Глава 26

Стоя на мостках пристани Тахейн Глиффа, я пристально смотрела снизу вверх на роскошно, но необычайно элегантно одетого королевского посланника, хищно взирающего на толпу встречающих с палубы биремы. Быстро и незаинтересованно скользнув по мне и моим телохранителям-асраи взглядом, он стал настойчиво шарить по остальной сопровождающей нас толпе, словно разыскивая кого-то. Естественно, Грегордиана. Не зря же сквозь маску заносчивой невозмутимости на его лице отчетливо пробивалось мрачное торжество. Ну еще бы! Годы спустя после того, как его выгнали отсюда, как шелудивого пса, Хакон вернулся персоной, которой не только не посмели бы отказать в праве ступить на эту землю, но и должны были бы изображать радушие и всячески угождать. Вероломный братец отчаянно желал эту минуту триумфа и прочесть его отражение хотел, естественно в эмоциях Грегордиана. Но вот беда, не срослось. Я даже внутренне усмехнулась, наблюдая, как на красивом лице проявляется раздражение и разочарование. Сандалф не слишком мягко ткнул меня в бок, напоминая, что мы все тут не для того, чтобы просто рассматривать друг друга собрались.

— Приветствую тебя на гостеприимной и щедрой земле Тахейн Глиффа, посланник Хакон, — чуть прочистив горло, громко произнесла я. Как-то так. Сойдет, я думаю. Хотела добавить: «Добро пожаловать!», но увидев, как Хакон скривился от первых же моих слов, передумала.

— Кто ты такая, чтобы приветствовать меня? — не особо любезно спросил мужчина, впрочем, довольно приятным сильным голосом.

— Монна Эдна, первая и единственная фаворитка архонта Грегордиана, владетеля Тахейн Глиффа, временно отсутствующего по чрезвычайно важным делам, — конечно статус единственной я себе присвоила самовольно, но как говориться, с фейри жить, по-фейрински хвалиться.

Зеленоглазая красавица издала некий эмоциональный звук, принявшись не просто рассматривать, а буквально расчленять меня глазами. Так что сомнений, что я имею неудовольствие видеть ту самую Сайв, у меня почти не осталось. Интересно, если я прямо сейчас тут главное начальство, то имею ли право велеть ей уматывать восвояси? Или всех, кто прибывает с этим посланником принять обязана? Хакон чуть склонил голову набок, тоже концентрируя прицел до дрожи знакомых серых глаз на мне, будто что-то взвешивая, но спустя секунду отмер и стремительным движением перемахнул через борт, приземляясь прямо передо мной. Инстинкты Сандалфа и Хоуга сработали мгновенно, и они закрыли меня своими мощными телами быстрее, чем Хакон выпрямился, а острия их, как по волшебству, обнажившихся клинков указывали прямо в его горло и грудь, нисколько не дрожа. Позади нас в толпе испуганно заохали, а с борта биремы донесся возмущенный шепоток, в котором отчетливо угадывалось: «Как посмели!»

— О, я слышал о наличии у архонта Грегордиана преданных воинов, готовых ради него на все что угодно, но вот что они даже отважатся грозить королевскому посланнику…хм-м-м-м… — между тем совершенно не обеспокоенно и даже с оттенком веселья произнес Хакон, глядя только на меня, будто Сандалфа и Хоуга с их оружием, готовым пошинковать его, просто не существовало.

— Видимо, мой брат весьма дорожит тобой, монна Эдна, раз его воины ради твоей сохранности делают нечто самоубийственное. Хотя… — он наконец перевел взгляд на асраи, — возможно, все дело тут не в преданности вовсе, а в крутом нраве архонта Грегордиана?

Ответа от моих телохранителей не последовало, и с места они не сдвинулись, и тогда Хакон высоко поднял руку с раскрытой ладонью, на которой отчетливо был виден какой-то знак, будто выведенный серебряными чернилами.

