Глава 28

Оказалось, что снять оковы с принца, — это вам не раз плюнуть. Пришлось подниматься в нашу с деспотом башню и искать особый отпирающий ключ. Я раньше не обращала внимания на лари, стоящие вдоль той стены, где было развешано трофейное оружие деспота. Эти здоровенные сундуки из кованого железа выглядели так, что я сомневалась в том, что мне под силу поднять крышку. Наполнены они были таким количеством всякого явно магического барахла, что если бы не подсказка заглядывающего через мое плечо Хоуга, который взирал на содержимое с восхищением и даже благоговением, то я бы ни за что не догадалась, что некий округлый, тускло поблескивающий предмет и есть то, что нужно. Причем сам асраи даже пальцем не коснулся не только ни единого предмета, но даже и самого ларя. Хитрая зараза! Надеюсь, Грегордиан не убьет меня по-настоящему за посягательство на его имущество.

Само собой, драконий принц не смог обойтись без шоу. Едва оказавшись на свободе, он попросил, нет, точнее будет сказать, повелел «вывести его под небо», как он выразился. От этой просьбы-приказа асраи и хийсы сильно занервничали. Я и сама, если честно, начала сомневаться, стоит ли это делать.

— Надеюсь, ты обойдешься без глупостей? — осторожно спросила я принца.

— А если нет, то что ты сможешь сделать, женщина? — заносчиво фыркнул он.

— Ничего, — пожала я плечами. — Я новичок в этом мире, так что если ты поступишь так, то я пойму, что здесь драконы относятся к существам, не достойным доверия.

— Я дал клятву избраннице судьбы! — огрызнулся с оскорбленным видом принц, и на этом разговор, на его взгляд, был исчерпан.

Оказавшись во дворе, он махнул всем рукой, требуя пространства, и у асраи стал такой пораженный вид, что мне подумалось, не особо то они верят во все громкие и пафосные клятвы. Интересно, это потому, что делать этого и правда не стоит или в силу собственной лживой асрайской натуры? Ведь тот, кто склонен лгать в своих целях, сам не может не подозревать подобного и в других.

Раффис стал обращаться, и на пару секунд я выпала из реальности, наблюдая за этой поразительной магией. Грегордиан менял личину мгновенно, так что уловить ход процесса было невозможно. Просто вот только что был деспот, и раз — и уже на его месте мой Бархат. А тут мое зрение все же поспевало за тем, как тело принца стало стремительно раздуваться, странным образом деформироваться, совершенно меняя очертания с человеческих на вид громадной крылатой рептилии. Сказать, что действо было эстетичным, я бы не могла. Все же зрелище того, как чудовищно вытягиваются и ломаются под иными углами кости, обрастая голыми мышцами без кожи, как изнутри тела появляется чешуя, больше всего напоминающая черные металлические пластинки с острейшими краями, было, мягко выражаясь, мало приятно. Да и для самого принца сия трансформация, похоже, была весьма болезненной, судя по долгому, непрерывному стону, сопровождавшему все изменения. Но вот вид уже «готового продукта», конечно, шокировал меня и вызвал восхищение, хоть и испугал до икоты. Потому как не восхититься громадным великолепным драконом, который, поднявшись на задние лапы и раскинув гигантские крылья, громоподобно заревел в небо, было невозможно. Как, впрочем, и испугаться этой дикой мощи почти до полной паники. Дракон замахал крыльями, поднимая целую тучу пыли, очевидно, разминая их, как мне показалось, с неописуемым наслаждением. А потом он резко плюхнулся на все четыре конечности и стремительно опустил свои страшную рогатую башку прямо ко мне. Асраи рванулись ему наперерез, но даже я сама понимала, что уже слишком поздно. Да и что они могли сделать своими мечами такой здоровенной хрени? В зубах поковырять? Как Грегордиан вообще смог победить такое? Насыщенно фиолетовый глаз больше моей головы оказался прямо напротив моего лица, и дракон пару секунд, тянувшихся вечность, рассматривал меня, шумно вдыхая воздух. Я же стояла, обмерев и ожидая чего угодно и морально готовясь быть сожранной или раздавленной. Смотря по настроению этой чешуйчатой скотины. Но вдруг яркий глаз прищурился, и в нем мелькнула… благодарность? Неужели все звериные сущности здешних мужиков в разы лучше их человеческих половин? Страх исчез, вот просто взял и растворился без следа, и такое близкое присутствие монстрообразной рептилии перестало напрягать. Нет, конечно, обниматься с ним, как с Бархатом, я бы в жизни не полезла, но и просто быть уверенной, что тебя не собираются убивать, было огромным облегчением. Дракон шумно фыркнул и снова задрал вверх голову на длинной шее, шаря пристальным взглядом по окнам, выходящим во внутренний двор Тахейн Глиффа. И я усмехнулась, точно зная, кого он ищет. В конце концов, не только же крылья размять он сюда вышел, но и продемонстрировать себя кой-кому во всей красе. Товар лицом, так сказать. Плюс еще и подчеркнуть верность данной клятве пришло на ум, когда дракон начал быстро возвращаться к человеческому облику. Видимо, обращение далось Раффису не слишком легко, потому что после него темнокожий юноша стал выглядеть еще более истощенным и измученным, нежели до этого. Или, может, это при свете дня вид его казался довольно плачевным? От дальнейшего сопровождения принца я решила устраниться. По крайней мере до того момента, пока не нужно вести его предъявлять Хакону официально. Хотя, по факту, думаю, сам процесс состоялся, ведь только глухой бы мог пропустить драконий рев, от которого содрогались стены.

