Глава 27. Кирилл

– Мама, – Макс воскликнул возмущенно, – нельзя обзываться!

Паулина округлила глаза. Она явно забыла, что ребенок находится в метре и все прекрасно слышит.

– Да, ты прав. Я сильно разозлилась, а когда люди злятся, могут сказать грубость. Но лучше этого не делать и сдержать эмоции, – девушка доступно объясняла ребенку. – Идем, навестим бабушку с дедушкой. Возможно, и они захотят искупаться, – натянула на ребенка футболку, кепку, достала из-под лежака шлепки и, взяв за руку, медленно повела в сторону домиков.

– Расскажешь? – я не выпускал Василису из объятий, развернулся спиной, закрывая собой резвящуюся компанию.

– А что рассказывать, Кир? Его зовут Александр Дворский, – принцесса улыбнулась уголком губ. – Учились вместе, он старше на год. Как вместе? В одном институте. Познакомились у универа, когда с подругами искали зажигалку. У него она была…

– Ты курила? – я удивился.

– Это важно?

– Нет.

Действительно, что за мысли лезут в голову?..

– Встречались два года, я осталась доучиваться, а он искал работу после выпуска. Даже что-то нашел, быстро уволился. Хотел именно по профессии, никто же нам не объяснил, что это мечты, – хмыкнула девушка, – найти работу по своему профилю. Но он не сдавался, и повезло – должность младшего инженера на каком-то оборонном заводе. Сразу же сделал предложение, я согласилась. Первая любовь… Сказал, что подождет, пока я окончу универ, тогда съедемся и заявление подадим. Не надо говорить в каком «восторге» пребывала моя матушка, когда узнала. Она была уверена, что я наиграюсь и не смогу связать судьбу с таким, как он.

Я полностью осознавал, что у каждого человека есть прошлое, но слушать о бывшем Василисы мне было непросто. Тем более по нелестным высказываниям сестры понятно, что тот обидел Василису тогда и сейчас… И в данный момент он за спиной. До него буквально двадцать, двадцать пять шагов, достаточно встать и основательно побеседовать с козлом самому.

– Каким? – я все же смог скрыть свои эмоции и задать вопрос.

– Простым, обычным… среднестатистическим, без больших перспектив на будущее. Матушка убеждала, что Дворский со мной только ради связей и состояния отца, – Василиса скривилась. – И через пару месяцев он объявил о нашем расставании. В тот же вечер матушка показала запись, где они договаривались о повышении и «компенсации за моральный ущерб». Я как раз получила диплом и через три недели и четыре дня была уже в Москве.

Повисло напряженное молчание. Я слишком хорошо знал Василису – мою медведицу, жалость она не примет.

– Тебе вообще нормальные мужики попадались? – поинтересовался я, надеясь как-то расшевелить девушку.

Желанием перевести серьезную тему в шутку успокаивал и себя. Быть преданной любимым, своей матерью. Причем матерью дважды – все это вызывало злость и желание защитить! А еще я горячо жалел, что украсил Стасу лишь один глаз.

Василиса хихикнула.

– Не-а, только медведи.

– И то хлеб. Купаться идем или в дом?

– В дом, – Василиса выглянула из-за моего плеча и подтвердила: – Да, в дом.

Мне не нужно было оборачиваться. Бывший все еще там, развлекается со своими друзьями.

– А сегодня что произошло? – я поднимался на ноги вместе со своей заразой. Вася рук не расцепляла и продолжала держаться за шею.

– Ничего особенно, он пригласил меня встретиться вечером.

– И ты его окатила соком? Вихров прав, мы с тобой одна сатана, – я посмеивался, выходя к дорожке.

В ответ Вася пожала плечами и попросила зайти к родителям, отдать кольцо моей матери, красовавшееся на указательном пальце правой руки.

– Я боюсь его потерять, – она прокомментировала мой вопросительный взгляд.

– Сам отнесу, мне как раз переговорить надо. Стас улетел ночью, проблемы с поставщиками. Мне придется улететь утром, хочешь со мной?

– М-м-м, – протянула принцесса и положила голову на плечо, наблюдая за происходящим за спиной. – Хочу, но я обещала крестнику еще три дня. Да и начальник меня отпустил на все майские праздники, – подразнила.

– Против начальства не попрешь.

– А Олег где? Я его с утра не видела.

– Спиннинг мой тестит, – я рассмеялся. – Из рук с утра не выпускает, что он хочет поймать в обеденное время, не знаю.

Я оставил Василису в коттедже. Сославшись на домашнее задание по графике, она прихватила с собой ноутбук и уединилась в комнате.

Взяв кольцо своей матери, шел, гоняя мысли по кругу. И то, что я хотел сейчас сказать, а вернее, высказать ее родителям, никак не укрепит в будущем наши взаимоотношения.

Менял формулировку, и все равно выходило грубо и даже с угрозой. Так нельзя. Но нужно показать, что больше Василиса не одна. Поставить крест на манипуляциях матери и понять, как это допустил отец.

Скрывать или делать тайным беседу не желал. Вошел в дом, сразу же очутившись в небольшом холле-гостиной. Родители и Паулина с сыном сидели вокруг обеденного стола – доигрывали партию в «Дурака». Паулина бросила на меня короткий взгляд, перетасовала колоду и вновь проявила такт:

– Макс, а давай крестной цветов соберем. В карты сможем и вечером поиграть, когда стемнеет.

– Максим, – я обратился к ребенку, – покажешь моей маме, где у вас самые красивые цветы растут?

