Глава 49

— Вот только не делайте вид, будто вы не в курсе, что Раффис признал в Илве свою единственную! — предупредила я возражения, видя, как пренебрежительно скривился Грегордиан. — Могу поспорить, что ради шанса получить ее, он пойдет на многое. Даже на временную помощь худшему своему врагу.

Ни за что не поверю, что Сандалф или Хоуг уже не донесли о случившемся хотя бы Алево. А что знает Алево, то так или иначе дойдет и до архонта.

— Может и так, — Грегордиан посмотрел на меня исподлобья, словно пытался разглядеть нечто раньше не замеченное. — Но не ты ли здесь искрила совсем недавно, доказывая, что Илва — человек и не мое право — принуждать ее к чему-то или решать за нее?

— Я. И от своих слов не отказываюсь. Ты пообещаешь отдать Раффису Илву, но это совсем не значит, что она ему достанется. У нее-то никто не собирается отнимать возможность уйти, когда вздумается. Даже более того. Я намерена настаивать на том, чтобы ты дал ей для этого все необходимое.

— И что же это?

— Артефакт Короткого пути. Тогда она сможет сама решать, как ей поступить.

— Откуда ты… — зарычал деспот, но тут же успокоился. — Ладно, об этом позже поговорим.

— Пообещать дракону то, чего он страстно желает, вынудить помогать, а потом обжулить и оставить ни с чем? — довольная ухмылка осветила лицо асраи. — Эдна, ты начинаешь мыслить как фейри и нравишься мне все больше!

Да уж, ни за что не сочла бы это комплиментом, но, очевидно, кроме меня так больше никто не считал.

— Если бы я мыслила как фейри, то мне было бы совершенно наплевать на последствия для Илвы, — только и указала я на очевидное. — А это не так!

— Отрицай сколько хочешь, женщина. Но заключить союз, а потом предать, когда в нем отпадет надобность, это более чем мне понятно. Принц и с ним все драконы будут в настоящей ярости, — Алево продолжал раздражающе ухмыляться, будто перспектива привести драконов в бешенство ему очень нравилась.

— Никаких союзов! Только сделка, честная, между прочим. После того как ты, Грегордиан, откажешься от любых притязаний на свою невесту, у тебя разве останется право что-то ей приказывать или как-то распоряжаться ее судьбой?

— Формально — нет, — чуть пожал плечами деспот и добавил: — Если только она не захочет сама остаться под моей крышей и принять мое покровительство.

Ну уж нет. Меня, может, и заботит судьба Илвы, но это не значит, что я хочу, чтобы она мелькала перед носом у моего мужчины! И это не ревность, а разумная предусмотрительность… наверное.

— Она этого совершенно точно не захочет. Значит — и никакого обмана. Принцу будет обещано только то, что Илва перестанет быть твоей невестой, и только в том случае, если он сам прикажет своим помогать тебе устранить Хакона. После — за действия Илвы ты не несешь ответственности, и добиваться ее расположения — проблема Раффиса, а не твоя.

Γрегордиан встал посреди гостиной, сложив руки на груди, от чего мышцы под одеждой проявились отчетливей, продолжая пристально и как-то странно смотреть на меня. Выглядел он при этом отстраненно-задумчивым. На секунду внутри екнуло от почудившейся в нем холодности или разочарования. Что могло быть не так? Неужели моя попытка помочь была воспринята им как вторжение на эксклюзивно его пространство и оттолкнула?

— Алево, зови сюда сначала монну Илву, — наконец распорядился деспот и, отвернувшись, прошел на балкон.

Я глянула ему вслед, потом вопросительно на Алево, но асраи только покачал головой и указал в сторону, куда скрылся Грегордиан, явно требуя последовать за ним. Как будто я и так не собиралась этого сделать.

Деспот стоял, опершись на перила и, кажется, что-то внимательно рассматривал внизу, вот только положение его широких плеч выдавало некую тяжесть, что заставляла их едва заметно опуститься.