Войдя в свои покои, я рухнула поперек постели, раскинув руки и ощущая себя морально просто измочаленной. Бесшумной тенью тут же ниоткуда образовался Лугус и уставился на меня вопросительно, но уже не так холодно и отстраненно, как обычно.

— Лугус, нельзя ли уже сменить это пыточное платье на что-то более удобное? — позволила я себе минутку нытья. — У меня такое чувство, что я просто больше не смогу ступить и шага, таская его на себе.

Не говоря уже о том, что, кажется, мерзкий запах подземелья буквально въелся в проклятую ткань и теперь преследовал меня.

— Думаю, когда принц драконов появится в трапезном зале, твой наряд уже не будет иметь значения, — подумав немного, сказал брауни.

Вот просто необычайно здравая мысль, устраивающая меня во всех отношениях.

— Как думаешь, как долго продлятся прихорашивания принца? — радостно поднялась я и тут же начала сдергивать с себя украшения. — Успею я обмыться, а то после этих бесконечных хождений по лестницам чувствую себя потной лошадью.

— Учитывая то, как выглядят его волосы, у тебя, монна Эдна, времени предостаточно, — Лугус присел передо мной и стал помогать избавляться от множества браслетов. — Если только дракон не позволит обрить себя, а этому не бывать никогда!

— Почему нет? — вот, кстати, самое время узнать хоть что-то об этих самых драконах.

— Они никогда не стригутся, монна Эдна. Насколько мне известно, взаимный уход за волосами и любые манипуляции с ними — это глубоко эротичные вещи для них. Постороннему дракон не позволит коснуться своих волос, только возлюбленной.

— А ты откуда знаешь?

— Монна Эдна, я был проксенетом Фир Болга, — немного укоризненно и грустно покачал головой брауни. — Знать обо всех секретах чувственных игр и удовольствий было моей обязанностью.

Ну да, точно. Могла бы и подумать, Аня.

— Ладно, я так понимаю, что приводить свои волосы в порядок принц будет самостоятельно, так как его возлюбленной рядом не наблюдается. — Лугус кивнул. — А как у них с женщинами вообще?

Лугус уставился на меня пристально и, я бы даже сказала, с некоей долей осуждения. Думает, я запала на драконьего юношу? Смешно даже. Но, очевидно, брауни так не казалось.

— Секс для мужчины дракона возможен только с его возлюбленной после снятия печати, — желчно поджав темные губы, процедил Лугус.

