Глава 44

Приходила в себя под охрипший от крика тихий голос Ерина. Видимо, тратить время даром никто не стал, и сразу же приступили к расспросам парнишки. Все мое тело, от подбородка до ступней, было плотно спеленуто какой-то мягкой тканью, и, судя по всему, деспот держал меня на руках, прижимая к груди как большого младенца. И я была безумно благодарна за то тепло, что просачивалось от него ко мне, потому как мелкая дрожь все норовила пробраться к поверхности кожи, словно внутри у меня еще так и оставался кусок льда, что не торопился растаять. Приоткрыв с трудом один глаз, я заметила напротив Ерина в таком же виде, что и я — завернутым в одеяло по самые уши, но в объятьях Алево. И с облегчением вздохнула, потому что та его часть лица, которую я могла видеть, имела нормальный, насыщенно-голубой цвет.

— Прости меня за ослушание, мой архонт, — тихо говорил он. — Ты приказал мне лететь к Восточной гряде, и я честно был намерен выполнить твое повеление, но как только случайно заметил бирему, двигающуюся очень опасным курсом, почувствовал, что должен проверить, несмотря на то, что выглядела она совсем непохоже на судно королевского посланника. Просто нормальным мореходам, которым нечего скрывать, нет никакого резона красться между прибрежными скалами, стараясь максимально скрыться от случайного взгляда, рискуя размозжить об них днище.

— Твое вечное любопытство, мабон, что однажды все же сведет тебя в могилу! — проворчал Алево, впрочем, не столько сердито, сколько с печалью.

— Отец… — попытался возразить Ерин, но Грегордиан прервал его, нетерпеливо рыкнув над самым моим ухом.

— Дальше!

— Прости, мой архонт! Я скрытно перелетал со скалы на скалу, пока в какой-то момент не смог достаточно приблизиться, и тут внешний вид биремы полностью преобразился. Она точно принадлежала Хакону! Но только отплыла подальше, как опять стала выглядеть такой, какой я ее и заметил.

Разволновавшись, Ерин заерзал и, видимо, задел одну из не совсем еще заживших ран, тут же жалобно заскулив.

— Наведенный морок, — озабоченно пробормотал Грегордиан. — Но откуда у Хакона в распоряжении такая магия?

— Не знаю, мой архонт! Говорю только то, что видел. Поняв, что тут все уже точно нечисто, я решил следовать, куда бы они ни плыли.

— А должен был нестись что есть сил за помощью! — упрекнул сына асраи, и Ерин виновато потупился.

Мне захотелось вступиться за парня. Это ведь совершенно нормально в его возрасте — желать совершить нечто героическое, и тут в первую очередь похвалить бы, а не отчитывать. Но горло и язык отказались мне повиноваться с первого раза, а Грегордиан, предвидя еще попытки, прикрыл мне рот ладонью. Недовольно завозилась в его захвате, но абсолютно все тело сильно болело, и ощущалась такая дикая усталость, что я только вздохнула и расслабилась.

— Спустя день пути я догадался, что бирема движется к границе с драконами. Вспомнив, что как раз достижение союза с ними и было целью миссии королевского посланника, я уже стал подумывать, чтобы оставить слежку и лететь все же на Восточную гряду. Ведь выходило, что Хакон вроде как занимается тем, для чего прибыл, хоть и в обход тебя, мой архонт, но эта информация могла бы и подождать. Но то, что он прикрывал свои передвижения мороком, мне не давало покоя. Перед нашей пограничной заставой на побережье Хакон снял наведенные чары и явил воинам королевскую печать. Те приняли его как должно, соответственно статусу. Мне невероятно повезло, что был уже вечер и что отец брал меня на эту заставу раньше неоднократно, когда я был помладше, и от безделья я там облазил каждый уголок.

— Как, впрочем, в любом месте, куда мне тебя случалось взять, — снова еле слышно проворчал Алево. — Упрямый непоседливый мальчишка.

— Когда совсем стемнело, я протиснулся в слуховое окошко под крышей и затаился на чердаке. Еще раньше я заметил, что потолок на заставе — просто толстые доски и если лечь на них, то прекрасно слышно все, что говорят внизу.

