Глава 13

Спустя пару часов мы покинули таверну. Дэмиор и Олан выбрали гнедого жеребца, нам с Бриссой досталась пегая кобыла, спокойная и ласковая. Несмотря на мои протесты, фандрийка села позади, оставив меня управлять лошадью.

Приторочив сумки к седлам, мы отправились к выезду из города. Здесь мне вновь пришлось пережить несколько неприятных минут, но отражатель, спрятанный в подоле платья, сработал как надо. Когда стражник, к счастью, другой, велел мне проходить, я облегченно выдохнула.

Сердце пело, и мне хотелось бросить лошадь в галоп. Я с трудом сдерживала свое желание оказаться как можно дальше от города и ловила на себе взгляды Дэмиора.

Едва проводник объявил привал на обед, мы съехали с оживленного тракта. Верхом я ездила очень редко, и с трудом сползла с лошади. Меня окутал пьянящий запах леса и опадающих листьев. Махнув рукой, отошла от лагеря, который наскоро сооружал Дэмиор, в лес. Пусть недалеко, но это мне необходимо.

Как же я соскучилась! Пульсирующая головная боль, к которой я уже привыкла, отпустила. Деревья, мимо которых я проходила, едва слышно шелестели и цеплялись за шерстяной плащ. Я легонько засмеялась, чувствуя, как моего сознания касаются смешливые ели, степенные кедры и любопытный молодняк. Мои силы действительно выросли! Теперь мне не нужно было касаться своих собратьев! Я слышала каждый росток!

Повинуясь порыву, скинула плащ и закружилась, наслаждаясь единением… Неожиданный порыв ветра принес пригоршню белых хлопьев. Я замерла. Снег! Сверкающие снежинки, медленно кружась, посыпались с неба. Я вновь засмеялась, полной грудью вдыхая морозный воздух.

Нехотя я вернулась в лагерь. Дэмиор развел костер и нашел ручей: на огне закипала вода. Я молча отыскала в сумке и бросила в котелок пригоршню трав.

— Ты в порядке? — спросил проводник.

— В полном! — блаженная улыбка никак не хотела покидать мое лицо. — Иногда мне требуется… соединиться с лесом, — смущенно пояснила я своим спутникам.

Дэмиор отвел глаза, но я видела любопытство в глазах Бриссы. Олан навострил уши, делая вид, что помешивает кашу в котелке.

Я вздохнула: вечно откладывать этот разговор нельзя.

— Я лишь наполовину дриада, мой отец был человеком, — неуверенно начала я, но постепенно мой голос зазвучал громче. — Я сирота. Мой отец умер зимой, а пару месяцев назад мне пришлось уйти из дома, где я жила с родственниками. Дед хотел меня выдать замуж за сына старосты. Однажды он хотел надругаться надо мной, но я отшвырнула его своей силой — также как и Рэйса. Винс понял, что я не совсем человек, но не сообщил страже. Решил, что теперь я от него никуда не денусь… Я понимала, что наша женитьба превратит мою жизнь в кошмар, и сбежала в ту же ночь.

Меня передернуло, стоило вспомнить мерзкие прикосновения парня и его смех… Мои друзья молчали: Брисса погладила меня по плечу, а Дэмиор, нахмурившись, стиснул зубы.

— Я хочу найти своего дядю. Да и не только: я чувствую, мне нужно туда, — сказала я, подбросив щепку в огонь.

— Ты знаешь, где находится Тисовый Лес? — напряженно спросил проводник.

Я качнула головой, и Брисса чуть слышно ахнула.

— Мама сказала, что меня должен привести Зов, — я благоразумно умолчала о том, что это происходило во сне. — И иногда он просыпается, как тогда в караване Стаяма. После Ктисского хребта мне придется оставить вас и довериться ему.

— Но это безумие! — Дэмиор соскочил с бревна. — Тисовый Лес осаждают крэйтары, как ты доберешься туда?

Я пожала плечами, и не думая возражать. Он прав. Но уверена, у меня нет выбора. Проводник промолчал, но на его лице было ясно написано все, что он думает о моей затее. Во время привала он несколько раз открывал было рот, но тут же отворачивался.

Рассказывать о себе он не спешил, а я не осмелилась задать ему вопрос о невесте. Рэйс говорил, что Дэмиор убил ее. Но будь это так, проводник не путешествовал бы по Ривалону, а сидел в тюрьме!

Наскоро пообедав, мы продолжили путь. Снег по-прежнему сыпал, и я то и дело ловила снежинки рукой и любовалась их хрустальными гранями и сверкающим серебром.