— Да неужели? — поразилась я. — Ты имеешь в виду полноценный секс или…

— Любой секс в принципе. До этого он невозможен физически. Печать препятствует достижению мужчиной… нужного состояния.

Ух ты, многим земным женщина такое бы понравилось! И кстати, если я правильно понимаю, принц-то этой самой печати сегодня и лишился экспромтом. Тогда понимаю, чего его так колбасило. Первый раз ощутить себя способным на все мужчиной — это тот еще шок, наверное.

— Именно поэтому драконы придают такое огромное значение чистоте женщины. Те, которых даже просто касались мужчины, им не желанны, а уж имевшие сексуальный опыт с другими вообще отвратительны, — продолжал вещать Лугус, не просто откровенно намекая, а прямо-таки тыкая, что мне в сторону Раффиса и смотреть не стоит. — И их чутье в этом смысле безупречно, поэтому обмануть дракона нельзя.

Само собой, я и не собиралась, но подразнить брауни, вынудив болтать побольше, приятно.

— А драконы верят в истинную пару? — казалось, этот вопрос сбил мужчину с мысли.

— Немного не так, — пробормотал он, теряя свой менторский тон. — Они верят, что свою возлюбленную способны узнать с первого же взгляда. И она бывает единственной женщиной и в их жизни, и в постели.

Вот же черт! А мне достался в возлюбленные фейри, уверенный, что не только можно, но и нужно совать свой член в других женщин.

Избавившись от одежды и отправив Лугуса подбирать наряд, я с блаженным стоном погрузилась по самую шею в теплую воду. Расслабив каждую мышцу, закрыла глаза, позволяя мозгу обрабатывать массу новой информации. Итак, на моих глазах произошло эпичное событие. Драконий принц признал в Илве свою возлюбленную, и его эрекция явилась тому однозначным подтверждением, если верить данным Лугуса об этом виде. Но как такое вообще может быть? Как Илва может являться и нареченной невестой Грегордиана, и возлюбленной Раффиса? В двух мирах что, женщин мало, чтобы вот так на одной свет клином сошелся? Куда смотрит их хваленая Богиня, допуская такие накладки?

— Эдна! — взволнованный голос Алево был в моих размышлениях совершенно чуждым элементом, и я испытала желание просто от него отмахнуться.

— Эдна, во имя Богини, хватит расслабляться! — меня окатило водой с головой.

— Да какого же черта, Алево! — гневно закричала я, отплевываясь и протирая глаза.

Противный асраи стоял прямо перед купальней, выглядел так, будто его тщательно изжевало какое-то чудовище, и при этом вел себя чрезвычайно странно. Согнувшись, будто пытаясь стать незаметнее, он стал пятиться от бассейна к дальней стене, причем так, чтобы не сделать ни единого резкого движения.

— Ти-и-ихо-о-о! — почти пропел он, глядя куда-то мне за спину. — Не психуй, Эдна, или он сейчас с легкостью прикончит меня.

Обернувшись через плечо, я увидела в дверях купальни Бархата. Он, не издавая ни единого звука, пялился убийственным взглядом на Алево, но это его безмолвие было в тысячу раз страшнее самого жуткого рыка.

Сидя по шею в теплой воде между этими двумя, я вдруг ощутила себя героиней какого-то пошлого анекдота. И это мрачно-юмористическое настроение несколько мешало оценить всю серьезность обстановки.

— Я вообще-то думала, что вы вернетесь не так быстро, — единственное, что первым пришло на ум.

— Ты просто не знаешь, насколько быстро может передвигаться наш архонт пребывая в настоящем гневе, — по-прежнему тихим шепотом ответил Алево, но даже это, очевидно, бесило Бархата, судя по тому, с какой силой его хвост дважды хлестнул по его же бокам.

— Да уж, быстро, — пробубнила я, чувствуя себя все более по-дурацки. Вести беседу с асраи, зажавшемся в углу и старающимся явно не отсвечивать, при это не сводя глаз с Бархата, сидя голышом в ванне и старательно изображая невозмутимость, — это прямо нечто.

