Глава 46

Грегордиан тихо вошел в малый трапезный зал и с некоторым изумлением увидел Сандалфа, который, сидя за большим столом перед Алево, жадно и совершенно не эстетично поглощал пищу со стоящего между ними серебряного блюда. Рыжий асраи не привередничал, выбирая что получше, а просто сметал все подряд.

— Неужели все так плохо? — Алево пристально наблюдал за почти лихорадочным насыщением своего соплеменника и не сразу заметил появление деспота.

— Даже хуже, чем можешь себе представить! — с набитым ртом ответил Сандалф. — Представь себе, все торговые пути с трех сторон будто вымерли, по ним не доставлено в последние дни ни крошки продовольствия! Единственное, что продолжает поступать, — это со стороны Тахейн Глиффа, и само собой все уходит в первую очередь на снабжение сиятельной четы и свиты.

— Да ради Богини! В столице должны быть огромные запасы пищи, голодать им долго еще не придется! — почти пренебрежительно скривился Алево. — Разве что научиться немного экономить, пока не настанут времена получше!

— Экономить? И это асраи, привыкшим к нескончаемым празднествам и немереной роскоши? — фыркнул Сандалф. — Представь степень царящей там трагедии и резкий расцвет скупердяйства! Моя сестра прямо заявила, что в ее доме я лишний рот. Да и вообще повсюду унынье на грани истерики: никаких тебе богатых пиршеств, бесконечных застолий и кутежей. Только и слышно со всех сторон, что такая жизнь просто ужасна и невыносима.

— Ну так в столице должно быть достаточно настоящего железа, чтобы с легкостью прекратить их непереносимые страдания! — прокомментировал Алево, а деспот чуть покачал головой. Он прекрасно понимал и почти всегда разделял циничное отношение своего ближайшего помощника к столичным жителям, но все же самих монархов это не касалось. — По мне, так это к лучшему. Они там в Эфиже давно и полностью потеряли любую связь с реальностью и понятия не имеют ни о чем, кроме как развлечь себя, дабы развеять извечную скуку от пресыщения. Теперь им долго не будет скучно! Может, вспомнят опять, как охотиться ради пищи, а не только для удовольствия.

— Еще немного, и все эти чванливые придворные идиоты и их окружение начнут в глотку друг другу впиваться за лишний глоток вина скогге или кусок мяса северного силуа. Так что боюсь, если они и начнут охотиться, то только друг на друга, — мрачно констатировал Сандалф.

— Ой, Богиня, как же далеко мы ушли от образа жизни наших предков, — ворчливо вздохнул Алево. — А еще позволяем себе насмешки над миром Младших! На себя бы посмотрели!

— Какие новости из пределов других архонтов? — наконец вмешался Грегордиан, и Сандалф тут же вскочил, почтительно склоняясь.

— Мой архонт, да благо… — начал он обычное приветствие, но деспот прервал его нетерпеливым жестом и кивнул на стул, опускаясь напротив.

С полминуты рыжий асраи сосредоточенно хмурился, будто прилагая усилия, чтобы выстроить информацию в голове по мере важности.

— Лучше всего на Сумеречной гряде. Старший сын Артиарна, несмотря на юность, нашел в себе силы и решимость взять под контроль пределы своего отца и вместе с горсткой преданных воинов успешно сдерживает атаки фатте, — Сандалф больше не прикасался к еде, торопясь отчитаться своему архонту. — К архонту Алльдаиле дважды были посланы переговорщики. Оба раза были возвращены в мешках и по частям. Никаких устных или письменных посланий и никого, кто мог бы прояснить тамошнюю обстановку. Со стороны Ледяного предела все печально, но тоже относительное затишье. Снежные клудде разграбили все северные окраины государства, но дальше этого не продвинулись в силу того, что совершенно не переносят более теплый климат. Стерты с лица земли десятки поселений, но никого в Эфиже это особо не занимает, больше сокрушаются о потере источника лакомств, что с той стороны поставлялись.

— Неужели никто из доблестных асраи не отправился снискать себе славы и перебить мелких пакостников? — скривился как от кислого деспот.

