Глава 15

На секунду я забыл, как дышать. Сердце ухнуло куда-то вниз, чтобы взлететь и загрохотать где-то в горле. Меня окатило жаром, я пытался глотнуть, вдохнуть, но зрелище перед глазами лишило воли.

Иллюзия. Очередное испытание от Кощея. Бессмертному скучно, вот он и веселится за счет глупого человечка, который попал к нему в лапы.

Огромное дерево. Нет, не так. Огромное величественное Древо раскинуло свои могучие ветви по всему залу. Его корни сломали толстые каменные плиты пола в замке тёмного лорда. И хотя ветра я не ощущал, каждый лист на этом Древе шелестел.

«Хорошая, качественная иллюзия. Совсем как у Коржика. Впечатляет, правда», — едва не вырвалось у меня в адрес Кощея. Слова застряли в глотке, когда я понял: вовсе не листья шуршат на ветру.

Убедился в том, что видение не иллюзия, когда с ветки сорвались два листка, пали к корням Древа, увеличились в размерах, чтобы через секунду шагнуть ко мне навстречу в образе родителей.

— Ну, здравствуй, сын, — по-мужски скупо бросил отец, протягивая мне руку.

— Сынок, — выдохнула мама, и, отбросив все приличия и условности, метнулась ко мне, как когда-то в раннем детстве, чтобы поднять с земли.

Я не упал, нет. Я застыл изваянием, не веря своим глазам и прочим органам чувств.

— Охренеть, — все, что удалось выдавить из себя, когда матушкины ладони обняли моё лицо.

— Внук! Пора заканчивать с опричниной! — недовольным тоном произнесла бабушка, вставая рядом с отцом и дедом.

— Ма?.. — я моргнул, потом ущипнул себя от всей души и со всей дури, вздрогнул, всмотрелся в лицо женщины, которая гладила меня по плечам и, улыбаясь, шептала милые глупости:

— Сыночек… маленький… какой большой стал… Ах, схуднул… плохо кушаешь? Славушка… воробушек мой… птенчик мой… орлик… как возмужал… на отца похож… а глаза всё одно мои остались!

Женщина припала к моему плечу и зашлась в тихих рыданиях. Вот в то момент меня и проняло окончательно. Я обнял матушку, прижался к ней всем телом, как в детстве, вдохнул родной до боли запах, который снился мне ночами, чудился в толпе.

— Мама… это правда ты? Мама!

— Конечно, я, кто же еще! — счастливо смеялась матушка, заливаясь слезами.

— Ну, будет сырость-то разводить, — недовольно заворчал дед.

Я коротко глянул на него и понял: ка бы не статус патриарха, да не мужской род, сам бы и плакал, и смеялся, и обнимался без зазрения совести.

— Дед… деда… — голос сорвался, и вырвалось то самое детское слово, которым я называл старейшину рода с детских лет.

— Обнимемся, что ли? — крякнул дед, покосился на моего отца, вздохнул и буркнул:

— Иди уже, чего стоишь? Приглашения ждёшь…

Отец как-то несмело улыбнулся и шагнул ко мне. Мама, не выпуская меня из объятий, чуть повернулась, давай место. Батя приблизился и крепко обнял меня и маму за плечи. Через пару мгновений напор усилился: дед и бабушка присоединились.

Ещё через пару минут тёплые объятья распались, и родственники начали меня тормошить, тискать, щупать и наперебой расспрашивать. Я стоял, глупо улыбаясь, и не пытался даже вслушиваться в вопросы, тем более отвечать на них.

— А ты и впрямь возмужал, — раздался еще один родной голос с едва заметными нотками ревности. Я поднял глаза и встретился взглядом со старшим братом.

— Даже не надейся, всё равно на твоей бывшей не женюсь! — выдал я, и вся наша семья дружно рассмеялась.

— Но как? — я оглянулся на хозяина замка, но не обнаружил его на прежнем месте.

Напрягся, просканировал помещение, получил пустоту вместо информации, и тут же заметил Кощея возле корней Древа.

Первое волнение от встречи улеглось, и теперь мы: отец, мама, дед, бабушка, старший брат, стояли плечом к плечу и смотрели на тёмного лорда. И если родня понимала, что к чему, я по-прежнему пребывал в недоумении.

Бессмертный проигнорировал мой вопрос. Запрокинув голову, он пытался разглядеть верхушку Древа. Невольно я посмотрел в ту же сторону. Крона упиралась в высокие своды зала, в котором Кощей проводил ритуал надо мной. А потолки в замке будь здоров, какие гигантские.

