Глава 36

Зная ненасытность Грегордиана, я уже была готова к тому, что он станет выматывать меня до тех пор, пока я не смогу произнести и слова. Хотя наш секс перестал быть взаимным выжиганием дотла сразу после пересечения Завесы, менее выносливым деспот от этого не стал. Изменилось качество, а не количество, и на это мне бы и в голову не пришло пожаловаться. Даже если я ощущала полное изнеможение, засыпая, то после пробуждения все это исчезало бесследно. Не считая сладко-болезненных отзвуков глубоко в теле, которые мне так нравилось смаковать, любое утомление пропадало, и я себя чувствовала новехонькой батарейкой «Энерджайзер». Но, как ни странно, устроив мне транспортировку в купальню и обратно, деспот улегся, расположив меня поверх своего горячего твердого тела, и затих. Его дыхание было спокойным, в отличие от члена под моим животом, однако Грегордиан был совершенно неподвижен, хотя я точно знала, что он не спит. Какое-то время я лежала, наслаждаясь покоем и отзвуками пережитого удовольствия, но потом приподняла голову и взглянула в его лицо в полумраке спальни. Несмотря на кажущуюся полную расслабленность, лицо деспота было напряженным и мрачным, а шрам, из-за странно упавших теней, вообще казался черным росчерком, искажавшим его так пугающе, что я едва не вздрогнула. Грегордиан неотрывно смотрел в потолок, но, стоило мне поднять голову, перехватил мой взгляд. Почти сразу черты его разгладились, слегка утрачивая обычную властную резкость, что почти сбила меня с ног когда-то давно, при первой встрече.

— Не подумай, что я нарываюсь на продолжение банкета, но ты сегодня не такой как всегда, — прошептала, будто кто-то мог нас услышать.

Естественно, я понимала, что в нынешних обстоятельствах нормальному мужику вообще было бы не до секса, но мне нужно как-то вернуться к обсуждению запрещенной Грегордианом темы, а делать это сразу в лоб было чревато. Так что буду подкрадываться потихоньку. Вот она нелегкая участь фаворитки. Это вам не балы-охоты-наряды-побрякушки, как в кино. Кто бы подумал.

— То есть продолжения ты совсем не хочешь? — Грегордиан поднял руку и мягко провел большим пальцем по моей нижней губе. Я невольно прикрыла глаза от удовольствия, которое дарило ласкающее прикосновение его шероховатой кожи.

— Я не это сказала, — обхватила его палец губами и обвела по кругу языком, не прерывая зрительного контакта.

Господи, да-а-а-а! Как же мне дико нравится эта мгновенная и однозначная реакция всего его тела. От резко сузившихся зрачков и мощного вдоха, подбросившего меня на его груди, до моментального, почти конвульсивного напряжения мышц пресса и бедер, не говоря уже о задергавшемся в плену между нами члене. Осознавать, что после всех тех женщин, прошедших через его постель, и изощренных ласк, которые деспот наверняка познал, одно мое почти невинное поддразнивание заводит его с полоборота — просто восхитительно. Не представляю, как я жила без этого раньше и как смогу жить, если неожиданно лишусь. Мысль о возможной потере была неуместной, но, однако, такой яркой и упорной, что подействовала на меня как ведро ледяной воды, и, судя по вновь вернувшейся мрачности, как-то передалась и Грегордиану тоже.

— Не пытайся завести со мной разговор о делах, Эдна, — недовольно проворчал он, схватил за плечи, усадил на себя и тут же толкнулся бедрами, проезжаясь своей твердостью по моей чувствительной плоти.

— Че-е-ерт! — зашипела я от прокатившейся от головы до пяток волны одуряющего удовольствия и тут же соврала, понятия не имею насколько убедительно: — Я и не собиралась о делах.

— Ну да. Еще скажи, что вдруг взволновалась из-за того, что я меньше тебя стал хотеть, — усмехнулся деспот и повторил пытку скольжением, теперь еще и сжав мою грудь.

— Была такая мыслишка, но сейчас она куда-то испарилась, — едва внятно пробормотала я, улыбнувшись. — Но поговорить кое о чем все же хотела.

Грегордиан закатил глаза и раздраженно вздохнул, сдвигая меня ниже. Созерцание его стояка, уже полностью покрытого моей влагой, было не самым хорошим подспорьем для моей адекватности, так что я приклеилась глазами к его лицу.