— Я прибыл в Тахейн Глифф от имени и по поручению сиятельной четы, и ожидаю встречи и отношения, соответствующего моему статусу, и обещаю вне своей миссии быть примерным и благодарным гостем! — зычно между тем произнес Хакон, и, кажется, все расслабились, и даже Сандалф и Хоуг мгновенно спрятали оружие и отступили.

Очевидно, этот посланник сам нарушил некую процедуру официального приветствия. Для чего это делать и так рисковать собственной безопасностью, я не понимаю. Ну да ладно, я многого тут пока не понимаю.

— Прости мои манеры, прекрасная монна Эдна! — Хакон одарил меня чуть озорной улыбкой, способной сбить с ног, но он напрасно старался — иммунитет к этому у меня более чем стойкий. — Могу я рассчитывать на то, что ты лично проводишь меня в отведенные покои и разделишь со мной первую пищу под этой крышей?

Что-то меня насторожило в этой фразе, а жесткое нажатие пальца одного из моих телохранителей на поясницу стало подтверждением моей интуиции.

— Бесусловно, я буду рада указать тебе дорогу, посланник Хакон, — ага осталось только самой узнать, где его чертовы покои. — И лучшие яства Тахейн Глиффа уже приготовлены для тебя и твоих спутников в пиршественном зале, где я, несомненно, рада буду присутствовать.

Неудовольствие в серых глазах напротив и краткий облегченный выдох Сандалфа подсказали мне, что, похоже, слова для ответа я выбрала верно.

Никого из спутников посланник не потрудился представить, а я не стала настаивать. Всю дорогу наверх и до самого замка я старалась игнорировать пристальный взгляд зеленоглазой, который буквально сверлил мой затылок. Когда мы с Хаконом и вереницей нас сопровождающих вошли в запутанные коридоры Тахейн Глиффа, Хоуг незаметно переместился вперед, и дальше я уже следовала за ним. Слава Богу, поддерживать светскую беседу не было необходимости, так как гость только и занимался тем, что жадно ощупывал взглядом все вокруг. Видно, нечто сродни ностальгии даже асраи не чуждо.

В какой-то момент Хоуг остановился у одной из дверей и, толкнув ее, шагнул в сторону. К тому времени остальная толпа рассеялась — очевидно, брауни позаботились о расселении всех гостей, и в коридоре остались только мои телохранители, зеленоглазая с одним их темнокожих слуг за ее спиной и посланник. Хакон снова сосредоточил свое внимание на мне, заулыбавшись так ослепительно и дразняще, что я даже на секунду зависла, что явно было истолковано им как преимущество. Вот только напрасно, потому как в этот момент я думала о том, что, наверное, умерла бы на месте от восторга, если бы мне когда-то так улыбнулся мой деспот. Особенно если бы он сделал это искренне, а не с определенной целью, как мужчина передо мной.

— Могу я рассчитывать на то, что ты, монна Эдна, покажешь мне все и внутри? — промурлыкал Хакон, и я безошибочно узнала тот самый завораживающий тембр и манеру говорить, что когда-то настолько поразили меня у Алево, когда он с легкостью превратил ту продавщицу в свою безвольную игрушку.

— К сожалению, нет, — черта с два я сожалела.

— Тогда как же ты узнаешь, насколько я доволен всем? Возможно, тогда посетишь меня позже? — настаивал посланник, абсолютно бесстыдно игнорируя всех остальных присутствующих. Хотя о каком стыде может идти речь здесь. В свой голос Хакон еще щедрее добавил обольщающих ноток, и должна признать, в этом он реально превосходил Алево, хотя может дело в его сходстве с Грегордианом, что постоянно сбивало меня с толку. Он мог быть копией архонта, только гораздо более утонченной, сглаженной, доведенной до идеала. Будто отретушированной. Но глядя на него я вдруг отчетливо поняла, что именно резкость каждой черты, о которую ранилось мое сердце, грубоватость линий тела, отчетливо вещающая о скрытой мощи, шрамы, как карта прежней боли, вместо гладкой кожи и делают Грегордиана неповторимым, совершенным только для меня. Только потому, что улыбки так редко сменяют его вечную угрюмость и настороженность, от них так заходится мое сердце. Его манера обольщения — это скорее прямая лобовая атака, а не филигранное обволакивание, укутывание в паутину, и только это открытое завоевание я внутренне принимаю несмотря на жесткость самого процесса.