Само Древо тоже видоизменилось, выглядело как живое, но напомнила интерактивную игрушку или доску. Тёмный лорд протягивал руку, тыкал пальцем в ближайший лист, который сразу увеличивался, и тогда перед Кощеем, как на живой картине, возникал очередной мой предок. Вполне себе живой и в меру упитанный.

— Охре… Обалдеть! — выдохнул я.

— Внук! — тут же подала голос бабушка.

— Мама! Пускай его, не дёргайте, ребёнка! — это уже матушка.

— Где ты тут ребёнка увидела? Вон детина какая вымахала. А силы-то, силы! И дар! Чуешь, какой у него Дар! Глубина, мощь, а уровни! Эх… Рановато я ушёл. Ничего, внучок, вернёшься, и за тренировки! — заверил меня дед.

— Папа, будет вам. Слав уже взрослый, ему наши советы… — вздохнул отец. — Поставит блок и всё, тренировки закончатся, не начавшись, — хмыкнул последний глава рода Сваровых.

— Батюшка, велите ему жениться! — посоветовал старший брат. — Вмиг остепениться, и за ум возьмётся.

В этот момент я пожалел, что здесь и сейчас невозможно поставить ментальный блок на одного умника. Братишка и в детстве умничал, не по годам рос рассудительным и степенным.

Я пропустил мимо ушей шпильку, картина возле древа куда интересней, чем занудные сентенции наследника рода. К сожалению, теперь уже бывшего.

«Правнук, внук, дитя, наследник, отрок…» — шелестело со всех сторон.

Возле Древа и на нём один за другим проявлялись духи предков, заполняя собой пространство.

«Свар… наследник… хранитель традиций…»

И возле Древа по-прежнему прогуливался Кощей Бессмертный, словно в картинной галерее. Время от времени князь делал движение рукой, словно приближал что-то. И тут же тот, на кого он обращал своё внимание, становился как будто ярче, живее, материальнее. А рядом мелькали какие-то знаки, словно на информационном табло.

Вот честно, если бы не бабушка и матушка, я бы долдонил, как заведённый одно-единственное слово: охренеть!

Затаив дыхание, я разглядывал генеалогическое Древо своего Рода, не пытаясь вслушиваться в поток слов. И чувствовал себя, как в музее. По нарядам на родственниках можно изучать самую древнейшую из самых древнейших историй нашей империи. От зарождения Мира сквозь язычество до объединения старых религий в один Синод, вплоть до наших дней.

А уж сила, которую ощущал от предков, не просто радовала. Я в ней купался, словно младенец в мамкиной утробе: тепло, светло, хорошо, уютно. А главное, безопасно. Эх, жаль, сестрёнка не увидела родителей… Вот как ей об этом рассказать? Расстроится ведь…

Я качнул головой, отгоняя ненужные сантименты, и едва не пропустил появление очередных музейных экспонатов в полный рост. В смысле, далёких пращуров.

Двое, судя по всему женатая пара, стояли рядом, плечом к плечу. На первый взгляд — обычная боярская семья, судя по одежде времен царя Тита-Смарагда. Черноволосая красивая женщина красовалась в расшитом жемчугами шушуне. На мужчине — богатый парчовый кафтан, расшитые сафьяновые сапоги, на голове мурмолка. Оба — величественные, надменные, грозные.

— Назовись, — внезапно приказал Кощей Бессмертный.

Женщина ожила, в её зелёных глазах заплясали отблески тёмного пламени. Прапрапра… не знаю, сколько раз прабабушка перевела взгляд на тёмного князя и промолвила:

— Людомира Чёрная, тёмная колдунья, ранг — чернокнижница безмирья.

От звучного глубокого сочного женского голоса по спине прокатилась ледяная волна. Ещё бы, от девицы веяло такой тёмной силой и таким холодом, что впору воду замораживать одним её взглядом. Магия Людомиры ощущалась нечеловечески потусторонней. При всём желании девушку невозможно было бы принять за человека.

Прабабка, говорите? Это ж какой силищей обладает моя неведомая родственница. Мысли понеслись быстрее ветра. Интересно, а я смогу в себе пробудить тёмную кровь? И если смогу, то как её использовать для усиления оружейного дара? И как родовая сила отреагирует на магию поглощения?

А… духи мщения? Они пришли ко мне из-за крови прабабки? Или это проклятье от Людомиры прокатилось волной про крови Сваровых.

