13 глава

Всю дорогу от аэропорта до дома я молчу. Поглядываю на Ильдара, рядом сидящего со мной. У него отрешенное выражение лица, и смотрит перед собой. Хочется его спросить о родных, о том, как себя вести, но почему-то язык не поворачивается задать вопросы. Нутром чувствую, что не стоит лезть сейчас к нему. Он похож на бомбу замедленного действия. Одно неловкое движение, и все бахнет вокруг.

Отворачиваюсь к окну, жую свою губу и сгребаю в единую кучу все свои ресурсы, чтобы выдержать первую встречу с родней Ильдара. Вряд ли нас ждут с ковровой дорожкой, караваем и оркестром. Я даже сомневаюсь, что нам будут рады. Уверена, что глава семьи не в восторге от самостоятельности наследника. Никогда не чувствовала себя недостойной какого-либо мужчины, наоборот, с самооценкой с противоположным полом все время было все в порядке, но сейчас внезапно засомневалась, что дотягиваю до планки в качестве невестки для семьи Салиховича. Если так подумать, то я не такая уж и хорошая партия для Ильдара: вдова, родители погибли, завод — единственное богатство, но в управлении я не смыслю. Да и вряд ли папин завод имеет ценность в глазах деда Ильдара.

Кортеж машин заезжает на частную территорию. Понимаю это по охране при въезде, по тому, что какое-то время никто по пути не встречается, а вокруг только лес да виднее вдали озеро. До конца еще не осознаю размах масштабности семьи Ильдара.

Когда автомобили останавливаются, наш седан замирает напротив огромного дома с каменным крыльцом с бесконечно множеством ступенек. Мельком кошусь на застывшее лицо мужа, хочется получить от него поддержки, но вместо этого получаю ощущение одного воина в поле.

Мне открывает водитель дверь, выхожу. Непроизвольно стряхиваю с одежды невидимые пылинки, поправляю все, что можно поправить на себе, в том числе и одежду. Облегченно выдыхаю, когда понимаю, что Ильдар замирает возле меня и шагает со мной в ногу, никуда не спешит и не отстает. Возле парадных дверей нас ожидает прислуга в форме. Я пару раз моргаю, стараясь откровенно не удивляться увиденному. Все вокруг: дом, обстановка, люди, — создают впечатление киношности. Слишком всего тут.

— Добро пожаловать домой, Ильдар Икрамович, — вежливо и ласковым тоном нас приветствует пожилая женщина в строгой одежде. Методом логических размышлений прихожу к выводу, что это управляющая дома.

— Рад видеть вас, Елизавета Георгиевна. Нас ждут? — Ильдар улыбается, но его напряжение чувствует на расстоянии.

— Ваш отец и мать уехали в город, ваш дедушка отдыхает. Ужин в семь.

— Хорошо, — неожиданно ко мне поворачивается, слегка приобнимает. — Это моя жена, Милана. Прошу любить и жаловать.

Никогда в жизни так пристально, будто букашку под микроскопом, не рассматривали. Я чувствую, как эта пожилая женщина сканирует меня не только внешне, но и пытается понять, что я из себя представляю. Она явно в прошлом работала в силовых структурах, где человека напротив нужно было считывать за долю секунды.

— Очень приятно, добро пожаловать, — мне вежливо улыбаются, но это показательно. Я ей не нравлюсь. Это не видно, это чувствуется. Представляю, что будет, когда настанет момент знакомиться с остальными.

Мы проходим в дом, Елизавета Георгиевна и остальная прислуга следуют за нами. Меня на пороге холла сшибает роскошь этого дома. Если бы Ильдар не продолжал обнимать, споткнулась об собственные ноги. Все, что я сейчас вижу, это будто вход в совершенно другой мир. Все вокруг поражает воображение. Дом великолепен архитектурой не только внешне, но и внутри. В каждой детали интерьера чувствуется изысканный стиль. Я непроизвольно задираю голову, разглядывая роскошные хрустальные люстры, свисающие с высоких потолков. Мраморные полы блестят на солнце.