— О, они все громко покричали и постучали себя в грудь на пирах, пока те еще были, о необходимости такого похода, но каждый решил, что пусть это сделают другие. Главный королевский страж, асраи Трисгор, получил от монаршей четы приказ и все полномочия на наведение порядка, а так же повеление принять на себя обязанности архонта Ледяного предела, но он ненамного удалился от столицы и на данный момент, насколько я знаю, занят тем, что отсиживается в деревнях, до которых клудде не смогли пробраться, и геройски и весьма успешно борется с потоком уцелевших после набегов, пытающихся дойти до столицы и попросить там защиты и помощи. В целом же, все просто сидят и ждут, когда придешь ты, мой архонт, или преданный королевский посланник Хакон и драконы и решите все и сразу. Засранец, отбывая, сумел совершенно убедить монархов в собственной исключительной ценности для спасения всех и вся. Даже не представляю, как он сумел обрести подобное влияние на сиятельную чету, но в их глазах он прямо-таки Спаситель!

— Преданный проклятый посланник Хакон! Спаситель для одних и Освободитель для других! — от сдерживаемой ярости и презрения в груди у Грегордиана загрохотал отзвук рычания, но он быстро справился с собой. Не время для пустого гнева, его силу стоит поберечь до настоящей битвы.

— Алево, кстати, как у нас обстоят дела с беженцами? — переключил свое внимание деспот.

— Фоеты, посланные предупредить все племена, живущие по пути между бантустаном дварфов и Тахейн Глиффом, уже вернулись, мой архонт, — отчитался асраи. — Первый поток фейри будет у наших стен, скорее всего, уже к вечеру.

— Сандалф, я хочу, чтобы ты сейчас отправился отдыхать, а как только первые беженцы достигнут окрестностей Тахейн Глиффа, занялся их дальнейшей переправкой на острова и временным устройством, — приказал деспот. — Многие племена с трудом друг друга выносят, и не хватало нам еще резни у себя в тылу.

— Мой архонт, — рыжий вскочил, досадливо хмурясь и упрямо наклонил голову. — Я воин, а не нянька и хотел бы быть тут и сражаться рядом с тобой, когда придут проклятые.

— Да, ты воин, Сандалф! Воин, присягнувший мне! — Грегордиан не повысил голоса, но от властных вибраций, расходившихся от него, казалось, загустел воздух.

— И поэтому ты сделаешь именно то, что приказал тебе я, твой архонт, — позаботишься о других моих подданных, напуганных и беспомощных и от этого способных на неадекватное поведение. А когда будешь уверен, что они в порядке, то тогда и сможешь вернуться и присоединиться ко мне.

— Да, мой архонт, — смиренно кивнул рыжий асраи и все же продолжать медлить, не решаясь посмотреть прямо на деспота и уставившись на Алево, словно в поисках поддержки. — Могу я спросить нечто, что, возможно, рассердит тебя?

— Не очень умно с твоей стороны, конечно, но раз уж так хочется — спрашивай, — деспот откинулся на спинку стула и сложил мощные руки на груди, на самом деле уже предвидя, жажда какого знания снедает его воина.

— Тут болтают… Что ты собрался отказаться от своей нареченной, чтобы быть с этой… — Деспот предупреждающе прочистил горло и рыжий тут же исправился: — С монной Эдной.

— Уже и болтают? — насмешливо приподнял бровь Грегордиан. — Быстро они однако. Она и сама еще не в курсе.

— Но как же так, мой архонт! — с искренним возмущением воскликнул асраи. — Она же… голем! И мы искали ее столько лет, чтобы… А теперь?

Казалось, от обуревающих его эмоций Сандалф не мог сформулировать свои мысли внятно.

— Мы искали и нашли, и я этому рад, — совершенно ровным тоном ответил Грегордиан, но только глухой или глупец не услышал бы смертельного предостережения. — А что касается Эдны… она женщина из плоти и крови, и это все, что важно для меня и что следует теперь всегда помнить вам.

— Но, мой архонт! — Сандалф протестующе мотнул головой, будто взбесившийся юда, пытающийся сбросить седока. — Столько прекраснейших монн добивались твоего расположения, и ни ради одной ты и не подумал об отказе от предначертанного судьбой, а ради нее…

— Ради себя! — рявкнул Грегордиан, заставив дрогнуть древние камни, и Сандалфа согнуло пополам от ментальной мощи ударившего в него гнева деспота. — Скажу это один раз, и если ты или кто бы то ни было еще поднимет тему или проявит неуважение к моему выбору, то лишится как минимум моего терпеливого к нему отношения, что, как ты знаешь, весьма чревато! Я выбрал эту женщину ради себя! И от других отказываюсь, в том числе от монны Илвы, потому что мне доставляет эгоистичное удовольствие видеть Эдну счастливой! Мне самому! На этом все!

Сандалф с болезненной гримасой разогнулся и несколько раз покорно кивнул.