— Обещаю, что тема разговора никак не касается Хакона и всех тех дурных новостей, что он принес! — протараторила, пока не получила однозначного приказа заткнуться. И, между прочим, вот тут меня сложно было обвинить во лжи. Я ведь и правда понятия не имела, связан ли приезд вероломного братца и эти бредни Эбхи про чудовищ, которых был намерен получить Бели.

— Обещаешь, значит? — переспросил Грегордиан, кажется, слегка расслабляясь и начиная снова провокационно поглаживать мои бедра. — Ну, раз так, то давай поговорим. Насколько припоминаю, мужчин, которые не засыпают сразу после секса, а слушают женскую болтовню, в мире Младших считают внимательными и заботливыми любовниками. Так что я тебя слушаю, Эдна.

Очень смешно! Как будто у нас хоть раз было, чтобы он уснул первым. Не с моей выносливостью против его неутомимости. Ладно, стоит поторопиться, похоже, время разговоров скоро истечет.

— Как бы ты воспринял, если бы я сказала, что некоторое время общаюсь неким существом… — ой, да что теперь-то кругами ходить? — С богиней.

Если Грегордиан и удивился или разозлился, то внешне это никак не отразилось. Он просто смотрел на меня, очевидно, предлагая продолжить. Хороший знак или плохой?

— Ко мне под видом женщины-брауни пришла сестра Дану и… — Чем, собственно, занималась Эбха? — В общем, она рассказывала мне некоторые вещи об этом мире и его истории. Помогала мне легче адаптироваться и воспринимать все окружающее спокойнее.

Ну, можно было и так назвать.

— Это случайно произошло не в тот день, когда я застал тебя совершенно пьяной от вина скогге? — ухмыльнулся наконец Грегордиан, но его глаза как-то нехорошо сузились.

— Вино здесь не при чем! Но и в тот день она была у меня тоже. Прямо перед тем, как пришел ты. И после этого она приходила ко мне еще несколько раз и…

Деспот резко сел и обхватил мое лицо ладонями, но теперь это была совсем не ласка, а жесткое удержание.

— Некое существо постоянно и беспрепятственно являлось к тебе, не имея на это моего позволения, и вело о чем-то беседы, но рассказать об этом ты решила мне только сейчас? — от его тихого голоса у меня побежал мороз по коже.

Ну, опять!

— Грегордиан, вот умоляю, не превращайся снова в твердолобого тирана, который слышит не то, что я говорю, а только то, что хочет услышать сам! — попросила я и погладила его ладони на моих щеках.

Но деспот резко оттолкнул мои руки и практически скинул меня с себя. Вскочив, он заметался по спальне как зверь в клетке, расшвыривая вещи.

— Я тиран только потому, что понимаю, насколько опасен для тебя мой мир, и хочу защитить от любой угрозы, Эдна? — проорал он. — Это делает меня гадом в твоих глазах?

— Да при чем здесь это?! — я встала на колени на постели и следила за его метаниями. — Ты можешь просто дослушать меня?

— Нет! — рявкнул Грегордиан и швырнул в стену неподъемный ларь со всеми подаренными за это время украшениями, тот разлетелся вдребезги, и на пол спальни обрушился дождь из золота и разноцветных сверкающих камней. — Я хочу пойти и прямо сейчас снести головы всем, кто отвечал за то, чтобы ты не подвергалась опасности! В Тахейн Глиффе нет и не было ни одной женщины-брауни!

— Так начни с себя! — сорвалась я, тоже вскакивая и становясь перед ним. — Разве не ты приволок меня сюда, в мир, где тебя способны сожрать даже милые цветочки!

— Гилли-ду не цветы!

— Да какая разница! Я пытаюсь сказать тебе, что никакая охрана не смогла бы уберечь меня от этих визитов! Она же богиня, черт возьми!

— Чушь! — ответил деспот, склоняясь ко мне нос к носу.

— Да неужели? — я не отстранилась, а наоборот положила ладони на его обнаженную грудь и услышала, как архонт шумно вдохнул и тут же накрыл мои руки своими. — Ты сам только что сказал, что никаких дамочек брауни тут нет. И я видела ее истинную сущность, Грегордиан!

