Глава 31

Рассаживание за столом было отдельным, почти театральным действом, не говоря уже об остальной трапезе. Хлопотливые брауни пытались усадить принца Раффиса ближе к середине стола, но он, будто и не заметив их приглашений, занял место рядом с Илвой, то бишь как раз на противоположном от нас с Грегордианом конце стола. И это наконец привлекло внимание деспота. Мне прямо послышался отдаленный гром, и запахло грозовым электричеством. Деспот перевел тяжелый взгляд с принца на свою невесту, а потом повернулся ко мне и вопросительно, едва заметно приподнял одну бровь. Я ответила ему настолько невозмутимым взглядом, насколько была вообще способна. Если что и происходит между этими двумя, то это не моя вина или заслуга, а их так почитаемой фейринской судьбы. И сама-то еще не определилась, является ли эта…ну скажем, инициация Раффиса как мужчины событием к худу или к добру, а может, и вовсе мимо. Полная уверенность в чем-либо или ясная перспектива это разве про этот мир?

Наклонившись ко мне, деспот провел губами по виску, и, положив руку на бедро, сжал почти до боли.

— Я так смотрю, у тебя еще есть что мне рассказать, Эдна. Позже, — еле слышно прошептал Грегордиан, становясь очень уж мрачным, но руку не только не убрал, но и продвинул еще выше.

Да уж будь уверен, деспот. Вопрос лишь в том, хочу ли я, и как ты это воспримешь. Недолго думая, я тоже устроила свою ладонь чуть выше его колена и стала выводить медленные круги. Сквозь ткань тут же ощутила, как кожа деспота стала горячее.

Хакону с Сайв досталось место посередине, а перед ними расположился невесть откуда вынырнувший Алево с какой-то дамой весьма экзотичной внешности, учитывая прямо-таки громадные глазищи с вертикальными зрачками и закругленные золоченые рожки на ее голове. Кажется, никого подобного мне еще видеть тут не случалось. То ли еще будет, Аня. По принятому здесь обыкновению, заиграла музыка, и присутствующие вроде оживились, но когда появились уже знакомые мне обнаженные синие крылатые танцовщицы, деспот нахмурился и хлопнул по столу ладонью.

— Разве у нас есть повод для празднества сегодня? — громко рявкнул он, и тех как ветром сдуло.

Воцарилась напряженная тишина, если кто-то и успел расслабиться, то теперь этого как ни бывало, и все сидели в деревянных позах, очевидно, мало имея представления, чего ждать дальше и как следует себя вести в подобной атмосфере. Грегордиан же, удовольствовавшись испорченным общим настроением, повернулся ко мне и выжидающе поднял брови, явно намекая на то, что пора приступить к ритуалу взаимного кормления. Возражать было глупо, да и шокированный и полыхающий взгляд зеленоглазой асрайской стервы был замечательным стимулом для того, чтобы получить удовольствие от процесса, который мне по-прежнему казался слишком интимным для исполнения на публике. Когда Грегордиан прикрыл глаза и прихватил мои пальцы губами, показалось, что у меня сейчас волосы загорятся от шквала ненависти, исходящей от Сайв. Но потом ее лицо снова озарилось лучезарной искушающей улыбкой, и до конца трапезы эта дрянь упорно пыталась перехватить взгляд Грегордиана, не обращая внимания на то, что он, даже визуально пересекаясь, отказывался замечать ее. М-да, это не женщина, а какая-то толстокожая носорожиха, двигающаяся в выбранном направлении, наплевав на гордость или обстоятельства. Может, стоит у нее поучиться этому невозмутимому упорству? Иногда с деспотом это ой, как нужно. В принципе, все это застолье для меня стало действом по типу «я наблюдаю за тем, кто на кого смотрит». Итак, Илва без единой искры интереса уставилась в нашу с деспотом сторону, но, очевидно, только потому, что мы сидели напротив. Раффис же то концентрировался на ней, то стрелял злобным и презрительным взглядом в нас, будто мы каждым движением оскорбляли его до глубины души. Алево делил свое пристальное внимание между парами Илва-Раффис и Хакон-Сайв и чему-то страшно раздражающе ухмылялся. Сам же королевский посланник пялился то на меня с деспотом, то на невесту архонта с драконом, и мне казалось, можно услышать, как бурлит его мозг, распространяя вокруг запах варящихся там будущих проблем. Хотя, вполне возможно, я все преувеличиваю и додумываю то, чего нет. Остальные присутствующие, кажется, вообще не поднимали глаз от тарелок, боясь столкнуться с тяжелым взглядом Грегордиана. Сам же деспот словно стал вдруг биполярным. Выбирая для меня пищу и принимая ее от меня, он был вкрадчиво мягким, и, довольно щурясь, откровенно поддразнивал касаниями губ и языка, обжигая чувственным обещанием во взгляде. Но едва отворачивался, его лицо тут же менялось, становясь жестким и хищным, а исходящая энергетика подавляющей и властной. И каждый раз эта его стремительная трансформация из любовника в архонта Приграничья при исполнении и обратно вызывала у меня волну дрожи.