Хакон изобразил щедрого гостя и напоил твоих воинов вином из своих запасов, наверняка с каким-то зельем. А потом убил с помощью своей команды и приказал убрать тела и уничтожить все следы. Затем просто расположился как ни в чем не бывало и явно стал чего-то ждать.

— Драконов, — мрачно сказал Грегордиан. — Я запретил их посланникам лететь над моей землей, а если идти пешком, то дорога от прибрежной заставы самая короткая и удобная.

Мне любопытно было узнать, почему деспот запретил драконам двигаться по воздуху, но не время для расспросов, да и уже зная Грегордиана, можно было предположить, что, скорее всего, это был некий акт демонстрации собственного превосходства, указывающий, где чье место на будущих переговорах. Лететь — для драконов наверняка самый комфортный и безопасный способ передвижения, и на этом уровне им сложно что-либо противопоставить. Я видела, в какую жуткую огромную рептилию превращался Раффис, и могу себе представить, что такое целая стая таких монстров. Так что со стратегической и психологической точки зрения Грегордиан был абсолютно прав, лишая драконов преимуществ и физического комфорта, вынудив топать своими ногами и в человеческой ипостаси.

— Да, их он и ждал, — подтвердил Ерин. — Драконы появились в середине ночи. Мне не очень хорошо было слышно, о чем Хакон говорил с ними в момент приветствия. Но зато всю беседу в пиршественном зале, куда он их позже пригласил, уловил до последнего слова.

Ерин сел прямее, отстраняясь от отца, и опустил укутывавшее его одеяло, и мне стало видно место ранения под ключицей. Выглядело оно до сих пор плачевно, но все же жуткого куска дерева, терзавшего его плоть, не было и кровотечения тоже. В принципе, такая степень заживления у человека наблюдалась бы недели через две, а то и больше, и это не могло не радовать.

— Этот… заносчивый полукровка заявил им, что тебе, мой архонт, осталось владеть Тахейн Глиффом считанные дни, — говоря это, парень сильно насупился и гневно сопел, сжимая кулаки, — и они совершат большую ошибку, если поторопятся и заключат мирный договор сейчас, когда его гарантом выступит нынешний деспот.

Я подняла глаза на лицо деспота, ожидая вспышки его гнева, но, как ни странно, он хранил полную невозмутимость.

— Логично, — прокомментировал он слова Ерина. — Если мирный договор с Закатным государством с обещанием вернуть якобы их земли заключат прямо сейчас, то у сиятельной четы будут все основания не выполнять этот пункт, случись со мной что.

Я с усилием прочистила горло, игнорируя жжение и проскрипела:

— Я что-то не пойму, ваши король с королевой хотят союза с драконами или нет?

— Эдна, не смей напрягать горло. Еще рано, — строго сделал мне замечание деспот, но однако же снизошел до дальнейших пояснений. — Если в Закатном государстве все именно так плохо, как нам озвучил Хакон, то они вынуждены его хотеть. Но это не значит, что, когда угроза минует, они не решат вернуть все к первоначальному положению вещей. В этом случае они всегда могут сослаться на мое самоуправство или, скажем, объявить предателем, вступившим в сговор с врагом.

— Фейри! — фыркнула я пренебрежительно.

— Фейри, — согласился Грегордиан. — Дальше, Ерин!

— Драконы возражали ему, что на данный момент их интересует только освобождение принца Раффиса целым и невредимым, а земли рано или поздно они и сами отвоюют.

— Заносчивые ящерицы! — усмехнулся Грегордиан. — Пусть попытаются!

Вот же мужские странности! На то, что Хакон нагло заявляет, что со дня на день готов отнять у него все, ему плевать, до возможного вероломства собственных монархов тоже нет дела, а вот на драконов злится.