— Я прощу прощения, мой архонт! — пробормотал он. — Честно скажу, что не могу понять твоего выбора, но клянусь принимать его и относиться должным образом к монне Эдне и следить за тем, чтобы так делали и другие.

Грегордиан кивнул, отпуская рыжего асраи, и вперил тяжелый взгляд в Алево, который сидел все это время с каменным лицом.

— Что? — раздраженно спросил его деспот. — Станешь тоже говорить мне о том, что я поступаю неверно? – — Вовсе нет, Грегордиан, — беспечно пожал плечами асраи. — Разве что с подобной новостью можно было и повременить. Голем как фаворитка, как блажь и твоя личная прихоть — это одно. Но как единственная избранница… это способно будет многих… хм-м… сбить с толку и заставить усомниться в твоей адекватности.

— А мне так казалось, что прежде ты говорил, что в мою адекватность и так мало кто вокруг верит, — язвительно заметил Грегордиан.

— Ну, с появлением Эдны, как-то заметно получше стало, — пробурчал себе под нос Алево, впрочем, прекрасно зная, что архонт его отлично слышит.

— Я видел в окно, что прилетел фоет, которого к драконам посылали, — сменил тему Грегордиан. — Их ответ?

— Чешуйчатые ублюдки потребовали, чтобы ты лично прибыл на границу для переговоров, так как они якобы уже и не знают, с кем ведут диалог, и общаться через посредников больше не готовы. К тому же желают доказательств жизни и благополучия принца, чтобы начать вообще переговоры.

— Доказательств? Им опять его руки послать, или они другую часть тела предпочитают?

Поднявшись, деспот встал у окна, разглядывая нечто во внутреннем дворе.

— Это будет мало похоже на подтверждение его благополучия, — ехидно ухмыльнулся асраи. — Ясно, что они будут выжидать, чем все кончится, так что весь их ответ — это список разных отговорок. Думаю, они прекрасно отдают себе отчет, что даже пожелай ты пойти им навстречу, то сделать это сейчас и покинуть Тахейн Глифф не вариант. Это приведет к натуральной панике.

— Может, мне убить этого нахального драконьего выползка тогда? — хмыкнул деспот. — Если они нам не союзники, то зачем мне враг под боком в такой момент?

— Убить — недальновидно.

— Ну тогда обратно в темницу! Он мне уже все глаза промозолил, пока отирается под окнами Илвы!

— Вот, кстати, тоже вопрос. Что ты намерен делать с ней?

— Ничего. Сегодня отправлю с Сандалфом из Тахейн Глиффа в более безопасное место. Если выберемся из разборки с дварфами живыми, то пусть живет под моей крышей и защитой, сколько пожелает или пока не найдет достойного покровителя, — небрежно отмахнулся архонт.

— И все же я не понимаю, Грегордиан! — маска показного равнодушия вмиг слетела с асраи. — Сандалф кое в чем прав, как ни крути! Ты так долго хотел заполучить наследника и освободиться от служения, так почему поступаешь так? Зачем выбирать одно, если можешь иметь все! Никуда бы Эдна не делась, рано или поздно смирилась бы!

— Дело не только в Эдне! — возразил деспот. — Я был наследником моего отца, единственным чистокровным из его детей, но разве поэтому он оставил мне владение Приграничьем? Поступил бы он так, если я оказался бы недостойным или проявил бы слабость, отстаивая тогда свои права, Алево?

— Никто не может этого точно знать сейчас, — уклончиво ответил асраи.

— Ерунда! Он выбрал бы сильнейшего, невзирая на родство! — Грегордиан подошел к столу и, опершись на него руками, навис над помощником, но тот хранил непроницаемое выражение лица, отказываясь выражать собственное мнение по столь щекотливому вопросу. — И большую часть жизни я злился, думая об этом, уверенный, что, устраивая те испытания, отец желал просто в последний раз продемонстрировать свою власть и превосходство. Но только сейчас я понял, что поступил он верно. И я собираюсь последовать его примеру. Передавать пост архонта следует не по родству, а по праву силы и достоинства. С появлением Эдны меня просто больше не угнетает ожидание того момента, когда нужный претендент найдется. А сам факт наличия или отсутствия у меня ребенка давно перестал меня волновать. Привык считать, что роскошь иметь детей только ради того, чтобы мое семя не пропадало даром, не для меня. Так что решение не иметь их вовсе никакая не потеря, друг мой.

— И на это никак не влияет тот факт, что Эдна тоже никогда не будет иметь возможности родить, пока она с тобой?