— Монна Эдна? — напомнил о себе посланник.

— Посланник Хакон, я абсолютно бесполезна в решении любых бытовых проблем и далека от хозяйственных нужд, — максимально легкомысленно пожала я плечами. — Поэтому я очень надеюсь на твое терпение, и если что-то окажется неподходящим в твоих покоях, ты не впадешь в гнев, а просто сообщишь мне за трапезой, и я немедленно найду кого-то по-настоящему компетентного, кто решит все проблемы.

Хакон ухмыльнулся, ясно показывая, что насквозь видит все мои маневры и останавливаться не намерен.

— Что же, увидимся позже, монна Эдна, — снова обворожительно улыбаясь, сказал он, и без всякой заминки и смущения кивнул через мое плечо зеленоглазой, и она, покачивая бедрами, проскользнула внутрь, презрительно и высокомерно глянув на меня.

Я уже почти позволила себе отвернуться и облегченно выдохнуть, когда Хакон стремительно наклонился к самому моему уху, жарко выдохнув в мою кожу и заставив напрячься Сандалфа и Хоуга, которые, впрочем, теперь не сделали ни единого движения и выглядели несколько беспомощными. Очевидно, это не та территория, где у них были хоть какие-то полномочия.

— Моего брата здесь сейчас нет, — чувственно прошептал Хакон, нахально потершись носом о чувствительную кожу за ухом. — А мой визит будет, возможно, очень кратким, монна Эдна. Не упусти свой шанс.

Я шумно выдохнула, почти несясь по коридорам и растирая пальцами место, которого нахал коснулся, остро желая содрать идиотский тяжелый наряд и помыться.

— Даже не смей и думать! — прорычал сзади Сандалф.

— Вот только не учи меня, как верность Грегодиану блюсти, асраи! — огрызнулась я. — Как будто я в принципе на этого индюка самовлюбленного могла бы позариться!

— Почему нет?

— А почему да?

— Его статус и власть сейчас выше, чем у моего архонта. К тому же он больше асраи, так что однозначно лучше и изобретательней в постели, — перечислил неоспоримые, на его взгляд, достоинства Сандалф.

— О, ну раз так, то почему бы тебе самому не попытать счастья? — фыркнула я. Долбаные фейри!

На трапезу же Хакон явился уже в совершенно ином настроении. От прежней обольстительности и вежливости не осталось и следа. Видимо, был приведен в действие официальный режим, или за прошедший час что-то разительно поменялось.

— Я прибыл сюда не с праздной целью, а по поручению сиятельной четы! — громко и властно сообщил он, едва брауни подвели его к отведенному месту за столом. — Цель ее — начать переговоры с драконами, кои видятся крайней необходимостью нашим монархам в свете новых угроз для государства. Поэтому я требую, чтобы принц драконов Раффис, о заточении которого в Тахейн Глиффе нам стало известно, немедленно был освобожден и приглашен разделить трапезу с нами, дабы это стало первым шагом к примирению между фейри и драконами. И раз архонта Грегордиана нет здесь, то его первая фаворитка должна будет лично просить его принять приглашение присоединиться к нам и, если потребуется, собственноручно предложить ему пищу.

Пронзительно-зеленые глаза злорадно сверкнули из-за плеча посланника, и мне тут же пришло на ум: не вместе ли Хакон с Сайв придумали это милое порученьице для меня. Мы с этой женщиной еще и словом не перемолвились, а я уже чувствовала стойкую и однозначную к ней ненависть. И, естественно, понимаю, что глупо это как-то, и число женщин, прошедших через постель деспота давно перевалило за сотни, учитывая, сколько он живет, но даже Брит, с ее откровенными притязаниями, так меня не бесила. Просто сам факт появления здесь этой Сайв был словно вызов для меня. Но сейчас у меня были проблемы более насущного характера, чем рефлексия по поводу первой любовницы архонта. Я огляделась, ища подсказки в глазах Сандалфа и Хоуга, но они выглядели сильно встревоженными и сбитыми с толку никак не меньше меня. Очевидно, ситуация из разряда «крутись сама, как хочешь, и, скорее всего, все равно крайней выйдешь».

