Глава 24. Василиса

Как я ни уговаривала себя, но невыносимо волновалась, да что уж говорить, до дрожи в ногах! Ладошки ледяные, пальчики подергивает, и в голове легкий шум.

И вроде бы что такого сейчас произойдет, чего я не делала раньше?

Да ничего!

Очередной семейный ужин, повод, конечно, не повседневный. Но после юбилея отца казалось, что удивить или испугать меня крайне сложно.

А ведь поменялась лишь одна вещь. Мое восприятие происходящего.

Не так давно все считалось лишь фарсом. Вынужденным фарсом. Но не сейчас?.. Сейчас за столом был мужчина, который занял место в моем сердце. А когда это произошло? Не смогу ответить. Он там, и весь разговор.

Былая уверенность меня покинула еще на выходе из комнаты. И я не на шутку нервничала, ведь спускаюсь к Кириллу и его самодовольному старшему братцу, их родителям, неуемно энергичной матушке. Согласитесь, есть из-за чего переживать.

Я привыкла к тому, что мне было плевать на мнение окружающих. Даже получала удовольствие оттого, что вызывала эмоции не всегда умными выходками. Но не сегодня. Этот обед важен для меня, по-настоящему. И так страшно сделать глупость, иногда со своей природой совершенно не совладать…

Мы с сестрой притормозили у зеркала в холле. Паша поправила мои волосы, а я застыла истуканом. Я боюсь! Да, точно, боюсь! Осознание страха принесло хоть немного ясности в измученную непониманием происходящего голову. Мое отражение нервно сглотнуло. Прошу заметить, красивое отражение.

– Боже, какая красота! – воскликнула Лариса Тимофеевна. Я не могла понять, смотрит женщина на меня или за меня. Что привело ее в такой дикий восторг? – Василиса, можно я посмотрю? – меня развернули спиной, и теплые пальцы скользнули по спине. И я поняла предмет восторга. Моя татуировка. – Очень красиво. И так реалистично, но одновременно нежно, тебе безумно идет!

Пришло мое время удивляться. Матушка была в ужасе, когда увидела цветочный орнамент на моей спине, а сколько я выслушала о том, что это опасно и вульгарно и в старости все поплывет. А тут человек старшего поколения с детским восторгом в глазах рассматривает и с моего позволения слегка отодвигает ткань платья.

– Не терпится увидеть тебя в купальнике. Я поделюсь с тобой секретом, – снижает голос на полтона, – несколько лет назад я сделала маленькую кошечку, вот, – Лариса Тимофеевна сдвигает широкий браслет, обнажая запястье. И на нем красуется черно-белый котенок с большими зелеными глазами. – Не говори Кириллу, сыновья не знают. Скажут, что их мать головой тронулась на старости лет.

Я потеряла дар речи и кивала в ответ.

Котенок скрылся под браслетом.

– Лисенок, ты настоящая красавица, – отец, привлеченный громкими возгласами, зашел внутрь коттеджа. – Идем, дочь, уже все на улице.

Как галантный кавалер, отец предложил мне и Ларисе Тимофеевне локти и вывел нас к столу.

– Мальчики, смотрите какая красота! – снова воскликнула Лариса Тимофеевна, выводя меня чуть вперед и оттесняя отца.

– Хороша медведица, – фыркает Вихров.

Олег что-то промямлил, ему единственному некомфортно.

Таран, опершись бедрами на деревянные перила веранды, рассматривал меня с нескрываемым интересом. Лишь Кирилл вел себя спокойно, с легким безразличием.

– Да вот сюда смотрите! – Лариса Тимофеевна развернула меня спиной.

Не могу сказать, что мне нравится быть выставочным экспонатом…

– О-о-о, – как и прежде, первым среагировал Вихров, – а я не знал…

– А откуда тебе-то знать? – Кирилл быстро сориентировался, что меня нужно спасать. – Мам, отпусти Василису.