Упрямого асраи не так просто убедить, за то деспот его и ценил, но и выворачиваться наизнанку перед ним не собирался. Важно то, что думает он сам и какое принял решение, остальные его примут или уйдут с его дороги, так или иначе.

— Если думаешь, что на меня повлияли ее речи о справедливости и прочей человеческой околоморальной чуши, то ошибаешься. Для нее это не будет добровольным выбором, в отличие от меня, — только и ответил Грегордиан и отвернулся, давая понять, что не настроен дальше говорить об этом.

— И все равно… Ты мог бы оставить Илву тут, пока она нужна, а Эдну отправить в мир Младших и навещать, когда хотел бы, и она никогда и не узнала бы… — Алево прикусил язык, натолкнувшись на свирепый взгляд своего архонта, и порочно ухмыльнулся. — М-да… плохая идея… в смысле — с навещать, учитывая, что ты, похоже, готов проводить в ней каждую свободную минуту.

— Вот уж точно, — и как деспот ни скрывал, наблюдательный асраи заметил проблеск почти животного голода в его глазах и то, как дернулись ноздри, выдавая предвкушение. — И думаю, я дал ей достаточно времени на отдых. Поэтому намерен сейчас же пойти разбудить Эдну и устроить краткую встречу с Остадаром. Пусть уже гоет снимет камень с моей шеи окончательно, и тогда ближайшие сутки я никому не советую меня беспокоить, если, конечно, дварфы не найдут способ переместиться к Тахейн Глиффу мгновенно.

— Кто бы ожидал, что этот волшебник будет… хм… таким, — немного озадачено почесал подбородок Алево. — Я бы точно принял его за человека, если бы не чуял от него такую магическую мощь. Самый странный полукровка, которого мне случалось встречать. Интересно, какой же расе фейри принадлежит вторая половина его крови?

Долгожданный загадочный гоет оказался невзрачным, низкорослым мужчиной с сероватым нездоровым цветом кожи, почти бесцветными невыразительными глазами и даже легкими залысинами. Архонт бы и сам принял его за чистокровного человека средних лет, потому как обычно потомки людей и фейри выглядели гораздо привлекательнее.

— Мне плевать, если честно! Пока он добирался, надобность в тех услугах, оказать которые не смогли другие маги, отпала. Но теперь есть кое-что другое, — Грегордиан, прищурившись, посмотрел на помощника, будто решая, нужно ли продолжать. — Если выяснится, что история с проклятым амулетом не прошла бесследно для Эдны, то этот гоет не может покинуть мою башню живым. И мне не нужно, чтобы вообще кто-то мог рассказать, что он был в Тахейн Глиффе.

Алево не поменялся в лице, и даже в его ярко-голубых глазах не мелькнуло и тени сомнения или порицания, будто только что Грегордиан и не озвучил, что собирается не только пойти против одного из самых строжайших законов их мира, повелевающего немедленно уничтожить женщину понесшую чудовище, но намерен и убить любого, кто мог об этом знать или догадываться.

— Позволю себе дать совет, — только и сказал асраи. — Не стоит убивать его на глазах у Эдны. Очень уж она к этому восприимчива. Просто дай мне знак, когда будешь его выпроваживать.

С минуту Грегордиан продолжал свое визуальное проникновение в мысли и намерения Алево. Этот асраи был тем, кому он мог доверять больше, чем кому бы то ни было, но все же настолько ли? Они через многое прошли вместе, вот только никогда раньше Алево не был свидетелем нарушения деспотом заветов самой Богини. Но ведь он прежде их никогда и не нарушал. В столь редко открытом ответном взгляде асраи не было одобрения его возможному преступлению, но и отторжения и осуждения тоже.

— Остадар прибыл почти ночью, после твоего визита и изучения браслета и твоей печати не покидал отведенных ему покоев, я об этом позаботился. Его успели увидеть лишь несколько брауни, прислуживавших ему, — с привычной циничностью продолжил Алево, все так же не отводя глаз. — Если необходимость возникнет… у нас еще более чем достаточно слуг.

Грегордиану не слишком нравилась мысль об участи, которая может постигнуть практически беззащитных брауни, но любая проблема требует своего решения, а если Эдна окажется беременна, это — единственное. Никаких сплетен, ни намека не должно просочиться. Думать пока о том, что его женщина не монна фейри и что принудительное избавление от ребенка, пусть даже такого, может нанести ей серьезный вред, причем не столько физический, сколько душевный, он пока просто не хотел.

Коротко кивнув, Грегордиан пошел к двери.

— Я иду будить Эдну. Всех посторонних из башни отошлю. Приведи гоета.