Ну а что, если девица — могущественная колдунья, и кто-то в роду Сваровых её, к примеру, обидел, или муж её бросил… Тогда что получается? По всему выходило — полная… луна со всех сторон получается, если голосами духов меня наградила Люда…

— Духи мщения говоришь… — проворчал Кощей Бессмертный. — Любопытно… — темный князь вдруг втянул воздух носом.

Я опешил: он что, решил меня (нас?) понюхать? Зачем?

— Любопытный симбиоз тёмной магии и неутолимой мести, — выдохнув, с лёгким удивлением пробормотал как бы про себя навий повелитель.

Затем кинул взгляд на Людомиру, и прабабка растаяла, словно дым на ветру.

— Это как? — не понял я.

Тёмный князь недовольно на меня глянул, но всё-таки соизволил прояснить ситуацию:

— Это для тебя она неизвестная позабытая прабабка. Для меня внучатая племянница, к тому же живая и здоровая. Обитает где-то на просторах Нави. Титул по праву носит. Хорошая кровь, могучая. В тёмной магии ей нет равных.

Кощей небрежно махнул рукой, стирая молчавшего мужчину-призрака, обернулся и окинул холодным взглядом мою семью, которая по-прежнему стояла рядом со мной. Дед кашлянул, выступил чуть вперёд, отвесил короткий уважительный поклон и заговорил.

— Времена тогда были тёмные, Смутное время… Рифты открывались по всей стране… да что там, по всему миру… Всюду царили хаос и бардак, — дед замолчал, исподлобья глядя на темного князя. — Люди веру теряли, не то что близких… У Афанасия Сварова, оружейника, в ту пору жена родами померла… Ну а сын, стало быть, выжил…

Дед снова замолчал, о чём-то задумался.

— То — официальная версия, — продолжил вскоре патриарх. — Как оно на самом деле было, никто в Роду не ведает. В один момент у Афанасия сынишка появился. Уходил с женой-лекаркой в Навь, вернулся без супружницы, но с ребёнком. Может, и от Дарьи-искусницы детёнок, а может, и от навьей жинки какой… Долго его не было, в Роду его погибшим считали… А он вернулся, значит… Такие дела…

— Дед, а ты откуда всё это знаешь? — с подозрением глядя на патриарха, поинтересовался я.

— В летописях, внучок, семейных — великие знания и тайны родовые хранятся. Хранились, да… — старейшина тяжело вздохнул.

— Дед-то дело говорит внучок. Внученьку привлеки, да и собирайте историю Рода заново. Новую пишите, а что было, по крупицам ищите. Сберегите Род, детки, — посоветовала бабушка.

А я поразился тому, что родственники так запросто разговаривают со мной при тёмном князе. Им позволительно, потому что они вроде как неживые уже? Или только духам и разрешено во всех пластах реальности говорить, что думают, не оглядываясь на титулы и место.

Матушка тихонько вздохнула и крепче прижалась к моему боку, обвивая обеими руками за пояс.

— Вот такая история, — вдруг прервал затянувшееся молчание дед. — Тогда, в те времена, никто не выбирал, как ему жить, по правде, али по кривде. Выжить задача стояла перед человеком и Родом, — произнес старейшина, прямо глядя в чёрные глаза тёмного князя. Кто-то брал, кто-то отдавал, кто-то и помирал… Кто его знает, как оно там было… Может, спас мальчонку, может, и впрямь Афанасия сын… Хотя камень родовой парнишку признал, об том в семейных книгах запись имеется. Источник тоже, значит, текла в нём кровь Сваровых… А девица-колдунья… Про то в летописях ничего не сказано, не ведаю. Может, по любви, а может, и снасильничал кого Афанасий… Про браслеты брачные правды тоже не ведаю… Кровь наша и все дела.

— Тёмную силой не возьмёшь, старик. Разве что обманом каким лютым… или ядом заклятым принудил… — бросил Кощей Бессмертный, затем перевёл взгляд на меня и, растянув губы в улыбке, не скрывая лёгкого сарказма, произнес. — Ну что, внучок, рассказывай, какими судьбами в Нави.

Я даже сначала не сообразил, что тёмный повелитель обращается именно ко мне. Чуть головой по сторонам не завертел, а потом до меня дошло. Выходит, есть-таки в крови рода Сварога тёмная кровь. Ох, ё!

Словно считав мои сомнения, тёмный князь заговорил.