Когда я отказалась от очередного кусочка, прошептав, что уже сыта, Греордиан снова хлопнул по столу, привлекая всеобщее внимание.

— Мы закончили, — и это прозвучало весьма похоже на «все вон!». — Пора приступить к делам.

Массовый вздох облегчения был слишком очевиден, и большинство гостей не постеснялось буквально сбежать из-за стола, торопливо пробурчав благодарности архонту. Понятное дело, что фейри к молчаливым застольям в стиле чопорной Англии не привыкли. Естественно, Алево и Хакон остались на местах, да и Сайв сделала вид, что намек убираться лично ее не касается, продолжая трахать Грегордиана глазами. Илва же грациозно поднялась и подобно остальным стала благодарить за щедрость деспота бесцветным голосом, и я последовала ее примеру, хотя меня и бесил факт того, что стервозная монна уходить не собирается. Грегордиан стремительно схватил мою руку и усадил обратно.

— Где я там и ты, — тихо напомнил он, строго глянув на меня, и повернулся к Илве, кивая ей прохладно, но вполне доброжелательно, а потом впервые за все время уставился прямо на Сайв.

— Монна Сайв, — произнес он с четким «пошла вон!» посылом, но эта сука с нарочито непонимающим видом захлопала длиннющими ресницами и приоткрыла пухлые влажные губы, будто прямо-таки дыханье затаила, ловя каждое его слово.

Боже, как же бесит!

— Монна Сайв, архонт Грегордиан предлагает тебе совершить прогулку по Тахейн Глиффу и освежить воспоминания о своем прежнем здесь пребывании, — с ухмылкой вмешался Алево и заработал гневный взгляд за это от монны Стервы.

Повернувшись к Хакону, она так же не нашла поддержки и только тогда поднялась и направилась прочь вслед за Илвой. И тут со своего места вскочил принц Раффис.

— Значит ты, архонт Приграничья, не только открыто демонстрируешь неуважение к своей избранной судьбой невесте, практически прелюбодействуя с фавориткой у нее на глазах, но и гонишь ее, оставляя при себе шлюху! — заговорил он не только яростно, но и очень громко.

Вот зараза! Похоже, кого-то жизнь ничему не учит!

Илва просто не могла не услышать крика принца. Но надо отдать должное ее самообладанию. Девушка даже не вздрогнула и не замедлила шага и вскоре исчезла, выйдя в коридор, сопровождаемая тоскливо-паническим взглядом Раффиса. Зато во мне будто кто-то взвел до предела пружину в ожидании вспышки бешенства архонта. Я сильно стиснула его бедро под столом, умоляя не реагировать. Хакон же аж подался вперед, не в силах скрыть предвкушение от почти стопроцентного скорого взрывного шоу.

— Я дал тебе позволение, принц драконов, разделить с нами пищу, а не бросаться обвинениями в том, о чем ты и понятия не имеешь. И если у тебя нет острого желания вернуться в свою темницу прямо сейчас, ты не повторишь этой ошибки и принесешь свои извинения, — вальяжно откинувшись, Грегордиан мягко положил руку на мой затылок и стал перебирать волосы, глядя на Раффиса так, что того уже должно было к полу согнуть от мощи исходящей от деспота подавляющей энергетики.

— Мне извиняться перед тобой? — вздернул подбородок дракон.

— Вовсе нет. Я никогда ничего не прощаю, так что в этом нет смысла.

Я почти могла видеть, как между двумя концами стола потемнел и сгустился воздух и начали потрескивать молнии за те пару минут гробовой тишины, пока принц принимал решение.