Непроизвольно выпрямляю спину, задираю подбородок и стараюсь часто не дышать. Пусть я не из трущоб и нищеты, но в такой роскоши, где каждая деталь интерьера громко кричит, сколько она стоит, и что она уникальная, неповторимая, моя семья не купалась. Чего стоит антикварная мебель в малой гостиной, мимо которой мы проходим к парадной лестнице.

У меня вырывается нервный смешок, стоит подумать, что вся прислуга последует за нами до комнаты, еще и там будет обслуживать. Почувствуй себя аристократкой из прошлого. Смешок заставляет Ильдара взглянуть на меня. Я улавливаю его взгляд, неопределенно качаю головой.

На втором этаже интерьер не уступает первому этажу. Чего стоят картины, развешанные на стенах. Уверена, что все куплены на аукционах за баснословные деньги. Меня лично это богатство начинает душить. Не понимаю, как можно в подобном доме жить двадцать четыре на семь круглый год. И начинаю догадываться, почему мой муж при удобном случае сбежал отсюда. Пусть и на время.

Ильдар открывает дверь одной из комнаты, мы проходим в спальню. Правда, спальней эту комнату сложно назвать, скорее это квартира-студия без кухни с приличным метражом. К счастью, вензелей, хрусталя и антиквариата здесь нет. Мебель дорогая, но современная.

Я сажусь в кресло, ноги не в состоянии меня удерживать, наблюдаю, как заносят чемоданы, неся сразу в гардеробную. Несколько девушек в форме оценивают уборку и наличие полотенец, халатов ванной комнате. За всем этим коршуном наблюдает Елизавета Георгиевна. Убедившись, что все на высшем уровне, толпа народа покидает спальню, я и Ильдар остаемся одни.

Скидываю туфли, вытягиваю ноги, положив их на банкетку. Муж садится на софу, тоже вытягивает свои длинные ноги, раскинув еще руки на спинке. Смотрим друг на друга. Его глаза предельно серьезны и не блестят задорным блеском. Наоборот, будто предупреждают, что будет не до смеха.

— Добро пожаловать в мой мир, Милана.

Скрещиваю руки на груди. У меня четкое ощущение, что засунули в логово ядовитых змей. Нужно быть предельно внимательным. Глядя на Ильдара, он как тот факир, который умеет управлять гадкими существами.

— Есть что-то такое, что я должна знать о твоей семье?

— Никому не доверяй, — криво усмехается. — Даже мне.

— А это неожиданно.

— В этом доме есть уши, глаза и рот. Нужно обдумывать все, что ты хочешь сказать, сказанное тобой будет же использоваться против тебя. Старайся больше помалкивать.

— Почему ты так говоришь? Твоя семья не в курсе причин женитьбы?

Хочу знать чуть больше, чем знаю. Ильдар скуп на информацию о семье, а я чувствую себя уязвимой. И хоть инстинкты подсказывают, что лучше прислушаться к совету, упрямство подталкивает к тому, чтобы выяснить больше фактов, чем дают.

— Скажем так, — Ильдар склоняет голову набок. — Я не говорил им правду, немного приврал. Правда может оказаться опаснее, чем ложь, — его глаза темнеют, я непроизвольно сглатываю, чувствуя, как становится не по себе.

— Значит, ты сам не доверяешь своей семье? — спрашиваю, желая понять, что скрывается за его непроницаемой маской.

— Доверие — это роскошь, которую может позволить себе лишь наивный, — отвечает он, и я вижу, как светлеют его глаза, будто тьма отступает. — Но ты, кажется, слишком умна, чтобы не понимать этого.

— Чем занимается твоя семья? — пытаюсь уйти в нейтральные темы.

Чутье мне подсказывает, что я была на границе, пересекать которую не стоит ни при каких обстоятельствах. Ильдар может и выглядит приятным человеком, но внутри него явно живут бесы. Батюшку бы позвать и освятить его голову, только я не уверена, что он близок к христианству.