— В общем, следующие несколько часов я слушал, как Хакон по-всякому лизал заносчивые драконьи задницы, увещевая их не идти к тебе, мой архонт, прямо сейчас, а вернуться на свою территорию и подождать несколько дней. До того момента, пока он в качестве нового архонта Приграничья и владетеля Тахейн Глиффа, не пришлет им, как он выразился, «собственное приглашение с позволением передвигаться над своей землей, как и подобает столь достойным созданиям, каковыми являются великолепные драконы». Тфу! — смачно сплюнул Ерин в конце. — А еще он поклялся им именем нашей Богини, что принцу Раффису ничего не угрожает сейчас, благодаря именно его, Хакона, усилиям, и он живет в условиях достойных его персоны.

— И даже не соврал, — презрительно хмыкнул Грегордиан. — Конечно же, рептилии согласились.

— Да, — вздохнул Ерин. — Их предводитель сказал, что несколько дней роли не играют, раз безопасность их принцу гарантирована, а фейри пусть сами разбираются в своих внутренних делах и хоть все переубивают друг друга, им от этого только лучше.

— Это все, Ерин? — в голосе Алево отчетливо прозвучало раздражение. — Ради этих сведений ты позволил себя ранить и едва не умер, добираясь сюда?

Сказано было так, будто новость, принесенная его сыном, практически ерунда, недостойная затраченных усилий. Я, конечно, может, и не понимаю, зачем Хакону все эти манипуляции, но однозначно не просто так!

— Нет, отец, это не главное! — ненавязчиво огрызнулся Ерин.

— Я так и подумал, что ты не с того начал, — хмурился асраи. — Видно, я плохой учитель собственному сыну. Давай уже выкладывай!

— После ухода драконов бирема Хакона направилась к одному из островов у побережья, и они спрятались в бухте, так что нельзя заметить ни с моря, ни с неба. Именно туда спустя какое-то время прибыло еще одно судно, но увидеть мне удалось только команду, пассажиры так и не поднимались на палубу, а Хакон ходил к ним сам. Само собой, узнать, что там происходило, я не мог. Но спустя несколько часов Хакон вернулся к себе, а вторая бирема взяла обратный курс. Я едва не умер от скуки, наблюдая следующие полтора дня, но абсолютно ничего не происходило. И только на второе утро бирема королевского посланника отчалила и поплыла туда же, куда и предыдущая. Я скрытно следовал за ними, но было все сложнее, потому что берег стал совершенно пустынным. Скалы исчезли, были только невысокие холмы, на которых вообще ничего не растет!

Мощное тело Грегордиана напряглось подо мной, а его захват стал таким крепким, что я стала всерьез переживать за целостность костей.

— Ерин, ты хочешь сказать, что Хакона понесло в бантустан дварфов, а ты последовал за ним? — пораженно и в тоже время гневно спросил деспот.

— Да, так и оказалось, и что мне оставалось-то? — пожал плечами парень и болезненно поморщился, а Алево закатил глаза, всем видом давая понять, что Ерина ждет та еще выволочка.

— Тогда он уже покойник и нам не о чем беспокоиться, — сказал это деспот нарочито безразлично, но ни единая мышца в его теле не пришла в прежнее спокойное состояние.

— Нет, мой архонт! — дернулся вперед Ерин и коротко зашипел от боли. — Вовсе нет! Хакон сошел на берег, и его там уже встречали. Десятки самых жутких громадных дварфов склонились перед ним, и еще больше радостно кричали и приветствовали, называя Освободителем!

— Освободителем?

— Да, мой архонт, — закивал Ерин. — Эти проклятые создания били себя в грудь и клялись ему в верности, обещали следовать за ним, куда бы ни повел, и их было много.

— Насколько много?

— Может, тысячи. И из их мерзких нор в земле лезли и лезли еще.

— Быть этого не может, — процедил сквозь зубы Грегордиан. — Как они могли так расплодиться, и никто не заметил?

— Не знаю, мой архонт. Но теперь все они, похоже, идут сюда под предводительством Хакона. Я пытался приблизиться и узнать точнее, но меня заметили.

— О дальнейшем догадаться несложно, — резюмировал Алево. — Ты можешь точно сказать, сколько добирался до Тахейн Глиффа, мабон?

— Нет, вряд ли, — покачал головой Ерин. — Несколько раз терял сознание и не представляю, сколько приходил в себя.