– Но…

– Мама! – женщина показала сыну свое недовольство, но отступила. – Мама повернута на тату, – шепнул Медведь на ухо, пока все отвлеклись на обсуждение того, стоил ли украшать свое тело подобным образом. Дискуссия свелась к теме «Украшать или же уродовать?» – У нее есть набитый котенок, которого она тщательно прячет и нам не показывает, наверное, думает, что ее дети сразу же пустятся во все тяжкие, – по-доброму посмеялся над матерью.

– Она мне показала, очень милый, – мне пришлось признаться.

– А почему ты мне никогда не показывала? – Кирилл шептал на грани слышимости.

Мы отошли от основной компании и наблюдали за горячим спором. Еще немного – и наши матери схлестнутся в смертельной схватке.

– Ты мне сам запретил оголяться, – я вздернула насмешливо брови.

– Второй раз за день признаю, что был не прав, – мужские пальцы легкими прикосновениями пробежались по спине. – Сейчас я был близок к провалу, чуть не поддакнул Вихрову, что тоже не знал. А у тебя еще что-нибудь есть? Примечательное, – спросил с живым интересом.

– Нет, больше никаких особых примет.

Мы вернулись к столу, желая примирить двух категорически настроенных дам. По своему опыту я знала, что матушка не уступит и будет всеми силами отстаивать (навязывать) свою точку зрения. Поэтому присела на предложенный мне стул и не предпринимала попыток успокоить родительницу.

– Хватит! – призвал к порядку отец. – Все собравшиеся за этим столом взрослые люди. Каждый сам за себя решает. Раз вы это поняли, – обвел взглядом всех присутствующих, задержался на матушке, а после и Ларису Тимофеевну не обделил вниманием, добавил: – Предлагаю не тянуть и поздравить наших детей с помолвкой. Когда это случилось, признаться, я был в растерянности и не до конца осознал, что мой Лисенок взрослая женщина. И скоро мне придется ее передать в совершенно чужие руки.

Вспомнилось, как он подобными выражениями изводил Игоря и долго не мог смириться с их свадьбой.

– За детей, – поднял бокал Тараканов-старший, который, как и я, умудренный житейским опытом, до этого момента молчал.

Передо мной материализовался бокал с шампанским.

– Василис, а тебе точно можно спиртное? Ты сегодня сама не своя, такая бледненькая.

Матушка поперхнулась от предположения Ларисы Тимофеевны.

– Рано им еще о детях думать! – матушка демонстративно стряхнула салфетку и расправила ее на коленях.

– Что значит рано? – возмутилась Лариса Тимофеевна.

– Еще чуть-чуть, и нас накроет второй волной, – устало шептал Кирилл.

– Поверь, скоро волны станут выше, а тучи чернее. Моя матушка не любит проигрывать, – я ответила тем же тоном.

– Каково же будет ее удивление, моя тоже.

Мы тихонько смеялись и наблюдали, потягивая прохладный напиток.

– Кирилл, мы с папой решили, что вам нужна новая квартира! – воскликнула Лариса Тимофеевна. Тараканов-старший был удивлен так же, как и мы, но быстро совладал с эмоциями. – В ближайшее время следует заняться поиском подходящего жилья с учетом появления деток. Чтобы все было в шаговой доступности. Поликлиника, магазины, торговые центры, парки!

– Хорошо, мам, – не раздумывая, согласился примерный сын.

– Что значит хорошо?!– шипела я на ухо, вцепившись в мужскую ладонь под столом.

– А ты сейчас хочешь поспорить? Поверь, выгоднее и проще согласиться.

Зерно истины в этом было, и я вернулась к шампанскому, но глотки делала крупнее и чаще.

Нет, этот обед переживут не все.

Дальше началось что-то невообразимое. Наши матери спорили о преимуществах дома перед квартирой и наоборот. А когда выяснилось, что покупать недвижимость они собрались в разных городах, отец и Тараканов-старший прикинулись мраморными изваяниями, которые едят, пьют, машут головой, когда требуется, и перекидываются сочувствующими взглядами.

Мы с Кириллом старались также не привлекать лишнего внимания к себе. Обменивались редкими фразами, комментируя происходящее. И я поняла, все жалобы немногочисленных подруг были не высосанными из пальца, как мне думалась раньше. Родители сводят с ума, планируя дальнейшую жизнь детей, услышав слово «свадьба». И ведь это еще не вставал вопрос о дате. Мои мысли как будто подслушали.