— Разве приглашение самого королевского посланника не будет более почетно для принца?

— Безусловно, мое приглашение весомее твоего, монна Эдна, и даже приглашения архонта. Но я считаю, что раз это архонт Грегордиан сначала пленил принца, а потом подверг его публичному унижению, пыткам и заточению, то логично, если жест примирения будет исходить от него. А так как самого архонта тут нет, то от того, кто важен для него. Твой статус и мои наблюдения показали мне, что это именно ты.

С каждым словом, лица Хакона и его свиты все более светились довольством, а вокруг сгущалась атмосфера тревоги, исходящая от обитателей Тахейн Глиффа и у меня от нее буквально покалывало кожу.

— Мой архонт пленил принца, когда тот вторгся в наши пределы, а поединок между ним и драконом был честным, как и наказание заслуженным за наглое нападение! — звонкий возмущенный голосок Ерина заставил всех обернуться туда, где он стоял позади толпы, набившейся в пиршественный зал. А вот Хакон даже головы не повернул, глядя прямо на меня, видимо, боясь пропустить реакцию. На синего мальчишку зашикали со всех сторон и вытолкали вон.

— Миссию по установлению мира с драконами монаршая чета возложила на меня, оставив выбор средств также за мной. И я настаиваю на том, чтобы принц был приведен сюда немедленно, иначе не прикоснусь к пище Тахейн Глиффа и покину его к закату, вынужденный сообщить о полном провале переговоров, причем совсем не по моей вине, — говоря это, Хакон оскалился в такой торжествующей ухмылке, что мне стало даже тошно.

Испуганный ропот прошелся по толпе, и я поняла, что если посланник так поступит, то это будет мегахреново. И, кажется, до меня дошло, в чем вообще смысл всего затеянного. Хакону очень нужно чтобы эта затея с переговорами провалилась, а значит Грегордиан сильно облажался в глазах их правителей. Думаю, он изначально ожидал, что Грегордиан, с его крутым нравом, просто не позволит и шагу ступить на землю Тахейн Глиффа, и он тут же понесется с кляузой, но отсутствие деспота на месте испортило замечательный план, а значит, все, начиная с провоцирующего поведения на пристани и заканчивая этим спецзаданием лично для меня — это его импровизация.

Я считала раньше Хакона мерзким, коварным ублюдком? Ну, вот прямо сейчас я стала считать его еще и мстительным и манипулирующим засранцем, который даже неспокойную обстановку в государстве в целом готов использовать с целью отплатить за старые обиды. Наверняка, посланника уже просветили о моем пока почти полном невежестве в местных обычаях и тонкостях, вот он и решил, что для его цели — сделать грандиозную гадость Грегордиану — я подойду более чем удачно, напортачив, либо он надеялся таким образом спровоцировать самого деспота на агрессивные и необдуманные поступки. В любом случае, стоя тут столбом, я не найду выхода из сложившейся ситуации. Ведь в том, чтобы спуститься в темницу и пригласить оттуда здоровенную зверюгу на ужин не должно быть ничего сложного, верно? Не верно — читала я в каждом направленном на меня взгляде, но выбора, похоже, нет. Неожиданно среди присутствующих и нервно ожидающих моих действий я заметила Илву. Она смотрела на меня пристально, хоть и храня свое лишенное эмоций выражение. Зачем она пришла? Посмотреть, как я потерплю неудачу? Позлорадствовать или просто потешить любопытство, которое так тщательно скрывала?

— Итак, мне следует спуститься в темницу и, освободив принца драконов, предложить ему разделить с нами пищу тут в этом зале? — уточнила я, ощущая себя человеком, заключающим нечто вроде договора с дьяволом. Судя по взглядам вокруг, заведомо проигрышного.