— И что же так разгневало нашего архонта? — нет, невинной овечкой я не прикинулась, просто хотелось бы для начала уточнить степень осведомленности собеседников, дабы знать, как выстраивать в случае чего линию защиты.

Естественно, я себя виноватой ни в чем не считала, потому что действовала по обстоятельствам и исходя из той информации, которой столь «щедро» тут со мной все делились. Но то я, а то архонт Грегордиан-психический, и черт его знает, как все смотрится с его ракурса.

— Недальновидное поведение моего мабона, вот что! — Алево позволил себе лишь легкую нотку раздражения, но Бархат тут же среагировал на нее и прыгнул вперед, оказавшись прямо над бассейном.

Зверь зарычал так низко и мощно, что по воде пошла рябь, и я невольно съежилась, глядя на него снизу вверх. Но страха, как ни странно, не было, просто не хотелось бы получить по голове, если Бархат все же решит еще прыгнуть и намять бока Алево.

— То есть Грегордиан злится не на меня? — почти обрадовалась я и отважилась погладить когтистую лапу прямо перед моим лицом.

Бархат переключился на меня молниеносно. Издав свое мягкое утробное «У-у-ур-р-р», он опустил голову и прошелся своей щекотной щекой по моей, приветствуя, да так, что я от силы толчка ушла под воду.

— Тише ты! — возмутилась я, отплевываясь, и брызнула в здоровенную морду, тряхнув кистями. — Вот же силищи немеряно!

Мой зверь будто одномоментно перешел из твердого состояния в жидкое, настолько очевидно расслабилось его тело, и плюхнулся на мягкий живот, тряся головой и фыркая. А у меня словно все тело мгновенно наполнилось чем-то вроде веселящего газа от запоздалой радости. Слава богу, вернулся, живой и невредимый, неважно, в каком облике и настроении, главное — что здесь.

— Эдна, не обольщайся! — счел необходимым тут же испортить мне настроение Алево. — Если бы деспот не был на тебя зол, то я бы не несся сюда, пытаясь его опередить. И пришел бы он не в звериной ипостаси!

Реагируя на его голос, Бархат тут же опять вскинул голову, напрягся всем телом и пока молча приподнял губу со стороны, обращенной к Алево, демонстрируя тому громадные клыки.

— Ты его бесишь! — указала я асраи на очевидное. — Может, ты уйдешь, и мы позже поговорим?

— И как ты предлагаешь мне покинуть помещение? — ехидно прошипел асраи.

Точно, чтобы убраться из купальни, Алево нужно было пройти мимо Бархата, а тот, похоже, был не в настроении терпеть его лишние телодвижения. Мдяя, ситуация точно анекдотическая. Был бы тут шкаф, асраи стоило бы спрятать туда, чтобы он самим своим видом не будил в звере жажду убийства. Кстати, раньше я такой сильной агрессии в отношении Алево от зверя не замечала. Он вполне терпимо относился к нему во время нашего пути в Тахейн Глифф после пересечения Завесы. Чего же теперь его прямо переклинивает от одного звука его голоса.

В этот момент Бархат часто задышал, как-то пугающе взрыкнул и вдруг затрясся всем телом, а потом вообще повалился набок и забился. Очертания его тела странным образом поплыли, будто он проходил через трансформацию, но очень медленно и дико мучительно.

— Эдна! — заорал где-то над моей головой асраи, а следом завопила и я, потому что он схватил меня за волосы, выдергивая из воды. Ровно за мгновенье до того, как Бархат, конвульсивно дернувшись, повалился всей тушей в бассейн и забился там, царапая все, до чего доставал, со страшным скрежетом и поднимая целую тучу брызг.

— Твою же мать, — вырвалось у меня от осознания, что только что я могла быть утоплена, задавлена или располосована жуткими когтищами. — Что происходит?

Припадок Бархата закончился так же неожиданно, как и начался, но, видимо, тяжело ему дался, потому что мой зверюга положил громадную башку на бортик и оставался неподвижным, выдыхая все спокойнее, но еще тяжело и со свистом.