– Сынок, а когда свадьба?

– Да, Василиса, почему вы не назначаете дату? – поинтересовалась матушка. – Вы не передумали?– ни капли ехидства, чистый интерес.

Мы с Кириллом переглянулись. Этот вопрос даже не возникал, и что ответить?!

– Осенью, – не моргнув глазом, ответил Кирилл. – В сентябре.

Шампанское пошло не в то горло, и я закашлялась.

– Ты с ума сошел?!– спросила почти в голос, но нас никто не слышал и не слушал.

Родители сцепились на новой теме разговора – месте проведения, количестве гостей, и я услышала пожелания к меню. Я вертела головой, внимательно выхватывая фразы из общего бубнежа.

– С нашей стороны будет около трехсот гостей, – сказала матушка.

Все правильно, зачем что-то менять, если остался список приглашенных после отцовского юбилея?

– Ох, – всплеснула руками Лариса Тимофеевна, – я еще не считала, конечно. Но думаю, двести пятьдесят семь.

Я чуть было не рассмеялась, ну да, не считала…

– Церемонию и само празднество проведем на природе, есть такое красивое озеро, там шикарно. Можно установить шатры, – предложила матушка.

– Да, я полностью поддерживаю идею, Екатерина Петровна, – выразила согласие обладательница котенка на запястье.

А меня начало лихорадить от этой бурной деятельности.

– Опять решают за меня, – шептала в ужасе от происходящего, – за нас, – поправилась под взглядом Кирилла.

– Мне начинать изменять? Пора объявлять о расставании? – на медвежьем лице ни грамма волнения или испуга, лишь веселье. – Ну, принцесс, ты чего раскисла? Мы сделаем так, как нужно нам. Пусть планируют, тебе жалко?

Нервный смешок сорвался с моих губ, я и забыла, что собиралась выглядеть сексуально и привлекательно, наблюдая за тем, как разворачивается мой личный армагеддон. Нет, Армагеддец!

– Налей, – подвинула фужер ближе к бутылке.

Я жадно отпила искрящуюся жидкость и слушала очередные наполеоновские планы родственников.

– Во-первых, у нас экология, – родительницы вернулись к теме жилья, – а что там, в столице? Шум, загазованность, суета и высотки, высотки, высотки…

– Да, но есть прекрасные поселки не в черте города, – возмутилась Лариса Тимофеевна.

Я потянулась за бокалом, осушила и самостоятельно его наполнила.

– Не на пользу подобное детям! – возмутилась матушка.

Я хихикнула. Ну да, детям… Каким детям?! Нашим?! Даже в голове звучало чужеродно «нашим детям». Неосознанно перевела взгляд на Кирилла и силилась представить наших детей, и все как один были с папиным носом-шнобелем, даже девочки. Прыснула от смеха. Что за глупости лезут в голову?! Так, а почему их пятеро?! Пять детей –  это даже по меркам Альмы много! Мозг полностью отключился от разговора за столом и побежал в другое русло. Мысли вернулись к глупому разговору с сестрой. Боже, пять…

– Как думаешь, мне пойдет третий размер груди? – схватив Медведя за руку, выпалила я.

– Что?!

Так и хотелось переспросить: что непонятного? Неужели не ясно, вот я выкормлю пятерых наших детей грудью, она же… испортится. Мне нужно будет новую где-то взять. Где-то у доктора. А о третьем размере я с универа мечтаю.

– Третий размер мне подойдет? – я расправила плечи и чуть отклонилась, демонстрируя полную двойку.

Я и забыла, как провокационно сейчас выгляжу.

Кирилл сглотнул и согласно кивнул.

– Ты хочешь сделать грудь?

– Потом, как дети подрастут, – отмахнулась и замерла. Опять вслух ляпнула. Черт! – Не наши, – решила исправить положение, но получилось еще хуже.

– А чьи?

– Тихо, – я приложила палец к губам, не найдя, что ответить. – Тост в нашу честь говорят.