— Кровь, внучок, она не водица. В Нави не принято своих в чужие записывать, в Род не принимать, если рождён не с той стороны покрывала. В нашей реальности кровные узы имеют особое значение. Там, где кровь, магия и сила сплетаются воедино, там и родственника признать можно. Ну а что внучок наполовину человек… — Кощей ехидно улыбнулся. — Так-то в семье не без урода, как у вас говорят. В Нави по-другому: есть кровь, есть сила, прими, невзирая на племя.

Тёмный князь замолчал, уставившись на меня, явно ожидая ответа.

Меня так и тянуло съязвить: мол, что же, ты великий и тёмный, в голове моей покопался, всю жизнь мою наизнанку вывернул, а про то, за чем новообретённый внучок в Навь заявился, не посмотрел? Но вовремя остановился, услышав голос Ягини, как наяву: «Думай, прежде чем сказать, опричник».

Как тут забудешь, когда новоявленный «добрый дедушка» Кощей мог одним взглядом стереть меня в порошок. Интересно, а я теперь смогу называть его деда Коша? Хм, мне показалось, или родственничек действительно ухмыльнулся?

Вслух поинтересоваться, как мне теперь обращаться к дедушке, я всё-таки не решился. Вместо этого принялся рассказывать о том, что происходит у нас в Яви. И, похоже, явные события находят своё отражение в Нави.

Кощей внимательно слушал мой рассказ о том, что из нашего мира исчезли тёмные боги.

— С тех пор как боги исчезли, наш мир начал изменяться. Причём не в лучшую сторону. Боги не отвечают на наши молитвы, не подтверждают клятвы. В Рифтах творится странное. Поэтому мы с моими отморозками… с отрядом опричником прибыли в Навь, чтобы выяснить, в чём проблема и решить её.

Поведал я Кощею Бессмертному и про трикстера Димона, который взялся прогулять нас по Нави и вывести обратно без потерь. Князь внимательно меня слушал, вопросов не задавал.

— Но как видишь, Ваше Темнейшество, потери уже налицо. Я здесь, у тебя в гостях, а мои опричники неизвестно где, и что с ними происходит, живы ли, здоровы, про то не ведаю. Задача у нас простая: понять причины божественного молчания. Выяснить, что произошло с тёмными богами. И вернуться обратно, в Явь, в полном составе.

Я замолчал, всё так же прямо глядя на тёмного князя. Скрывать мне было нечего. Да впрочем, уверен, повелитель местных территорий либо уже в курсе, зачем мы сюда прибыли, а эта беседа чисто для проформы и проверки на ложь. Либо и вправду неглубоко залез в мои воспоминания, но проверить, правдивы мои слова, или нет, существу такого уровня раз плюнуть. Я, даже если сильно захочу, не замечу ментального сканирования.

— Димон, — Кощей усмехнулся. — Пройдоха.

— Знаю, — согласился я. — Но Сварог подтвердил клятву, значит, трикстер будет придерживаться контракта. Поэтому я уверен, что с моим отрядом всё в порядке.

Мне кажется, или новый родственничек не уверен в моих умственных способностях, после моих слов про Димона, клятву и договор? К чему искры сочувствия в чёрных глазах? Ну и леший с ним. Я уверен, что Димон исполнит свой контракт, в противном случае ему не позавидуют даже мёртвые.

Я умолчал о том, не очень уверен в том, что порядок царит там, где сейчас находятся мои отморозки. Сдерживающего фактора в моём лице у них нет, а, значит, веселье в полном разгаре. Кто не спрятался, я точно не виноват.

— Проходимец всегда найдет как выкрутиться, — бросил Кощей.

— Тогда я ему не завидую, — ответил и позволил себе чуть выпустить силу.

Тёмный князь ничего не сказал в ответ на мою дерзость. Вместо этого он обвёл тяжелым взглядом мою семью, на каждом задерживаясь чуть дольше правил приличия. Один за другим и отец, и дед, и бабушка с матушкой, и старший брат выпрямлялись, гордо вскидывая головы, и смотрели на повелителя без вызова, но с достоинством.

Кощей Бессмертный стоял напротив нас, скрестив на груди руки, и буквально впечатывал в каменный пол взглядом. В чёрных глазах разгорался огонь. К моему удивлению, чувствуя поддержку родных, выдерживать нагрузку оказалось намного легче, чем в одиночку.

Не знаю, сколько прошло времени, но тёмный князь вдруг прекратил давить силой и поинтересовался у меня:

— А скажи мне, человек из рода Сварога, что делал твой божественный предок, пока вас вырезали как котят? Где он был, когда его потомки нуждались в защите?