— Верно, монна Эдна, — продолжая гадко ухмыляться, подтвердил Хакон. — Приведи его сюда как почетного гостя. Никаких ошейников и кандалов. А мы пока подождем.

И он, с видом триумфатора пройдясь по залу, привалился бедром к подоконнику, делая вид, что страшно занят рассматриванием чего-то снаружи. Типа, все, Аня, свободна — можешь идти исполнять. Ну да ладно, мне не привыкать общаться со всякими заносчивыми мудаками, мнящими себя великим начальством. Понасмотрелась еще на работе.

Едва я, в сопровождении моих телохранителей, покинула зал и прошла достаточно, чтобы оказаться в тишине, Сандалф тут же перегородил мне путь.

— Ты не можешь пойти и выпустить его оттуда, Эдна! — категорично рыкнул он.

— Нет? Тогда пойди и сделай это сам. Я могу и тут постоять.

— Ни за что! Мой архонт будет в ярости от потери заложника и запросто меня обезглавит!

— Сандалф, что будет, если этот королевский посланник уедет отсюда с известием, что его приказам тут не подчинились? — тоже встала в позу я.

— Это приравнивается к неподчинению самой сиятельной чете, то есть к измене. Архонт Грегордиан и каждый, кто не покинет Тахейн Глифф, будет объявлен врагом и предателем, и, соответственно, должен будет либо самостоятельно явиться в столицу для казни, либо окажется казнен во время карательного похода.

— И что же, никакого тебе суда и следствия? Никаких поблажек за честную и преданную службу на ваше гребанное государство столько лет? — перевела я взгляд с одного мужчины на другого, наблюдая, как они качают головами.

— Ясно. А теперь давайте проясним. Мне одной совершенно очевидно, что главной целью появления этого Хакона является совсем не перемирие с драконами, а как раз полный его провал, и, значит, любой монарший гнев на голову Грегордиана, которого он только сможет добиться.

— Эдна, думаю, это очевидно всем, и уверен, что многие уже сейчас пакуют вещички, чтобы покинуть Тахейн Глифф, — негромко ответил обычно молчаливый синеглазый красавчик. — Потому что всем к тому же еще понятно и то, что ты совершенно бессильна что-либо сделать. И Хакону это прекрасно известно, так что он, считай, уже победил.

Как же легко готовы сдаться хваленые храбрые асраи. Прямо злость разбирает.

— Да неужели? Вроде как его бирема еще не скрывается в закате, а значит, это спорное заявление. Так что хватит болтать, и показывайте мне дорогу к этому самому принцу.

— Эдна, он даже не станет говорить с тобой! — выкрикнул Хоуг с досадой и поражением в голосе.

— Потому что я не говорю на драконьем? Так найдите переводчика, нет нерешаемых проблем! — огрызнулась я.

— Он не посмотрит на тебя, потому что ты женщина… — Хоук осекся, словно подбирая правильное слово.

— Для дракона ты просто шлюха архонта и сказать тебе хоть слово будет ниже его достоинства. А принять твое приглашение и, не приведи Богиня, пищу из твоих рук — прямое оскорбление! — не стал деликатничать Сандалф.

— И Хакон, конечно же, это знал, — пробормотала я.

— Далеко не всем в государстве известно об обычаях и моральных нормах драконов, но Хакон родился и вырос здесь, в непосредственной близости к границе и, конечно, не может не знать, — подтвердил мою догадку рыжий.

— Вот же изворотливый урод! — от досады я больно прикусила губу. — Ну неужели самому принцу так уж нравится сидеть в подземелье? Он же обладает хоть крупицей здравого смысла и должен пойти на переговоры?