— Эдна! — Грегордиан по-прежнему был зол, но простое прикосновение будто сильно снизило градус этой эмоции. — Прекрати городить эту околесицу! Мало того, что никто из наших богов не являлся нам уже несколько поколений, да еще и к тому же в истинном обличии! Ты бы просто не пережила подобного, ведь ты даже не…

— Что? Даже не человек? Спасибо что напомнил, кто я для тебя! — я попыталась выдернуть ладони, но деспот властно удержал их. — Но наплевать, проехали! Рассказывать обо всем, вижу, нет смысла, так что сразу перейду к главному. Ану сказала, что Беленус намерен каким-то образом получить чудовищ, которые помогут ему уничтожить Дану. И содействовать ему в этом вольно или невольно должен ты! Она просила меня как-то помешать этому, а я понятия не имею как! И я искренне надеялась, что если расскажу тебе все, ты поймешь и сможешь избежать опасности! Но ты только и делаешь, что орешь, затыкаешь меня и напоминаешь, что я пустое место!

— Эдна! — рявкнул Грегордиан, его тело пошло рябью как перед обращением, и он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул и только потом продолжил относительно спокойно: — Разве все, что я сделал до сих пор, не говорит тебе достаточно красноречиво о том, что ты для меня важна? Мне давно плевать на твое происхождение! Твоему статусу рядом со мной ничего не угрожает, женщина! У тебя нет причин выдумывать всякие небылицы и убеждать меня в собственной значимости!

— По-твоему, я все это придумала, только чтобы повысить свой гребаный рейтинг в твоих глазах на фоне всех остальных претенденток на твой член? — у меня едва слезы не брызнули от несправедливости его выводов.

— Я знаю, что женщины способны на что угодно, когда ревнуют или желают чего-то добиться. Тебе следует просто запомнить, что для меня есть ты и есть все остальные, не имеющие значения, и успокоиться!

Может, не в том состоянии, что я сейчас была, и в другом контексте это признание заставило бы меня зарыдать от умиления и радости. Но не при этих чертовых обстоятельствах!

— Знаешь, что, архонт Грегордиан? Женский психолог из тебя хреновый, уж извини!

Первым моим импульсом было прервать наш спор, уйти к чертям, бухнуться в бассейн в купальне с головой, создать между нами преграду хотя бы в виде одной стены. Но мне ли не знать, что от Грегордиана не спрятаться подобным образом, и вообще — фырканье, закатывание глаз, эффектное прекращение диалога с многозначительным молчанием не сработают с деспотом. Это бы заставило мужчину из моего мира призадуматься, и то при условии, что он не безразличен к ситуации в целом и восприимчив к женским невербальным знакам. Грегордиан же в принципе создание абсолютно иное, плюс с наложенным стереотипом поведения местных дамочек и всего своего окружения в целом. Всем им что-то от него нужно. Любое телодвижение в его направлении однозначно подразумевало ту или иную выгоду. Всегда всем от него что-то, а не для него просто так. Может, он тиран, деспот и эгоист, вечно подверженный подозрениям, но разве у него нет для этого неоспоримых оснований? Так с чего же я жду, что он поймет меня правильно с лету и не станет судить, исходя из въевшегося десятками лет опыта? Точно так же, как и я пытаюсь давить на привычные мне рычаги, не осознавая, что под ними нет опоры. Обида и молчание здесь не выход. На самом деле нам вообще стоит болтать о чем угодно без умолку, прежде чем мы создадим пространство понимания помимо того, что уже безоговорочно есть у нас в постели. И, если честно, мне следует признать, что Грегордиан реально продвинулся в попытках понять меня. Даже если сделал неверные выводы. Но, по крайней мере, он не отмахнулся и не стал орать, а напрягся, чтобы выискать в моем поведении причины. Пусть неправильные, но однако же! Учитывая нынешнее положение вещей, когда у него и без меня забот выше головы, он не забил на мои, по его мнению, заморочки, не хлопнул дверью, прекрасно зная, что деться-то мне некуда, и даже не попытался отвлечь меня сексом, продемонстрировав мелочность моих проблем. И это, надо признать, охренительный шаг вперед. Теперь бы и мне знать, как и куда правильнее будет сделать следующий ход в этой шахматной партии.

Прижавшись к деспоту, вместо того, чтобы отстраняться, я обвила его шею и, подтянувшись, обхватила ногами, располагаясь на его мощном теле, как мартышка на дереве.