— Иди в свою комнату и выспись, мальчик, — велел деспот. — Позже, возможно, еще будут вопросы.

— Да, мой архонт, — покорно согласился Ерин и впервые посмотрел прямо мне в глаза: — Монна Эдна, я не понимаю, почему именно ты сделала такое для меня, и хотел бы знать, каким образом должна быть выражена моя благодарность.

Я почти ожидала, что Грегордиан вмешается со своим «я здесь все решаю и спроси у меня», но он молчал и, кажется, тоже ждал, что я отвечу.

— Ничего мне от тебя не нужно, Ерин, — отмахнулась я устало. — Иди отдыхай, да и мне бы стоило.

На лице мальчишки отразилось отчетливое замешательство, и от этого он стал выглядеть еще более юным. Он неуверенно и задумчиво кивнул и поднялся. Тут же покачнулся и был подхвачен Алево.

— Я позову кого-нибудь, чтобы проводили тебя.

— Не надо! — моментально обиженно вспыхнул Ерин и покосился на меня. — Я не беспомощный!

— Мабон… — грозно сдвинув брови, начал асраи, но деспот прервал его, хоть и не грубо:

— Алево, твой сын долетел сюда полумертвым ради того, чтобы донести весьма важные для меня новости, — сказал он. — Ему вполне по силам дойти до собственной кровати самостоятельно. После того, что для него сделала моя Эдна, с его стороны будет весьма глупо и неблагодарно свернуть себе шею на лестнице.

Вот и пойми этого мужчину. И похвалил вроде мальчишку и попрекнул сразу, хотя, может, это его способ вынудить мобилизоваться и собрать силы.

— Что, мне тоже идти в спальню? — спросила я, глянув в лицо деспоту снизу вверх.

Безусловно, у меня была уйма вопросов, но я отдавала себе отчет, что Грегордиану сейчас нужно делами заняться и наверняка многое обдумать и решить в свете новой информации.

— Всенепременно, Эдна, но не раньше, чем один присутствующий тут асраи признает свою неправоту в отношении тебя, — деспот усадил меня прямее и склонил голову набок, выжидательно уставившись на Алево.

— Монна Эдна, — официальным тоном начал асраи, — прошу простить меня за подозрения относительно тебя и королевского посланника, а также за уверенность, что все твои рассказы о противостоянии наших богов не более чем попытка манипуляции с целью притянуть к себе больше внимания нашего архонта, и так или иначе избавиться от монны Илвы.

— Да ладно, — решила проявить невиданное великодушие я. — Это же твоя работа — подозревать всех и во всем с целью уберечь моего мужчину.

— Я тебе безмерно благодарен за спасение жизни Ерина, — а вот в этой фразе уже не было и легкой тени пафоса, лицемерия или усилия над собой. — Ты можешь потребовать от меня равноценного воздаяния за это в любое время, Эдна.

Первым порывом было отмахнуться от асраи так же, как и от Ерина. Когда предложила себя в качестве проводника энергии деспота, я просто знала, что так поступить нужно и должно, как бы высокопарно это ни звучало. Никакого продуманного прицела на будущую выгоду у меня не было. Но теперь, когда ничьей жизни прямо сейчас ничего не угрожало и мысли текли спокойнее, я подумала, что не стоит с легкостью освобождать Алево от положения моего должника. Я, в конце концов, в мире изворотливых и коварных фейри, и тут бескорыстные жесты все равно никому не понятны.

— Разберемся, — только и сказала я и ожидала, что Грегордиан на этом и отправит меня восвояси.