— Дед треплет нервы, — усмехается, явно расслабившись. — Дед сейчас ничем официально не занимается. Он на заслуженном отдыхе, но это совсем ему не мешает контролировать все действия работающих членов семьи. Каждый шаг подвергается критике и осуждению, редко хвалит. Ему главное осудить, за что, повод найдет. Отец управляет основным бизнесом — все, что имеет отношение к нефти. Остальным отраслями управляю я. Мелкими проектами заведует Адиль.

— Адиль? — удивленно вскидываю брови.

— Мой двоюродный брат.

Хочется взять блокнот и все записывать. Я понимаю, что с ходу не запомню имена всей семьи, и кто чем занимается. Не хочется в их глазах посрамиться.

— Чем занимается твоя мама?

— Женщины в нашей семье занимаются благотворительностью. Они создают хороший имидж нашей семье. Если вдруг возникает нехороший слух, как правило, этим слухам никто не верит, потому что считается, что люди, занимавшие хорошими делами, не могут быть связаны с чем-то нехорошим.

— В смысле? — трясу головой.

Подсознательно понимаю, о чем Ильдар болтает. Отец как-то говорил, что некоторые успешные люди специально создают приятное впечатление о себе. Если такой человек убьет кого-то, сразу в его преступление никто не поверит без существенных доказательств. Даже если улики будут указывать на него, все будут до последнего сомневаться.

— Ты думаешь, что мы все тут белые и пушистые? — хмыкает, встает с дивана. — Периодически мы для благополучия бизнеса поступаем не совсем правильно, но это между нами.

— Что ты делаешь? — шокировано спрашиваю, наблюдая, как Ильдар расстегивает рубашку. — Зачем ты раздеваешься?

— Хочу принять душ и немного отдохнуть.

— Но почему тут? — озираюсь по сторонам. Меня немного накрывает паникой. Я морально не готова лицезреть мускулистую грудь своего мужа. Нервы могут сдать в неподходящий момент. Мои чувства к нему перегружены противоречиями.

— А где? — Ильдар все же до конца расстегивает рубашку. — Это наша комната. Совместная.

— Что?

Вскакиваю на ноги, путаюсь в них как идиотка и падаю. Если бы кое-кто не подхватил, распласталась на полу, разбив нос. Ильдар крепко меня держит, еще зачем-то прижимает к груди. Я вскидываю на него глаза и зависаю, погружаясь в темноту его глаз. У меня сбивается дыхание. Чувства обостряются, сумбурно скапливаются в области сердца, заставляя его болезненно сжиматься.

— Ой, какая картина маслом! Голубки милуются! — слышу язвительный женский голос за спиной. Пытаюсь отскочить от Ильдара, но лишь крепче меня стискивает в своих объятьях, я едва дышу.

— Не учили стучаться, прежде чем войти? Могла стать свидетельницей более пикантной сцены, — чувствую, как горячи ладони Ильдара смещаются с лопаток на талию.

— Старые привычки трудно искоренить одним махом, — слышу, как цокот каблуков раздается в нашу сторону. — Не терпелось познакомиться с твоей женой.

— Могла бы дотерпеть до ужина, и все залпом познакомились. За дверью случайно очередь не выстроилась?

— Если только из прислуги, желающей посплетничать о жизни хозяев. Так ты нас познакомишь? Или ждать ужина? — женский голос совсем рядом. Наверное, не прошеная гостья стоит в нескольких шагах от нас. Я упираюсь ладонями в грудь Ильдара, он вынужден меня отпустить, чтобы со стороны не выглядело, будто насильно удерживает. Оборачиваюсь.

Передо мной стоит красивая брюнетка. У нее блестящие гладкие черные волосы до талии. Раскосые с восточным разрезом карие глаза, обрамляющие темными ресницами. Губы и скулы точно сделаны у косметолога, но очень грамотно, не бросаются в глаза. Фигурка тоненькая, то ли природа наградила миниатюрностью, то ли результат диет, спорта, непонятно.