Вихров заливался соловьем, рассказывая, как счастлив за своего друга, когда красноречие исчерпало себя – поднял Олега. Он же достал свернутый альбомный лист, спрятанный до этого под тарелкой, и читал заготовленную речь. Все же хороший парень, ответственный. Интересно, одинокий? Для Анны идеальный вариант. Но Анна даже и не замечала существования Олега и все внимание сосредоточила на майоре Секси. И обвинить ее не в чем, сама бы смотрела. Но нельзя.

За столом раздались аплодисменты, звон бокалов. Я допила третий фужер. Смелости во мне прибавилось, а вот координации убавилось.

Так, пришло время дарить подарок!  Спасибо Игорю, он помог мне сделать выбор в магазине для рыболовов. С лицом влюбленного идиота описывал плюсы и минусы каждой катушки, спиннинга, удочки и других вещей, название которых я даже не старалась запомнить. После сорока минут экскурсии и нежных поглаживаний всех снастей отдела я не выдержала и попросила выбрать такую, от которой любой мужчина лишится разума.

– Я сейчас вернусь, – обронила и побежала на второй этаж.

В пятницу вечером Игорь прикрепил катушку к удилищу, в общем, сделал все так, что хоть сейчас иди и лови рыбу.

Моего появления на веранде ждали.

– Кхм, – я откашлялась, привлекая внимание. Хотя это и не нужно было.

Макс первый потерял терпение:

– Крестная, а для кого подарок? – ребенок с надеждой смотрел на упаковочную бумагу.

– Извини, малыш. Но в этот раз не тебе.

– Другому малышу, – хохотнул Вихров.

– Да, – я подтвердила догадку. – Вот этому, – я подошла к Кириллу и протянула продолговатый сверток.

На лице мужчины крепко держалось удивление, а я нетерпеливо ждала реакцию.

– Ну, вскрывай, – послышались выкрики и советы.

– Если это то, о чем я думаю, – Вихров возник рядом с нами, – то, Кир, извиняй. Я женюсь на Василисе первый.

За столом прокатился легкий смешок, а я смотрела за тем, как рвется бумага.

В глазах Игоря мелькнул жадный блеск. Обязательно посоветую Паше подарить такой же.

– Свали, Костян, – буркнул Кирилл, извлекая спиннинг. – Серьезно? – он обратился ко мне.

– Угу, обручальный спиннинг. Теперь ты мой, – храбро произнесла я.

Довольная улыбка растягивалась на медвежьем лице, спиннинг перешел в руки Вихрова, который не отходил от нас ни на шаг и, как малый ребенок, попросил дать посмотреть. Вся мужская часть потянулась из-за стола оценить подарок. Оказалось, так просто отвлечь пяток представителей сильного пола. Лишь Таран не сдвинулся с места. Открыто демонстрировал недовольство, разочарование и злость. Ничего, иногда полезно получать щелчок по носу, Таракан Тараканович, особенно когда слишком высоко его задираешь.

Мои философские мысли испарились. Кирилл оставил клуб ценителей спиннингов и приблизился ко мне.

– Спасибо, у меня теперь есть два предмета для зависти.

Я почти возмутилась, что не «предмет», но усилием воли заставила себя промолчать.

Всё, хватит, сколько можно только говорить!

Мои руки сами обвили крепкую шею, тело сделало шаг навстречу и жадно прижалось к мужчине. Все вокруг исчезло, я не слышала громкие обсуждения, не видела, как тетушка стыдливо отводит взгляд, ничего этого не существовало. Были только мы.

– Пожалуйста, – я успела произнести, перед тем как мои губы столкнулись с твердыми и настойчивыми мужскими губами.

Выпитое шампанское подтолкнуло запустить пальцы в жесткие волосы и с силой притянуть Кирилла. Поцелуй был жадный, поверхностный и очень быстрый. Лучше бы его и не было вовсе. И как продолжать сохранять равнодушный вид, когда мысли витают далеко, в мечтах лишь медвежьих губах и о том, каков будет поцелуй, когда мы останемся наедине?