— Итак, что мы имеем? — вместо этого обратился деспот к Алево, опять располагая меня поудобнее. — У Хакона нет и не может быть способностей, чтобы наводить мороки, создавать артефакты, вроде того браслета, или подчинять самостоятельно себе волю целой орды дварфов. Значит, как ни крути, за его спиной стоит некто гораздо более могущественный. Ану заявила Эдне, что это Беленус, ведомый чувством мести и желанием освободиться от союза с Дану. Нам, за неимением других кандидатур, следует с этим согласиться. Теперь конкретно. Вполне логично, что Беленус сначала нацелился на уничтожение дини-ши, как главных и самых сильных стражей интересов нашей Богини. В Ледяном пределе у Бредвуда были орды снежных клудде, у Артиарна на Сумеречной гряде — вечные одиночки фатте, резко сбившиеся в стаи, на Островной преграде у Алльдаилы вообще неизвестно что, ибо в ее предательство я верить отказываюсь. Очевидно, что меня собираются свалить с помощью орды дварфов.

Рассуждал Грегордиан абсолютно спокойно, восхищая и пугая меня одновременно. Словно предстоящее смертельное противостояние с несметным количеством каких-то неведомых мне, но явно жутких чудовищ не было чем-то из ряда вон. Хотя, может для него это и правда лишь одна битва в ряду множества из тех, что были. Вот только совсем не факт, что эту он переживет. Не буду об этом даже думать!

— Не забудь про нападение ногглов и радужных змеев, — мрачно напомнил асраи, и деспот согласно кивнул и просто так же по-деловому продолжил.

— Никакие туаты волшебным образом не воскресли, дабы снова заняться завоеванием всего мира Старших. Хакон просто пытался распылить наше внимание и заставить ловить призраков. Уверен: и за нападениями на других архонтов стоял или он сам, или некие его сообщники. И это еще одно подтверждение, что происходит нечто действительно глобальное, и возня Хакона с Тахейн Глиффом — лишь один из эпизодов в общей масштабной картине. Некий его личный пунктик. И, очевидно, он вынужден поторопиться, если решился связаться с проклятыми созданиями вроде дварфов.

— Еще бы! — поддержал Алево. — Если предположение Эдны верно, то Хакону и следует поторопиться, пока у тебя, Грегордиан, не зародилось и мысли о ее возможной беременности и ты не уничтожил столь необходимое ему и его божественному покровителю орудие в зародыше. Без него все подготовительные усилия, потраченные на уничтожение других архонтов, теряют смысл.

Я невольно дернулась и напряглась в объятьях деспота и резко вдохнула, чтобы снова отвергнуть измышления асраи по поводу моей несуществующей беременности, но Грегордиан опередил меня:

— Нет никакого орудия, а значит, и необходимости кого-то уничтожать! — пророкотал он над моим ухом своим «я так сказал, а значит, это истина» тоном. — И, кстати, если для Бели без орудия продолжать свару с Дану не имеет смысла, то, скажем, для Хакона все оборачивается все равно удачно. У его ног окажется лишенное своих самых сильных защитников целое Закатное государство. Чем не утешительный приз, особенно если учитывать, что в случае победы бога, неизвестно чем все обернется для всего нашего мира.

— Как скажешь, мой архонт, — тут же проявил гибкость асраи, свойственную его племени, и закрывая тему обо мне. — Мне кажется, эти нападения ногглов и змеев были лишь попытками выяснить степень твоей мощи, а вот дварфы — это уже всерьез. Никто из других архонтов не был четвертым в роду и не обладал твоей силой, поэтому им хватило и большого скопища существ попроще.

— То есть, привлекая к моему уничтожению проклятых созданий, Хакон оказывает мне дань уважения? — презрительно хмыкнул Грегордиан.

— А то как же! Вон даже и с драконами подсуетился, чтобы уже наверняка, — усмехнулся Алево, вторя деспоту.

Наверное, это хороший знак, если эти мужчины находят в данной ситуации повод для юмора, хоть и весьма мрачного. И вот кстати о драконах.

— Я не понимаю, зачем сначала приплывать сюда и требовать с ними союза, а потом терять время, перехватывать и упрашивать не появляться, — мой голос по-прежнему больше напоминал противное карканье, но никто не жаловался.

— Тут все просто, Эдна, — на удивление охотно откликнулся Алево. — Не думаю, что королевский посланник приехал сюда с одним планом в запасе.

