимационных капсул…

— А пассажиров… — Некко подалась вперед.

— Более трех тысяч.

— Мизер.

— Две сотни лучше, чем сотня. Но главное не это. Капсулы нам не помогут.

— Нам ничто не поможет, — мрачно произнесла Эрра.

— Иди свою меренгу делай, — Заххара не выдержала.

— Меренга нам тоже не поможет.

— Пускай. Зато помрешь с осознанием того, что научилась ее делать, — Заххара ткнула пальцем в картинку. — Это что?

— Первая лаборатория… планировали брать анализы, хотя не понимаю, зачем настолько дорогая модель, есть куда попроще и надежней. Хотя… — Лотта вздохнула. — Понимаю. Бюджет осваивали. Но зато теперь у нас имеется молекулярный сепаратор, центрифуги, набор анализаторов со стандартными блоками калибровки и один с расширенным, с возможностью ручной доводки, что хорошо…

— Лекарства все равно нет.

— Зато есть вакцина, — возразила Лотта.

— Нам она не поможет.

— Поможет другим.

— Да плевать на других! — Эрра вскочила, и клинок, кувыркнувшись, ушел в пол, чтобы увязнуть в пластиковом покрытии.

— Сядь, — Данияр позволил себе произнести это слово чуть громче, чем следовало бы. И взгляд Эрры поймал, удержал. И уже тише попросил. — В панике нет смысла. А что до вакцины, то она понадобится… хотя бы тем, кто еще здоров. Что до нас…

Он почувствовал, как по спине пробежала волна дрожи.

— …у нас есть человек, который сделал вакцину. Придумает и лекарство.

— Ты… всегда был мечтателем, — Некко произнесла это с непередаваемой грустью.

— А еще я всегда хотел совершить подвиг, — Данияр поймал ее руку и поднес к губам. — Видишь, мечты имеют обыкновение исполняться. Осталось мелочь. Не испоганить свой шанс.