— Почему тебя так разозлило сообщение Дану, что я теперь человек? — спросила первое, что пришло на ум, и по тому, как резко сократились мускулы мощной спины, натягивая ткань, поняла, что попала.

— Я выгляжу злым, Эдна? — из-за того, что Грегордиан даже не обернулся мне ответить, тревожное чувство внутри прибавило в весе.

Но это не остановило меня от того, чтобы подойти к нему и прижаться, мягко, но настойчиво, обхватив будто одеревеневшее горячее тело, и устроить щеку на спине, ловя тяжелый ритм его сердцебиения. Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула его уникальный запах, погружаясь в него словно в ласкающую воду, способную омыть меня не только снаружи, но и изнутри. Позволила ощущению, столь похожему на счастье от его близости, щедро пролиться сквозь каждую мою пору и устремиться через наш контакт к Грегордиану. Какое-то время ничего не менялось. Грегордиан хранил неподвижность, полностью игнорируя меня, вот только глухие удары в его груди постепенно перестали походить на беспокойный набат.

— Не жди, что я соглашусь с тем, что сказала Дану, — проговорил он отрывисто. — По крайней мере, никогда не признаю этого во всеуслышание и Алево запрещу болтать о том, что слышал.

Было ли мне больно от его слов? Не так чтобы очень, хотя бы потому, что я слышала нечто похожее на тоску за этим отрицанием.

— Неужели ты думаешь, что я когда-то переставала ощущать себя человеком? Или официальное признание этого перед всеми изменит что-то между нами?

— Эдна, люди в нашем мире немногочисленны и не пользуются высоким положением, но однако же они не рабы и вправе самостоятельно определять свою судьбу, в том числе и выбирать покровителя, — схватив за руку, Грегордиан подтянул меня так, чтобы оказалась перед ним, и тут же усадил на перила, вклинивая бедра между моих с готовностью раздвинутых ног. Захватив в кулак волосы, он вынудил меня откинуть голову и быстро прошелся краткими жалящими поцелуями-укусами по горлу. Стиснув второй рукой мое бедро, чтобы надежно удержать на месте, деспот вдавил себя между моих ног так сильно, что я содрогнулась и беззвучно вскрикнула, вцепившись в его плечи, желая при этом не оттолкнуть, а заставить стать еще ближе.

— Я никогда не дам тебе такого права. Никогда! — огрубевшим голосом пробормотал он, продолжая терзать мою шею так, словно желал всю ее покрыть собственными клеймами, и ускользая от моих попыток перехватить его взгляд. Тогда я обхватила его голову и впилась ногтями в кожу, уже не упрашивая взглянуть мне в глаза, а требуя.

Конечно, ничто не мешало ему стряхнуть мои руки или просто закрыть глаза, ускользая от моего визуального вскрытия его эмоций. Но деспот этого не сделал. И даже более того — на пару мгновений совершенно исчезла извечная преграда серого льда, что всегда так или иначе маскировала его чувства, и я задохнулась от шока, ухнув с огромной высоты в целый их бушующий океан. И пусть мое погружение было сверхкратким, и совершенно точно здесь могла бы утонуть в мгновенье ока, но отныне и всегда я буду желать оказаться в этой яростной пучине снова.

— Ты меня хоть когда-то будешь слышать? Для меня ни черта не поменялось от слов Дану! Ты выбрал меня до них, а я разглядела, что ты — тот самый, целую вечность назад! Голем, человек… да в этом мире хренова куча рас и племен, окажись я хоть кем, разве это поменяло бы что-то в том, что ощущаешь вот здесь? — я протиснула между нами ладони, одну прижав к его груди, а другую к своей. Прямо напротив, плотно-плотно, так, что мощное биение пульса будто перетекало из его тела в мое и не понять, кто под чей ритм подстраивается.