— Я ревную, это правда, — призналась, понимая, что честность сейчас была единственным оружием, которым я обладала. — Но не потому, что меня волнует мой статус или еще какая-нибудь хрень. Все гораздо хуже. Я желаю обладать тобой без остатка, так же, как ты мной. Никакой дележки, компромиссов и понимания всей этой долбаной судьбы. Я хочу, чтобы тебе меня одной было достаточно вообще для всего, так же, как ты этого желаешь со мной.

— Эдна, ты же… — начал деспот, но я, вконец обнаглев, поцеловала его подавляюще и кратко зажала его рот ладонью. Грегордиан чуть дернул головой, но я усилила давление, хоть и сжалась внутренне в ожидании взрыва.

— Я просто озвучила, что чувствую, дабы устранить непонимание. Я не отрицаю наличие ревности, собственничества и страха потерять тебя, но отвергаю любые меркантильные причины и твое видение в них основы для моего поведения сейчас. Дошло, милый?

— Милый? — фыркнул Грегордиан, мотнув головой и освободившись из плена моих пальцев. — Я, по-твоему, милый?

— Ты, по-моему, пытаешься увести разговор в сторону. Большой прогресс в нашем общении, учитывая, что раньше ты ограничивался просто откровенной грубостью. Но, даже признавая, насколько мне нравятся эти неожиданные изменения, я не собираюсь сворачивать с темы!

— Эдна! — запрокинул деспот голову, словно пытался хоть так избавиться от моей навязчивости. Не выйдет!

— Ну уж нет! Не отмахивайся снова! — я прикусила кожу на его шее, заставив его крупное тело содрогнуться. — Я хочу однозначно знать: все то, что наговорила мне Эбха, имеет какую-то реальную почву и способно нести угрозу или нет? Если это чушь, как ты утверждаешь, то я буду только рада забыть обо всем и вести праздную жизнь балованной фаворитки, не заморачивающейся вообще твоими делами и размышляющей только о тряпках и способах ублажить тебя.

Естественно, это неправда, но предпочту считать это приукрашиванием перспектив в целях усиления аргументов, а не введением деспота в заблуждение. Что-то типа рекламы.

— Кто такая Эбха? — насторожился Грегордиан.

— Так называет себя Ану, когда прячется в теле брауни.

— Прячется от кого? — нахмурился он еще больше.

— А вот нет-нет-не-е-ет! — улыбаясь мягко, заупрямилась я, чтобы не вызвать приступ деспотизма прямым отказом, и для верности обхватила его голову и стала массировать покрытую колючим ежиком волос кожу. — Или ты веришь мне, что я ее не выдумала, чтобы только, как ты выразился, раздуть свою значимость в твоих глазах, или не спрашиваешь вовсе!

Ну вот не дура ли ты, Аня? Сейчас он развернется и скажет, что ему пофиг, и что станешь делать?

Грегордиан же протяжно вздохнул, чуть опустив веки, повернул голову вправо-влево, еще сильнее потираясь о мои руки на его голове и сохраняя на лице нечитаемое выражение. При этом до легкой боли стиснул ягодицы, под которые меня поддерживал, что выдавало его раздражение. Какое-то время мы так и стояли, думая, очевидно, каждый о своем. Грегордиан, наверное, оценивал степень моей дерзости в этот раз, а я переживала, не перегнула ли опять, начав ставить ему условия.

— Вообще-то мне тебя стоило бы наказать за то, что ты молчала до сих пор, — наконец произнес деспот, опустил меня на пол и, развернув, стал подталкивать к кровати.

— Ты не особо-то интересовался разговорами со мной до последнего времени, — я постаралась не вкладывать в голос и намека на упрек.

— То есть это я виноват? — все равно прицепился Грегордиан, и я молча закатила глаза, хоть и не смогла скрыть удрученный вздох. И тут же оказалась в воздухе. Деспот поднял меня, как нечто невесомое, и бесцеремонно швырнул на постель.

— Не фыркай на меня, Эдна! — строго, но без злости сказал он, когда я уставилась на него слегка удивленно.

— Я не ищу виноватых, а просто указываю на факты, — возразила я. — Ты практически не говорил со мной.

— Я говорил!

— Да, конечно говорил. «Кончи сейчас», «Объезжай меня жестче» и прочее бормотание — это весьма содержательная беседа, — думаю, про грубость и целенаправленные попытки меня задеть сейчас не время вспоминать.