Зная вспыльчивый характер деспота, Хакон вполне мог рассчитывать, что идея установить мир с драконами и отдать им часть завоеванной земли приведет его в неистовство. Он скорее бы напал на самого королевского посланника, вышвырнул его вон, а потом еще и прикончил принца, развязывая новый виток войны в приступе злости. — Подняла глаза на лицо Грегордиана, и он просто, даже с неким налетом беззаботности, пожал плечами, словно говоря: «Что есть, то есть». — И этим сделал бы себя и изменником в глазах сиятельной четы, и мишенью для мести драконов. Предполагаю, Хакона устроил бы любой вариант, способный привести к ослаблению и уничтожению в итоге нашего деспота. Но тут оказалось, что в игре нужно учитывать некую новую составляющую. Тебя, Эдна, и твою способность усмирять взрывы гнева нашего архонта. Вот и вышло, что, желая ослабить Грегордиана, вынудив воевать по всем фронтам, Хакон этой затеей с заключением союза с рептилиями, наоборот, дал шанс обрести ему больше силы. Ведь если драконы прибудут сейчас и станут союзниками, то при нападении на Тахейн Глифф вынуждены будут прийти на помощь. Собери хоть всех дварфов, ногглов и прочих тварей нашего мира, и им не по зубам окажется одолеть четвертого в роду дини-ши, у которого за спиной будет драконья стая. Так что Хакону пришлось подсуетиться и развернуть пока послов.

Мне на самом деле было чрезвычайно интересно, но к концу объяснения Алево мои веки упорно стали опускаться и пришлось тряхнуть головой, чтобы сохранить внимание.

— Значит, нужно послать кого-то и сказать им приходить! — А то они без тебя не разберутся, Аня. — Ведь, как я понимаю, эти самые дварфы — это весьма опасные твари?

— Все проклятые Богиней создания очень опасны, — ответил мне Грегордиан, поднимаясь вместе со мной на ноги. — Именно поэтому им раз и навсегда дано повеление жить только в пределах своих бантустанов и никогда их не покидать.

— То есть ваша Дану их сначала создала, играясь, потом они ей совсем-совсем не понравились, она им пришлепала вывеску «проклятые» и принудила жить в резервации, чтобы глаза не мозолили? — я выпростала обе руки из одеяла и обхватила шею моего деспота. — Вот ведь теперь странность, что они с радостью готовы выступить на стороне собирающегося дать ей под зад муженька. Не то чтобы Беленус нравится мне больше, но теперь мне во многом понятно, почему ему столь легко находить такое количество созданий, готовых встать под его знамена. Наверняка и у клудде, и у фаттов были свои претензии к вашей Богине. Обиженных и оскорбленных в разы легче подбить на бунт или склонить к насилию.

— По-твоему выходит, что все они прямо жертвы обстоятельств, Эдна! — язвительно, но совсем не раздраженно прокомментировал Грегордиан мои умозаключения. — Мне дварфов на поле боя увещевать начать и взывать к благоразумию предлагаешь, вместо того чтобы сражаться?

— Ничего подобного, — возразила и тут же чуть рот не порвала в зевке. Не смотря на то, что я очень старалась бороться с усталостью и не пропускать ни единого слова, истощение похоже побеждало меня. — Просто мне в какой-то степени их всех жаль. Их используют как пушечное мясо, вслепую, и это при условии, что вообще не принуждают с помощью какой-то хитрой магии, — буркнула, понимая, что не к месту влезла со своими выводами, кто на самом деле виноват. Какое это к черту имеет сейчас значение в уже сложившихся обстоятельствах? Тоже мне исследователь-психолог по делам персон божественного происхождения.

— И Хакона тоже? — рыкнул Грегордиан.

А вот тут уж нет!

— Хакон му… поганец от рождения! Не думаю, что милашке Бели пришлось его хоть полминуты уговаривать! — нахмурилась я и в попытке сжать кулаки сильно царапнула затылок деспота. — Таких, как он, в колыбели душить надо!

— Очевидно, я лишился поста главного мерзавца в твоей жизни, — Грегордиан пошел в сторону спальни, и я, смирившись с неизбежным, позволила себе закрыть глаза. — Даже не знаю, стоит ли мне волноваться по этому поводу.

Юморист, блин!