— Эдна, — Сандалф посмотрел на меня с неожиданной от него жалостью. — Даже если он и договорится с тобой, то тут же обманет. Кто ты для него такая, чтобы держать слово? Хакон велел освободить его от ошейника и оков. Едва это случиться — только мы его и видели. И это — в лучшем случае, если не угробит тебя и всех кого сможет. Я вообще не вижу выхода. Как ни посмотри — все оборачивается фиаско. Даже если все выйдет с драконом и Хаконом, что в принципе невозможно, то нас абсолютно точно убьет архонт за подобное самовольство без его ведома.

— Ну, если нас угробит дракон, то об этом не стоит волноваться, — невесело усмехнулась я, вынужденная согласиться, что мы и правда в полном тупике.

Не дракон нам задницы поджарит, так Хакон использует повод, чтобы спустить всех собак, да и Грегордиан явно не будет в восторге, когда вернется и узнает обо всем. Ну, вот и что мне делать?

— Возможно, мне стоит попытать счастья договориться с принцем драконов? — лишенный всякого выражения голос Илвы застал врасплох нас всех. Асраи, увлеченные спором со мной, пропустили ее появление, и теперь мы все уставились на невесту архонта как на призрака. Худощавая и бледная, в сером платье, совершенно неподвижная, с окаменевшим лицом, она в принципе весьма была похожа на приведение. Похоже, асраи вообще были поражены тем, что она внятно заговорила, в отличие от уже более осведомленной об истинной личности Илвы меня.

— Монна Илва, что ты… — забормотал Сандалф, рыская теперь глазами по коридору и выясняя, нет ли тут еще кого.

— И почему бы тебе хотеть это сделать? — я перебила рыжего и, возможно, слишком уж требовательно уставилась на свою почти копию. В конце концов, она помощь предлагает, а я напрягаюсь.

— Тахейн Глифф и мой теперь единственный дом, монна Эдна, — ровно сказала Илва, и как я не прислушивалась, насмешки в ее тоне не засекла. — А архонт Грегордиан — мой единственный защитник, без него никто не будет заинтересован в моем выживании здесь. Разве не логично желать сохранить все как есть?

Я кивнула, соглашаясь, хоть у меня и переворачивалось нутро от самого имени деспота и слова «мой» в одном предложении из ее уст. Но тут, как говорится, не до жиру. Какая разница, как и кем будет решена проблема. Конечно, это, наверняка, повысит шансы Илвы в глазах деспота, если все закончиться благополучно, но подходящее ли время сейчас думать об этом?

— Нет-нет-нет! — почти в унисон стали протестовать мужчины. — Вы сошли с ума? Подставить под дракона не только первую фаворитку, но и невесту архонта?

— Простите, благородные асраи, но ваше мнение тут не учитывается, — сухо ответила Илва и выжидающе посмотрела на меня.

— Ну, тогда попробуйте учесть то, что Хакон именно Эдне велел договориться с принцем! — раздраженно ткнул нам рыжий.

— Не вижу особого препятствия, — невозмутимо вмешалась Илва. — Она — голем, созданный с моей кровью, так что практически мы одна сущность. Приказывая ей, посланник, можно сказать, приказал и мне. Разве он упоминал, что общаться с драконом может лишь часть сущности?

Я не могла не посмотреть на эту девушку с восхищением. Вот что значит расти среди фейри и думать как они.

— Нет, — рыжий переглянулся с Хоугом и хитро, хоть еще и напряженно, ухмыльнулся. — Но как быть с безопасностью?

— Если принц станет все же со мной говорить, то я заставлю его поклясться следовать каждому слову договора и в первую очередь потребую клятву не нападать. Я девственница и избранница судьбы, так что обманывать меня будет ниже его достоинства.

Мне эти тонкости были непонятны и некоторым образом уязвляли гордость, но наплевать пока на это.

— Он не идиот. Откажется, — вздохнул Хоуг.

— Ну, если откажется, придумаем что-то еще! — подвела я черту. — У нас достаточно еще времени до заката!

Боже, могла ли я подумать еще недавно, что не только шевельну хоть пальцем ради мужчины, пленившего меня и исковеркавшего мне жизнь, но еще и вступлю в союз с женщиной, которая была моей главной соперницей?