Она действительно красивая. Не знаю, какая по характеру девушка, но первое впечатление перехватывает дух и заставляет немного закомплексовать. Мне кажется, ее уверенность и легкость в движениях лишь усиливают ее привлекательность.

Она с ухмылкой разглядывает нас, и в моей голове появляются сомнения: может, я недостаточно хорошо выгляжу рядом с Ильдаром на фоне такой девушкой? Я стараюсь не выдавать свои переживания, пытаюсь сосредоточиться.

— Вы случайно дверью не ошиблись? — говорю, пытаясь задать тон.

Девушка фыркает, как будто смеется над моими словами. Внутри меня все бурлит, но надо держаться. Не хочу в первый день прослыть скандалисткой.

— Меня зовут Милана.

Очаровательно улыбаюсь, протягиваю руку для рукопожатия. Девушка слегка приподнимает брови, в глазах читается откровенная насмешка. Пренебрежительно смотрит на мою руку, и я сразу ее убираю, поняв, что со мной никто дружить тут не собирается. Прищуриваюсь и прекращаю строить из себя дружелюбное создание.

Внутри меня бурлит недовольство. Почему я должна демонстрировать интерес к такой самодовольной особе? Неприятное ощущение стыда смешивается с осознанием, что, возможно, меня не воспринимают всерьез. Хочу понять, что за личность скрывается за этим внешним блеском.

— Я думала, у тебя вкус улучшился, Ильдар, а он ухудшился, — мажет по мне незнакомка равнодушным взглядом как по пустому месту.

Стискиваю кулаки, чувствуя, как закипаю. Я бы на нее посмотрела, как она выглядела после утомительного перелета. И вообще испытываю к ней стойкую неприязнь. И это вызвано не из-за приветствия. Она мне не нравится, потому что слишком по-хозяйски смотрит на Ильдара. Будто он ее собственность.

— Со своим вкусом я разберусь сам, а пока выйди из моей с женой спальни.

Ильдар обнимает за талию и придвигает к себе. В этот раз я не протестую. Брюнетка движение замечает, недовольно поджимает губы. Ничего не говорит, разворачивается в сторону двери и лениво покидает комнату. Даже не прикрывает за собой дверь. Ильдар сам идет к двери и закрывает ее, еще щелкает замком.

Тишина в комнате становится ощутимой. Я смотрю на Ильдара и вижу в его глазах легкое облегчение. Но в груди продолжает гореть огонь.

— Это кто? — стараюсь не спрашивать слишком ревниво.

С голосом справляюсь, а вот со своим внутренним состоянием никак. Меня бесит поведение этой наглой брюнетки. На каком основании она себя так вольно ведет в чужом доме!

Ильдар снимает рубашку и кидает ее на софу. Мой вопрос игнорирует, но я слишком упряма, особенно когда хочу докопаться до правды. Иду за ним следом. И совершенно спокойно смотрю, как муж оголяет свой зад. Он замечает меня в зеркале, оглядывается через плечо. На лице появляется хитрое выражение.

— Хочешь присоединиться?

— Я хочу знать, кто эта девушка? Почему она ведет себя так, словно хозяйка?

— Потому что она моя невеста.

Слово «невеста» в его устах отдается резонансом в моем сознании. Я будто могла бы ощутить, как мир перевернулся. Внутри все бурлит от этой новости, и в горле скапливается комок. Неужели это правда? Ильдар с недоверием смотрит на меня, понимая, что его слова выбили почву из-под ног. Я дергаю губы в подобие улыбки и выхожу из ванной. Замираю посредине комнаты.

Это явно не конец отношений «жениха и невесты». Я по-женски чувствую, что эта брюнетка так просто не отдаст Ильдара. Будет борьба за него. Готова ли я бороться за своего фиктивного мужа? Над этим мне стоит подумать.