— Прошу прощения, первая фаворитка, — наконец как через силу выдавил он. — Сказанное мной было…чрезмерным.

Да уж, весьма размытая формулировка, но и этого пока достаточно, чтобы хоть немного разрядить обстановку. Грегордиан взглянул на меня вопросительно, и я кивнула, давая понять, что удовлетворена.

— Раз уж ты осмелился высказаться, принц Раффис, то отвечу, хоть и не обязан, — вернул свое внимание собеседнику деспот. — Выбор судьбы может не совпадать с личным выбором мужчины. На мое счастье, я могу себе позволить сделать свой, не отвергая предначертанного. Но твоя злость, продиктованная завистью, мне понятна, хоть и сочувствия не вызывает. У твоего-то племени вариантов нет.

Фиолетовые глаза снова вспыхнули, и ноздри на породистом лице яростно затрепетали, и несмотря на недавнюю попытку бросить в меня камень, стало немного жаль принца. Стоило ли парня тыкать в подобное, особенно учитывая последние обстоятельства? Хотя Грегордиан не был в курсе о наличии неожиданной связи между Раффисом и Илвой…или все же догадался и сделал это нарочно? И я ничего не могла поделать с тем, что слова деспота, призванные уязвить принца, ранили и меня, в очередной раз напоминая о том, что планов менять он никак не намерен.

Сама не заметила, что моя рука на его ноге разжалась и соскользнула. Прикосновение к нему сейчас меня будто жалило. Но Грегордиан резко схватил мою ладонь и вернул ее на место, плотно прижав своей.

— Я готов выслушать все принесенные тобой новости посланник, — повернулся архонт к явно разочарованному ходом событий Хакону, оставляя и дальше принца кипеть, а меня проглатывать свои эмоции.

Ну, наконец Хакон дождался своего звездного часа. Довольство от осознания сего факта отразилось на физиономии королевского посланника более чем очевидно. Он встал из-за стола, заносчиво вскинув голову, развернул плечи и чуть ли не раздулся, будто стараясь придать себе максимум значимости. И скорее всего раньше, до встречи с Грегордианом, я бы впечатлилась тем, как он сейчас выглядел. Как ни крути, чрезвычайно красивый мужик: и стать есть, и харизма, и ореолом чувственности природа не обделила, хоть и однозначно порочной. И даже комичным он бы совершенно не выглядел для меня в этой своей горделиво-царственной позе, если бы не спокойно сидящий тут же деспот, который и в полной, почти небрежной расслабленности излучал в сотни раз больше внутренней мощи и абсолютно естественной властности. И в этот момент я поймала себя на мысли, что на самом деле нет у них с Грегордианом ничего общего. Даже одинаковые внешние черты, бросившиеся в глаза изначально, сейчас словно утратили свою четкость, делая Хакона совершенно непохожим на брата.

— До наших мудрейших монархов, сиятельной четы Эрьира Благословенного и Арир Великолепнейшей, дошли вести о том, что ты, архонт Приграничья Грегордиан, пленил принца драконов Раффиса, — пафосно и с четко читаемой ноткой осуждения начал Хакон.

— Изумительного, — вставил дракон, скривившись в усмешке и явно сбивая весь торжественный настрой королевского посланника.

— Прошу прощения, конечно же, принца Раффиса Изумительного! — торопливо исправился Хакон, на что высокородный юноша уже откровенно издевательски фыркнул.

— Успокойся, посланник! У нас нет наиглупейших льстивых прозвищ для своих правителей и членов их семей!

— Дракон! — грубо рыкнул Грегордиан. — Придержи дерзкий язык! Ты сейчас говоришь о моих короле и королеве!

— Вовсе нет, враг мой! — огрызнулся принц. — Я говорю о лишь о хитрой угодливости и откровенном подхалимстве тех, кто их окружает и разжигает в них тщеславие!

— Ну, еще скажи, что при дворе твоего отца все совсем по-другому! — презрительно хмыкнул деспот, поглаживая мою неподвижную ладонь у себя на колене, будто пытаясь добиться некоего отклика.

— Терпеть не могу лгать! — после секундного колебания ответил принц, и деспот, чуть пожав плечами, словно говоря «ну вот и заткнись!», вернул свое внимание Хакону.

Да уж, мужчины… они такие… мужчины. Ничего не могла поделать с тем, что, несмотря на всю степень вредности принца, во мне по капле росла к нему симпатия.