Отрицание вспыхнуло в его взгляде, и деспот потянулся к моим губам, скользя одновременно ладонью под подол платья, и я едва не застонала в разочаровании, потому что понимала, что он хочет снова сделать. Проигнорировать эмоции, трансформировав каждый порыв в обнаженную похоть, которая спалит эту гудящую между нами энергию, не дав перейти ей на новый уровень. Но удивив меня, Грегордиан лишь кратко коснулся моих губ, и, обхватив затылок, прижал мое лицо к своему плечу, со вздохом устраивая подбородок у меня на макушке, будто мы подростки, обнимающиеся в подъезде.

— Я слышу тебя, — сказал он так тихо, что я могла пропустить это, не будь настроена на него всем своим существом. — Эдна… я…

— Монна Илва, мой архонт! — конечно Алево не утрудил себя даже вежливым покашливанием, но, скорее всего, Грегордиан узнал о его приближении, едва тот вошел в покои.

Я хотела соскользнуть с перил или хотя бы выглянуть из-за плеча Грегордиана, но он напряг руку, удерживая мою голову на месте, и стиснул вторую на бедре, не позволяя сместиться.

— Монна Илва, приветствую! — голос деспота напоминал похрустывание ломающегося льда. — Ты сообщила о существовании артефакта Короткого пути моей первой фаворитке.

— Это не она! — пискнула я, дернувшись в его захвате, и на этот раз Грегордиан отпустил меня, отступая в сторону.

Я спрыгнула с перил, одергивая платье и глядя в лицо Илве, ожидая там увидеть подозрение в предательстве. Но, к ее чести, она осталась невозмутимой.

— Триста одиннадцать! — насмешливо хмыкнул деспот.

— Что? — недоуменно уставилась на него я.

— Мне триста одиннадцать по человеческому летоисчислению против неполных тридцати у каждой из вас, дамы, — пояснил Грегордиан. — Стоит ли пытаться меня обмануть?

— Это сделала я, — не изменившись в лице, признала Илва, а я досадливо выдохнула.

— С какой целью ты это сделала? — прищурился деспот. — Хотела, чтобы Эдна нашла его и сбежала от меня, освободив для тебя пространство?

Я хотела возразить, но деспот поднял руку, требуя молчания, продолжая сверлить Илву тяжелым взглядом.

— Нет. Я нуждалась в нем для себя, — без колебаний ответила девушка, не пытаясь опустить глаза и выглядеть хоть сколько-то виноватой. — Ты не желанен мне, и судьба сосуда для твоего наследника мне претила. Я буду наказана?

Естественно, Грегордиан не мог обойтись без того, чтобы не выдержать театральную паузу, источая угрозу и подозрительность всем своим видом, за что мне дико захотелось его треснуть что есть сил.

— Нет, не будешь, монна Илва, — наконец сказал он и мгновенно расслабился. — Но чтобы получить артефакт, а также полную свободу от меня, тебе придется нам помочь.

Недоверчивый взгляд Илвы метнулся ко мне, потом снова к деспоту.

— В чем должна заключаться моя помощь?

— Я в курсе, что в тебе принц Раффис признал свою единственную.

— Очевидно, это так, — безразлично ответила девушка.

— Очевидно то, что ты, как и монна Эдна, страдаешь крайней степенью забывчивости, раз я не узнал эту новость ни от одной из вас.

Я молча закатила глаза, а Илва вообще никак не прореагировала на этот упрек. Видимо поняв, что никто из нас не собирается разразиться слезами раскаяния, Грегордиан буркнул нечто неразборчивое о женщинах и продолжил:

— Я намерен призвать сейчас принца Раффиса и объявить ему, что откажусь от своих прав на тебя. И даже позволю ему претендовать на обладание моей бывшей невестой, — губы Илвы дернулись, а глаза прищурились, выдавая, наконец, что ей не все равно, а Грегордиан при этом довольно ухмыльнулся.