Мама быстро сориентировалась и по моему внешнему виду безошибочно определила: сейчас лучше не приставать с расспросами. Она шепнула пару слов на ухо отцу. Взяла шляпку с кресла и вышла вслед за Паулиной.

– Есть разговор, – начал я.

Надеюсь, своим вмешательством я не сделаю хуже. Если сейчас не смогу подобрать правильные слова, пропасть между родителями и Василисой увеличится. И между нами тоже.

Екатерина Петровна подобралась и с интересом наблюдала. Эдуард Афанасьевич же выглядел потерянным и напряженным.

– Что-то с нашей дочкой? – он первым нарушил молчание.

– Нет, – я присел напротив будущего тестя и с грохотом придвинул стул. – Но разговор о ней. Честно признаюсь, я не понимаю, как правильно себя вести, поэтому надеюсь на вашу помощь. Во-первых, я прошу разблокировать счет, – взгляд Эдуарда Афанасьевича метнулся к жене. – Если вы не знаете, Василиса работает в двух местах с жутким графиком и при этом умудряется еще и учиться. Всем необходимым я могу обеспечить ее и сам, но…

Договорить мне не удалось, отец принцессы хлопнул ладонями по столу и прикрикнул на свою жену:

– Екатерина! Что тебе я говорил? Ты заигрались, дорогая, – он наседал на женщину, которая ничем не выдавала волнения.

– Эдик, прости девичью забывчивость.

– С завтрашнего дня ноги твоей не будет на фирме, я отзову все доверенности на твое имя.

Женщина гордо вскинула подбородок и высокомерно прокомментировала:

– Не посмеешь!

– Вот завтра и проверим.

Я внимательно слушал эмоциональный диалог, к радости отмечая, что Сенежский еще не растерял остатки ума и дочь свою любил. А вот с тещей мне вряд ли когда-то получится наладить отношения.

– А что во-вторых? – призывая помолчать жену, поинтересовался мужчина.

– Во-вторых, у меня разговор к Екатерине Петровне, и, наверное, она захочет поговорить наедине.

Женщина раздула аккуратные ноздри, громко выдохнув.

– И речь быть не может, только при мне. Что-то подсказывает, информация касается нас всех, – возмутился Эдуард Афанасьевич.

– Хорошо, – я был доволен – на то и был расчет, что Сенежский захочет послушать. – Меня сегодня заочно познакомили с Дворским, если вы не знали, он сейчас на территории.

Екатерина Петровна поджала губы и отвела взгляд.

– Да, мы в курсе. Полчаса назад я пригласил его к нам на ужин, – сообщил Сенежский. – Кирилл, что-то не так? Катерин? – он повернул голову к жене. – Ты же просила позвать. Расстались ребята несколько лет назад, не вижу ничего страшного. Это же жизнь… Он обещал прийти с девушкой, – не заметил, как начал оправдываться под моим тяжелым взглядом.

– А вы считаете, что Василисе будет приятно встретить человека, который предпочел ее деньгам? – я устал подбирать корректные выражения и, несмотря на внешнее спокойствие, сдерживал себя с трудом, не желая срываться на резкие слова.

Сенежский поменялся в лице, кровь отхлынула, превращая его лицо в алебастровую маску, и на щеках проявились красные пятна:

– Мне кто-нибудь объяснит, в чем дело?!

– Я сама, – наконец-то очнулась Екатерина Петровна. – Он был ей не пара, понимаешь, Эдик. Ты и сам это говорил! Я помогла этим отношениям… быстрее прийти к логическому завершению. Зачем нашей девочке терять время? Мы все были молоды, и каждый из нас совершал ошибки. А я помогла избежать одну из них, разве это не правильно? Помог бы мне кто в свое время, я была бы безмерно благодарна!

– Василисе нужно вас благодарить? – уточнил я, не сдержавшись.

– А почему нет?

М-да, уверенности моей будущей теще не занимать.

Сенежский все еще осмысливал услышанное и смотрел на жену не моргая.

– Зачем?! Зачем ты попросила его пригласить?! Мне иногда кажется, что ты ненавидишь нашу старшую дочь. Только не могу понять почему?!

– Я могу предположить, – вмешался я. – Вы хотели показать, что были правы?

– Да! Вот молодой человек, в отличие от тебя, меня понимает, – произнесла Екатерина Петровна с благодарностью.

Сенежский, не в силах оставаться на одном месте, вскочил, ногой отпихнув в сторону стул.

– Катерина… Катя, если ты не понимаешь, что мы теряем нашего ребенка, то сейчас самое время осознать. Мы видимся с ней два-три раза в год. Она отказалась приезжать в наш дом! В наш! Теперь вот, он, – махнул рукой на меня. – Мы случайно узнали, что у нее есть мужчина! И она собирается за него замуж! – Эдуард Афанасьевич, сделал два нервных глубоких вдоха и продолжил: – Не знаю как ты, моя дорогая жена, а я хочу видеть своих внуков. На руках их держать, иметь возможность играть и баловать. А у нас огромная вероятность того, что об их рождении узнаем от посторонних людей, потому что дочь не захочет нас видеть. Решай, или ты со мной, но больше не лезешь ни в чью личную жизнь, или тешь себя лаврами великого провидца чужого будущего, но одна. Это мое последнее слово, доверия к тебе больше нет, – силы мужчину покинули, с последними словами он устало присел на стул.

Я молча встал из-за стола, дальше мое присутствие тут было лишним. На моем мизинце красовалось кольцо матери, я прошел в комнату родителей и оставил украшение на прикроватной тумбе.