Но при этом глаз с нас он не спускал, и Алево без резких движений отполз подальше в сторону теперь свободного дверного проема, скользя по разлитой повсюду воде. Причем теперь вся жидкость и на полу, и в ванне была буро-красного цвета.

— Я так и думал, что запирать зверя паршивая мысль, — досадливо тихо сказал Алево. — И оказался прав.

— А можно и мне узнать, в чем же ты прав? — нахмурилась я, подтягивая ноги, чтобы хоть немного прикрыться и разглядывая кроваво-водянистые потеки на недавно чистом теле. Помылась, блин!

— Грегордиан носил в последнее время некий артефакт, запирающий его зверя, не позволяя ему появляться никоим образом, — асраи сместился еще дальше, когда Бархат издал некий звук неудовольствия.

— Зачем?

— А то ты не догадываешься, Эдна! Он, очевидно, не желал, чтобы тот вмешивался в ваши разборки, как принято говорить в мире Младших. Можно подумать, ты не заметила, что зверь выскакивал каждый раз, стило тебе взбесить архонта.

Ну, допустим, не только заметила, но и почти точно знаю, почему так случалось. Но эту информацию пока разглашать не собираюсь.

— Заметила. Грегордиан лучше бы на курсы управления гневом походил, чем Бархата запирать! — зверь одобрительно фыркнул, кажется, уже совсем приходя в себя.

— Считаешь, сейчас уместна минутка юмора? — проворчал Алево.

— Нет. Прости. И что же дальше?

— А дальше результат перед тобой. Ерин свалился нам на голову с новостью, что Хакон явился в Тахейн Глифф в качестве королевского посланника и приказал выпустить принца драконов. А ты на это согласилась, даже не подумав связаться с архонтом или дождаться его.

То есть о том, что принц уже на свободе и что признал в Илве свою возлюбленную, они еще не в курсе? Неужто никто не успел донести, когда явились домой? Или желающих выступить в роли приносящих такие новости не нашлось? Вот же, как говорится, сюрприз будет. А этот мелкий крылато-голубой засранец еще услышит от меня пару ласковых. Если, конечно, сначала меня деспот не прибьет.

— А твой сын не упомянул, что Хакон дал нам времени до вечера, а я понятия не имела, где вы и насколько быстро сможете вернуться? Никто же здесь не считает нужным нормально общаться со мной или отвечать внятно на вопросы! — Бархат, услышав раздражение в моем голосе, оттолкнулся от дна и вывалился, наконец, из ванны, вставая на еще чуть подрагивающие лапы и глядя недобро на Алево, а я резко сменила тон на более спокойный. — Я считала, что вас не будет несколько дней, и это во-первых! А во-вторых, я вообще не имела представления, что мне придется иметь дело с чем-то подобным и все вокруг резко возложат на меня почетную обязанность взаимодействовать с королевским посланником и принимать столь серьезные решения!

— А ты думала, быть первой фавориткой архонта это одно веселье? — я поняла, что асраи борется с желанием язвить, вынужденный делать милое лицо, дабы не провоцировать агрессию быстро возвращающего силы Бархата. — Но не важно. Главное, что Грегордиан пришел в дикую ярость, еще и не успев толком остыть от боя, и помчался во всем разобраться. Ясное дело, зверь счел его гнев опасным для тебя и поэтому выхватил контроль. И как я понимаю, возвращать его не намерен. Не раньше, чем архонт успокоится.

Вот оно почему водичка бурая. Интересно, сколько на Бархате чужой крови, а сколько его собственной? Я, вскочив, торопливо обшарила черную, как уголь, шкуру пальцами и глазами в поисках повреждений. Ран не нашлось, но в некоторых местах под толстой кожей были какие-то вздутия, болезненные, судя по изменению дыхания моего зверя, когда я на них натыкалась.

— Эдна, отойди! — предупредил меня Алево. — Все может повториться в любой момент, пока архонт не вернет себе контроль.