— Ну, даже если я, в твоем понимании, недостаточно болтливый любовник, Эдна, другого тебе все равно не светит! — усмехнулся Грегордиан, наклоняясь ко мне и проводя по моим ногам грубыми ладонями.

Я быстро поднялась и поцеловала его кратко и жадно, вкладывая в этот контакт то, что чувствовала к нему.

— Ты лучший любовник из всех возможных. Просто идеален для меня, — прошептала я у его губ. И хоть на языке и вертелось, что, к сожалению, вне постели он еще и идеальный засранец, решила последнее оставить при себе и не портить момент. Лицо Грегордиана стало напряженным, он смотрел мне в глаза неотрывно, испытующе, так, словно хотел забраться внутрь моего разума и узнать, насколько соответствует действительности сказанное. И как же я его в этом желании понимаю. Я бы тоже мечтала очутиться у него в мыслях и узнать, какое место занимаю в них и что меня ждет. Деспот прервал наше взаимное визуальное погружение и отстранился, вернувшись к вышагиванию по комнате.

— А теперь просто расскажи мне все про эту Эбху-Ану и на этот раз постарайся ничего не упустить или утаить, — сказал он сухо, переходя на строго деловой тон.

— Означает ли твой вопрос, что ты мне поверил? — уточнила я и получила предупреждающий «не переходи границы» взгляд.

— Это значит, что я верю, что к тебе являлся некто, — чуть раздраженно ответил деспот. — Была ли это Ану или кто-то, желающий ввести тебя в заблуждение, мне предстоит выяснить с твоей помощью, Эдна.

Ладно, с таким его видением ситуации я вполне могу согласиться. Ведь и у самой куча сомнений. Если и не в личности Эбхи, то в мотивах поведения уж точно.

И я стала рассказывать все с самого первого появления богини. Старалась припомнить каждую мелочь и воспроизвести обороты речи, особенно те, что касались ее сумбурных высказываний с претензией на пророчество или великое откровение. Не знаю, устал ли ходить туда-сюда Грегордиан, слушая меня, но у меня чуть язык не отвалился в самом деле. За все время деспот ни разу не прервал меня, не задал наводящих вопросов и не сделал никаких комментариев. Когда я, наконец, закончила, Грегордиан остановился передо мной, мрачный как никогда.

— Это все? — кратко спросил он и, когда я кивнула, просто стал быстро одеваться. Собравшись, он стремительно пошел на выход, оставляя меня хлопать глазами ему вслед. Но в дверях вдруг резко развернулся и, практически налетев на меня, опрокинул на постель, вжав в нее всем телом. Захватил мой рот своим порывисто и агрессивно, будто не целовал, а печать ставил.

— Спи, Эдна, — приказал, оторвавшись и дав вздохнуть, и умчался.

И я действительно заснула почти сразу, преисполненная чувством выполненного долга и облегчением. Может, все и не так уж сложно с этими богами?

Проснулась я уже, похоже, днем и в одиночестве, не считая мелькнувших в дверном проеме, словно тени, брауни. Приподнявшись, осмотрела спальню и заметила, что бардак, устроенный ночью Грегордианом, полностью устранен. Сползая с кровати, почувствовала под своей ладонью нечто прохладное. Улыбнувшись, вытащила из складок ткани изящную и гибкую полоску металла. Сразу вспомнилось, как вышла из себя, найдя в постели первый подарок Грегордиана еще в мире Младших. Сейчас же находка вызвала у меня прямо противоположные эмоции. Деспот, конечно, постоянно слал мне украшения едва ли не килограммами, но они были для меня какими-то обезличенными, так как он, наверняка, не выбирал их сам, а приказывал это делать слугам. А эта, на первый взгляд, безделушка, но оставленная его рукой, неожиданно согрела душу. Я повертела ее, рассматривая в деталях. Металл был гладким, без орнаментов и знаков, похож на серебро, но с более отчетливым блеском. При попадании солнечного света простая серебристая поверхность вдруг вспыхивала всеми цветами спектра, удивительно напоминая шкуру радужных змеев. Похоже, это был ножной браслет, и мне он очень понравился своей простотой и тем, как странным образом будто льнул к моей коже. Надев его на правую лодыжку, я еще с минуту полюбовалась на подарок деспота и с улыбкой пошла в купальню.