И он еще что-то там говорил про возраст! Словно мальчишка, который досаждает кому-то в стремлении добиться нужной реакции. Я шагнула вперед, желая вмешаться, но деспот зыркнул на меня гневно, и я отступила. Не потому, что испугалась или впечатлилась, а потому, что признала его законное право руководить этим процессом.

— Я бы спросил, довольна ли ты перспективой связать себя с драконом, но теперь вижу, что вопрос излишен, — констатировал деспот.

— Тогда зачем ты позвал меня? Только сообщить, что отдашь меня принцу в наказание за то, что я рассказала об артефакте и умолчала о том, о чем не следовало? — Илва снова уставилась в пол, напуская на себя безразличие.

— Нет. Я уже сказал, что наказания не будет. Ты действительно получишь артефакт, как только я востребую от Раффиса то, что нужно мне. Но тут есть тонкость. Именно ты явилась гарантом его клятвы не покидать Тахейн Глифф без разрешения и не причинять никому тут вреда. А значит, тебе и освобождать частично его от прежнего обещания и быть залогом и свидетельницей нового.

— Считаешь, что шанс заполучить меня — для него недостаточная причина сделать все, о чем ты ни попросишь?

При слове «попросишь» чуть скривился теперь Грегордиан, и могу поклясться, что Илва нарочно использовала именно его.

— Раффис — мой враг, им пока и останется. Ничто не помешает ему использовать возможность предать меня в самый удачный момент и вернуться за тобой. А меня возможность такого развития событий не устраивает. Но сама его суть не позволит ему нарушить клятву, данную тебе.

Илва покосилась на меня, а потом опять посмотрела прямо в глаза деспоту.

— Хорошо, — с готовностью согласилась она. — Но взамен я хочу кого-то, кто пойдет со мной в мир Младших, научит жизни там, так как, насколько понимаю, получить эти уроки от монны Эдны я уже не смогу.

— Абсолютно верно, — обнажил зубы в широкой, но совсем не доброй улыбке Грегордиан. — Учитывая твою склонность «случайно» делиться с ней нежелательной информацией, нахожу ваше общение больше неприемлемым. А насчет опекуна…

Грегордиан посмотрел на Алево, и тот пожал плечами и кивнул, хоть и без особого энтузиазма.

— Не опекуна, архонт. Лишь наставника без каких-либо прав как-то распоряжаться моим временем и действиями, — решительно поправила Илва, и на этот раз асраи посмотрел в потолок с «ну и за что мне это» видом.

— Договорились, — твердо кивнул деспот, словно ставя точку, и Алево беззвучно повторил это слово вслед за ним.

Долго ждать драконьего принца не пришлось. Он буквально влетел в покои деспота так быстро, будто дежурил у лестницы, ведущей в башню, в ожидании призыва. Первым делом его глаза нашли Илву и тревожно обшарили ее в поисках признаков какого-нибудь криминала, поэтому архонта он поначалу слушал невнимательно.

— И зачем же мне помогать тебе, враг мой, если могу просто дождаться, пока кто-то придет и прикончит тебя, сделав монну Илву свободной? — Раффис появился, как всегда, во всем блеске, подчеркивающем его потрясающую экзотичную внешность.

Он всем своим видом старался демонстрировать невозмутимое величие и горделивость, но его темперамент не позволил полностью скрыть радость и надежду, промелькнувшие в выражении лица, когда Грегордиан помахал перед ним самой желанной морковкой. Мы с Илвой стояли в дальнем углу гостиной, изображая пока безмолвные декорации, но взгляд принца то и дело прилипал к девушке, хоть он явно и прилагал все усилия, чтобы концентрироваться на Грегордиане. Да уж, деспот знал, что делал, заставляя Илву присутствовать при этих переговорах. И дело было не только в той роли, которую он озвучил, а в том, что молодой дракон совершенно очевидно не был в состоянии хранить полную сосредоточенность в ее обществе.