— Не могу сказать, что я расстроена тем, что его пока нет, — я кривила душой, но совсем немного. — Общаться с бешеным Грегордианом и оправдываться у меня нет особого желания. Особенно учитывая, что вы не все знаете.

Асраи покачал головой, как бы говоря «не вываливай пока на меня еще что-то».

— Эдна, ты в своем уме? Хакону очень скоро донесут, если уже это не сделали, что деспот вернулся! И при этом он не поспешил встретиться с самим королевским посланником, а в зверином облике сидит тут с тобой и готов наброситься на каждого, кто приблизиться, считая угрозой не только всех и каждого, но и собственную человеческую половину! Что будет, если Хакон с претензиями заявится сюда? А он не преминет это сделать, уж поверь мне!

Будет море крови и кишки наружу, скорее всего.

— И что нам делать?

— Нам? Тебе, женщина! — на повышение голоса Алево Бархат тут же отреагировал угрожающим рыком, но я провела по его спине, и он тут же успокоился и боднул меня в бедро, требуя еще ласки.

— Вот! — тут же ткнул асраи. — Как ни прискорбно для меня, но ты единственная, кого он сейчас будет слушать. Постарайся договориться со зверем и заставить его уступить место архонту.

— Вытащить на свет божий взбешенного мужика, который прибить меня готов? Считаешь, у меня совсем инстинкт самосохранения совсем отсутствует?

Алево открыл рот что-то ответить, но в этот момент Бархата опять затрясло, и я уже без посторонней помощи и подсказок отскочила от него подальше. Несколько минут мы с асраи молча и беспомощно взирали, как колбасит моего зверюгу, и в этот раз мне даже на мгновенье показалось, что я увидела сведенное судорогой обнаженное тело Грегордиана. Но потом Бархат, очевидно, все же взял верх, и припадок стих, оставляя его почти бессильно лежать на полу. На самом деле наблюдать его таким было невыносимо больно для меня, и слезливый ком стиснул горло, и кулаки сжимались от потребности сделать хоть что-то, чтобы такое не повторилось больше. Смотреть, как страдает кто-то дорогой тебе в сотни раз тяжелее, чем самому переживать любую боль.

— Нет, с инстинктами у тебя все нормально, женщина! Да и какими-никакими мозгами ты не обделена! — Алево начал с того же места, как и закончил.

Интересно, он в курсе, как способна бесить эта его способность не терять нить разговора ни при каких обстоятельствах, тогда как у тебя уже столько всего промчалось в голове? Даже если и да, то арсаи наверняка плевать.

— В твоих же интересах найти слова, чтобы унять его гнев и сделать так, чтобы обе ипостаси перестали бороться между собой, — продолжил как ни в чем ни бывало гнуть он свое. — Сломанные кости после битвы, яд десятков биргали, бродящий в его крови, и еще и это сражение за контроль! Даже силы и способности к исцелению дини-ши не хватает на все это. А если вас застанут в такой момент? Думаешь, Хакон не воспользуется уязвимостью Грегордиана?

Однозначно воспользуется, тут Алево прав на все сто.

— Ну и что я должна сказать или сделать, чтобы унять злость деспота и этим убедить Бархата, что он мне не опасен?

— А вот тут я не советчик, Эдна. Попробуй вспомнить, чем тебе удавалось его взбесить, и действуй от обратного!

Проще сказать, чем сделать.

— А ты собираешься просто уйти и бросить меня тут?

— Эдна, зверь для тебя не опасен, деспот тоже, если все сделаешь правильно. Начнется припадок — держись подальше. Если я не буду мельтешить тут, будет только лучше.

Алево попятился и совсем исчез из виду. Прекрасно, у меня не день прямо, а американские горки! Надеюсь, в итоге все не закончится, как в дурацком триллере «Пункт назначения». Типа, как ни крутись, а конец все один.

— Женщина! — окликнул меня асраи, вызывая новую волну недовольства Бархата. — Помни, что, как бы архонт ни злился, он не готов навредить тебе серьезно на самом деле.

Прекрасно. Меня, если что, убьют не совсем, а понарошку. Так оптимистично.