— Итак, сведения верны, и я захватил в плен нахального драконьего отпрыска, бесцеремонно вторгшегося в мои пределы в поисках легкой наживы, и истребил всех, кто пришел с ним, — сказал Грегордиан и приподнял брови. — Что дальше?

— Я не вор и грабитель! — тут же вспыхнул принц, подаваясь вперед. — Тебе ничего не известно о цели моего похода, архонт Приграничья!

— По-о-охода-а-а! Надо же, какое громкое слово для дурной вылазки дерзких сопляков, опьяненных иллюзией собственного превосходства над жалкими мирными жителями! Меня нисколько и не интересует, была ли у этого цель! — презрительно отмахнулся Грегордиан. — Главное, что ты и твои приспешники посмели преступить границу, не имея на то моего позволения, и напасть на тех, кто не был вам равными противниками!

— Границы — ничто, когда дракона ведет Зов Участи! — вызывающе уставился на деспота Раффис, и я тут же ощутила, как под моей рукой мышцы стали буквально каменными. Да уж, похоже, любой вызов — это то, на что архонт реагирует на уровне инстинктов. Я, лаская и отвлекая, несколько раз сжала внутреннюю сторону мощного бедра Грегордиана, прежде чем он «выключился».

— Значит, твой Зов вел тебя в мою темницу? — насмешливо спросил Грегордиан и вдруг, наклонившись, поцеловал меня в основание шеи кратко, но влажно и жадно. Наказывая за попытку на него воздействовать, по всей видимости. Или чтобы досадить тут же скривившемуся дракону, которому, очевидно, прилюдные проявления интимности были как серпом по одному месту. Хотя очень может быть, что глядя на то, как Грегордиан прикасается ко мне, Раффис представлял, как губы и руки деспота будут дотрагиваться до Илвы. Пфффф! Или это ты, Аня, думаешь об этом и пытаешься транслировать свои мысли на окружающих! Очень умно!

— Темница лишь веха на пути, — буркнул принц, и, даже несмотря на темную кожу, стало заметно, как на его скулах вспыхнули пятна, явно говорящие о стыде. — А стычка вышла лишь потому, что нас спровоцировали первыми, а дальше… все немного вышло из-под контроля.

— Вышло из-под контроля, говоришь? — ухмыльнулся деспот. — Теперь сжечь заживо целую деревню беспомощных боуги так называется?

— Я перед тобой не оправдывался, враг мой, и не собираюсь! Я привел этих драконов, и их действия на моей совести. Даже если в смертях твоих подданных и нет лично моей вины, ответственности с меня это не снимает!

— Что же ты так не думал еще совсем недавно, когда бросал мне вызов повторно?

— Физические страдания и пребывание в уютнейшей обстановке твоего подземелья весьма способствовали переосмыслению своих поступков и прежних воззрений на мир, — на этот раз принц даже не язвил.

— Кхм! — напомнил о себе королевский посланник. — Сиятельная чета весьма настаивала на том, чтобы я передал тебе, принц Раффис, что обстоятельства пленения абсолютно не важны и любые вольные или невольные прегрешения прощены.

Резкое движение головы сидевшего до этого неподвижно Алево выглядело как сигнал о надвигающейся опасности.

— Прощены? С какой стати? — скрипнул зубами деспот, и Хакон цинично ухмыльнулся ему.

— Разве Приграничье перестало быть частью Закатного государства, где наши монархи вольны казнить или миловать кого угодно по своему усмотрению, архонт Грегордиан? — вот же хитрый ублюдок! — Ты желаешь оспорить их права?

Это был тоже откровенный вызов от Хакона. Но брошен он был подло, из-под надежного прикрытия не просто большей силы, которой мой деспот не может сопротивляться. По лицу Грегордиана я сразу поняла, что он не стал бы и пытаться. Граница, на пересечение которой он не пойдет, и его мерзкому братцу это было прекрасно известно, судя по почти бесовскому огню превосходства, загоревшемуся в его глазах. Сволочь, какая же сволочь! У меня самой судорожно сжались кулаки от желания врезать чем-нибудь потяжелее по холеной роже Хакона, дабы стереть это победное выражение. Неожиданно архонт взял мою руку под столом и, насильно заставив разжать пальцы, стал наглаживать внутреннюю сторону ладони. Он меня успокаивал? Он? Меня?