— Ну, может, потому, что для тебя этот момент может так и не наступить? — улыбнулся мой деспот поистине демонически.

— Смертью меня пугаешь? — тут же взвился принц, задрав острый подбородок и заносчиво выпятив грудь.

— Я не настолько милосерден, — продолжал лыбиться Грегордиан так, что белая акула сдохла бы от зависти. — Перспектива, что ты станешь свидетелем того, как твоя единственная прямо сейчас пройдет обряд полного супружеского слияния с одним из моих воинов и уже к ночи разделит с ним постель, кажется мне более подходящей.

Темная кожа принца буквально посерела, а и так немаленькие фиолетовые глаза распахнулись сначала в неверии, а потом стремительно стали узкими щелками, которые полосовали Γрегордиана мечами чистейшей ненависти.

— Скажем, с асраи Алево? — продолжал глумиться деспот, не обращая внимания на то, что бедного парня буквально трясет от желания вцепиться ему в глотку. — Друг мой, как ты относишься к такой перспективе?

— Соединиться с женщиной, которая судьбой была предназначена самому моему архонту? Это честь для меня, и дважды думать я не буду! — изобразил почти искреннюю радость и готовность асраи, становясь теперь тем, кого расчленяло и сжигало дотла фиолетовое пламя.

— Фейринский ублюдок! — выплюнул дракон, трясясь и сжимая кулаки до хруста. — Станешь принуждать женщину только потому, что тебе прикажет твой господин?

— Принуждать? И это со способностью асраи к обольщению? — прижал ладонь к сердцу Алево в театральном изумлении. — Поверь, она будет пылать и истекать влагой в моих руках раньше, чем я лишу ее одежды.

В этот момент я испытывала двойственные чувства. Мне было искренне жаль горячего драконьего принца, которого столь бессовестно натуральным образом «разводили» Грегордиан и Алево. Но при этом я не могла не восхититься нахальной игрой этих двух засранцев, наглой манипуляцией ради достижения нужного результата. Учись, Аня. Тебе тут жить. Украдқой поглядывая на Илву, я отметила изменение выражения ее лица. Если при появлении Раффиса она натянула извечную маску сфинкса, то при виде его эмоций на грани физических страданий заметно смягчилась и глядела на принца если уж и не с сочувствием, то с настоящим интересом.

— Тогда твой первый раз с ней станет и последним! — обвиняюще ткнул рукой Раффис в Алево. — Как только ее невинность будет утрачена, с ней испарится и моя клятва никому не причинять тут вреда. И ты будешь первым, кого я прикончу!

— Может и так, принц, но вот только смерть не разъединит их души, — вместо асраи ответил Грегордиан, снова переключая внимание на себя. — Ты утратишь шанс связать себя со своей единственной навсегда!

— А после того, как я покажу ей, что такое мужчина с моим опытом, она не захочет и взглянуть в сторону того, кто понятия не имеет, что делать с женщиной в постели.

Бедный Раффис, если у него и хватило бы разумности и самообладания противостоять кому-то одному, но двоих фейри, атакующих его разум жуткими перспективами, было явно многовато.

Запрокинув голову, он взревел, выгибаясь так, будто сквозь него пропустили высокое напряжение, и черты его на пару мгновений поплыли. И тут Илва стремительно вышла вперед, становясь перед ним безмолвным напоминанием. С огромным трудом принц взял себя в руки, скованный пристальным взглядом девушки, и, тяжело дыша, спросил:

— Ты хочешь, чтобы я помог своему врагу?

— Да, — Илва даже не кивнула, но ее ответ звучал окончательным.

— Хорошо, я сделаю все, что он потребует.