— Никогда и ни в коей мере я не выкажу неуважения и неповиновения моим монархам. Любое их желание священно для меня. Но только если оно действительно их!

Честное слово, я едва совершенно по-глупому не задохнулась от восхищения перед тем, с каким достоинством ответил деспот. Даже признавая чужую власть над собой, он сохранил непрошибаемую невозмутимость и поразительную величавость, ни на мгновенье не позволив ускользнуть ощущению его полного контроля над ситуацией. Пожалуй, я вдруг поняла значение идиотской расхожей фразы из романов «в этот момент я влюбилась в него еще больше». Какой бы чушью это не звучало, мои эмоции чувствовались сейчас именно так.

— Я не просил для себя милости ни у архонта Приграничья, ни у ваших короля и королевы! — вмешался Раффис.

— Однако же, сиятельная чета уверена, что ради открытия новой страницы в отношениях между нашими государствами, подразумевающей союз, полное прощение всех взаимных обид необходимо.

— Союз? — удивленно поднял брови Грегордиан, а Алево позволил прорваться нервозности, поерзав на месте.

— Между фейри и драконами никогда не было никаких союзов, как и мира в принципе! Лишь годы затишья между открытыми конфликтами, — нахмурился принц и явно о чем-то задумался, несмотря на категоричность собственных слов. — И, на мой взгляд, прощения во всей вселенной не хватит, чтобы то, о чем ты говоришь, королевский посланник, стало возможно.

— Тут, как ни странно, я согласен с моим пленником, — сухо кивнул деспот. — С чего бы нам хотеть мира с этими заносчивыми рептилиями, постоянно оспаривающими наши границы и посягающими на нашу территорию?

— То, что один из твоих предков, враг мой, однажды захватил наши земли и объявил их принадлежащими Закатному государству, не делает их для нас вашими владениями! — снова с полпинка завелся принц.

Господи, о чем эти их монархи думают? Похоже, фейри и дракон и минуты не способны повести в обществе друг друга, не сцепившись.

— А по нашим законам все, что кто-либо сумел присвоить по праву сильнейшего и способен удержать, и есть его собственность! — небрежно отмахнулся Грегордиан.

Раффис вскочил, явно готовый сказать нечто более чем резкое, но тут вмешался Хакон.

— Спорные земли драконам вернут, если они заключат союз с нами! — громко сказал он, опережая принца.

Повисшая тишина была просто оглушительна. Грегордиан медленно поднялся, абсолютно не замечая мои жалкие попытки удержать его. Дыхание деспота изменилось, глаза стали стремительно темнеть, а все тело пошло рябью, будто он был на грани обращения. Паника и беспомощность — вот что я ощущала и совершенно не представляла, что же делать. Грегордиан сейчас явно был уже не в состоянии воспринимать уговоры в виде прикосновений, а бросаться и впиваться в него как мартышка в дерево, как было в ситуации с анхен… ну, вряд ли он простит мне такую демонстрацию воздействия на него перед коварным братом и драконом. Алево тоже вскочил, под его одеждой вздулись мышцы, и он подался вперед, будто намереваясь стать живым щитом между Грегордианом и Хаконом.

— Нам не нужны подачки от вероломных захватчиков! — очень своевременно подал голос Раффис. — Все, что было насильно отнято, мы вернем себе сами рано или поздно!

Грегордиан очень плавно, жутко пугающе медленно повернул голову в его сторону, продолжая хранить полное безмолвие. И спасибо принцу с его дерзким языком, потому что сказанное, видимо, слегка прояснило мозги деспоту.

— Принц Раффис, — почти прорычал деспот. — Асраи Алево проводит тебя в отведенные тебе покои, куда я приказываю тебе немедленно вернуться и не покидать до моего позволения.

Дракону, слава Богу, хватило ума не спорить еще и из-за этого и просто молча уйти, не прощаясь, в сопровождении Алево.

— Очевидно, королевский посланник Хакон, ты кое-что упустил, — сказал наконец Грегордиан все еще грубым от гнева голосом. — Например, забыл озвучить мне причину, по которой Закатному государству вообще может понадобится союз с драконами, тем более столь неоправданно щедро оплаченный.

— Туаты вернулись! — сказал Хакон таким тоном, будто оповещал о конце света.