— Ты желаешь выдвинуть свои условия? Потребовать чего-то от меня? — Не только я, но деспот с асраи, скрывая явное удивление, уставились на девушку. Ведь Грегордиан четко дал понять, что ни о каких обязательствах с ее стороны речи не идет. С чего бы тогда ей самой подавать подобную идею принцу? Если только…

Недавняя ярость принца будто испарилась. Он смотрел на Илву с отчетливо читаемой грустью и каким-то странным пониманием.

— Нет. Мне не нужно от тебя ничего, что можно получить с помощью принуждения или шантажа, монна Илва. Достаточно и того, что ты станешь свободной от него.

И в этот момент я ощутила, как у меня запершило в горле и защипало в глазах. Столько откровенности, смирения и при этом настоящего достоинства исходило сейчас от этого молодого мужчины, что не восхититься этим было просто невозможно. Отворачиваясь, я наткнулась на пристальный взгляд Γрегордиана, который явно не пропустил мою взволнованность. Мне было жаль Раффиса, но и за Илвой я признавала полное право самой определять свою дальнейшую жизнь. К тому же кто сказал, что потом, гораздо позже, ее душа вот так же не расцветет и не оттает, как моя, и причиной этому не станет именно этот царственный дракон. Как там выразилась Дану? «Будет почва, прольется немного влаги и пригреет солнце, и вот уже отрастает заново». А по мне так не отрастет, а родится нечто совершенно новое, цельное и абсолютно уникальное.

Раффис подтвердил клятвой каждое слово выдвинутых Грегордианом требований, не отрываясь при этом глядя в глаза Илве. Она тоже не отвернулась и не отвела взгляд и, казалось, оставалась совершенно безразлична к происходящему, но что-то неуловимо изменилось в самой ее позе, в языке тела… а может ты, Аня, просто пытаешься увидеть то, чего нет, и придать всему ореол несуществующей на самом деле романтики.

— Когда я должен отправиться на границу за подкреплением? — тон Раффиса, наверное, в принципе не смог быть ещё суше.

— Немедленно! — ответил Грегордиан. — И учти, принц, если к ночи ты и твои драконы не явитесь в Тахейн Глифф, я буду считать нашу сделку недействительной. О последствиях ты знаешь.

Как ни странно, в этот раз Раффис не вспыхнул как спичка, а усмехнулся с видом человека, который точно знает, что ему лгут, но никого уличать в этом обмане он не собирается.

— Я не дам тебе ни единого повода расторгнуть эту договоренность, враг мой! — ответил он и стремительно покинул покои.

— Алево, с этого момента никто не должен покинуть Тахейн Глифф ни по воздуху, ни по морю, ни по земле, — сказал деспот, как только за принцем закрылись двери. — Нельзя чтобы до Хакона дошли вести о том, что принц драконов улетел отсюда. Он не идиот и может сделать выводы.

— Любой, кто попытается покинуть эти стены, будет убит, — кивнул асраи. — Что-то еще?

— Собери столько фоетов, скольқо нужно для переноса трех пассажиров, но только тихо, — и когда асраи кивнул, уточнил: — Ерина среди них быть не должно.

Лишь мгновенье длился некий визуальный диалог между деспотом и Алево, от которого мне почему-то стало немного жутковато, а затем асраи стремительно унесся исполнять приказания. А Грегордиан обратил свое внимание на Илву.

— Монна Илва, отправляйся к себе и собери все необходимое для нахождения вне моих стен в течение дня или двух, — и после краткого колебания добавил: — И возьми самое ценное, что ты хотела бы, возможно, забрать из этого мира. Будь готова в течение часа.

Не дожидаясь, пока мы останемся одни, деспот подошел ко мне и подхватил под ягодицы, прижимая так плотно, что мне только и оставалось, что обвить его руками и ногами, позволяя нести куда он сочтет нужным.

— К сожалению, прямо сейчас у нас нет времени на обряд супружеского слияния, Эдна, — пробормотал он, шагая в сторону купальни. — Но его достаточно, чтобы я напомнил тебе, почему ты всегда будешь принадлежать мне всем своим существом.