К вечеру Дэмиор скомандовал нам поворачивать направо, на неприметную тропинку. Где-то там должна была находиться маленькая деревушка. Проводник лишился своей карты: она лежала в сумке, которую спалил Рэйс. Теперь мы ориентировались по карте Бриссы. Она была довольно старой, но основные тракты были обозначены. До тех пор пока это было возможно, мы решили ночевать под крышей. В лесах водились не только крэйтары, но и другие хищники, а Бриссе не стоит переохлаждаться.

Деревня встретила нас недружелюбно. Помимо воли я сжалась и крепче схватила поводья. Крестьяне возводили деревянную ограду вокруг своего поселения, и взгляды их были настороженными.

— Чего вам? — вперед вышел здоровенный мужчина, вооруженный пилой.

— Переночевать хотим, — Дэмиор остановил лошадь.

Крестьяне возмущенно загалдели, потрясая пилами и молотками.

— Нет, уж, — отозвался наш собеседник, бывший по-видимому старостой. — Сложное время, не нужны нам неизвестные.

Проводник нахмурился и придержал коня, уставшего стоять на одном месте:

— Неужели оставишь на улице? Снег идет. К ночи насыпет с ярд. А со мной беременная жена с сестрой и ребенок.

Крестьянин смерил нас взглядом, а я порадовалась сообразительности мужчины. Брисса чуть слышно выдохнула: ее живот с каждым днем становился все заметнее, и это смущало фандрийку.

— Хорошо, — процедил крестьянин, сплюнув на землю. — Проезжайте. Но не обещаю, что кто-то согласится приютить вас.

Дэмиор тронул поводья и пустил лошадь вперед, между толстых брусьев забора. Мое сердце кольнуло: они были совсем свежими, срубленными специально для него. В ветре, шелестящем среди ветвей, я уловила возмущение и боль деревьев, потерявших собратьев. Покачала головой: не стоит обижать лес, среди которого живешь.

Деревня имела всего с десяток дворов, напомнив ту, где убили мальчика. Я вздрогнула от страха: в памяти все еще жили страшные обвинения крестьян и измученные лица родителей, потерявших сына. Стоило нам заехать на широкую улицу, как все пришло в движение. Детей, играющих на улице, матери спешно уводили в дом, шепча молитвы, а ставни захлопывались, ясно давая понять, что на ночлег проситься не стоит.

Медленно проехав деревушку насквозь, мы остановились у последнего дома. Он выглядел маленьким и неказистым, но крыша была крепкой, и крыльцо было сделано на славу. Здесь не было палисадника, не играли дети, но позади виднелись хозяйственные постройки.

Дэмиор спрыгнул с лошади и передал поводья покрасневшему от удовольствия Олану. Мальчику понравилось возиться с жеребцом, но он был крутого нрава.

— Эй, хозяева! Есть кто дома? — стук в дверь и окна успеха не принес, и проводник замялся.

Однако едва мы успели обменяться недоуменными взглядами, как из-за дома вышел невысокий бородатый мужчина, одетый в кожаный фартук поверх рубахи и штанов. Хозяин был чем-то похож на свое жилище: такой же невысокий и крепкий. Снежинки опускались на его мясистый нос, кустистую бороду и зачесанные назад, рыжие с проседью волосы. Подойдя к Дэмиору, хозяин оказался едва ли по грудь проводнику, при этом не уступая ему в ширине. Он окинул взглядом наших лошадей и спросил:

— Подковать заехали? Серебрушка за двоих.

— Нам бы на ночлег остановиться. Заплатим, пусть и немного.

— Что остальные не приняли? — добродушно ухмыльнулся кузнец. — У меня детей нет, не боюсь.

Дэмиор поблагодарил его, помог спуститься Бриссе, представив ее как жену, а потом мне.

— Заводите лошадей в сарайку и располагайтесь в доме. Сейчас закончу в кузнице, и ужин сообразим, — раздав указания, мужчина вернулся к работе.

Мы недоуменно переглянулись, удивившись такому доверию.

Изнутри дом оказался еще добротнее: ничего не болталось, не скрипело. Кухонная утварь была аккуратно расставлена на полках, а возле печи лежала кучка сухих дров.

Когда кузнец вернулся в дом, снег совсем засыпал двор. Поднялся ветер, завьюжило. Я порадовалась, что мы нашли ночлег. Мы осмелились растопить печь, и мужчину встретил ароматный запах каши и горячий чай. Одобрительно хмыкнув, хозяин дома наведался в кладовую и выложил на стол копченый окорок. Как ни странно, больше всех мясу обрадовалась Брисса. Мы питались исключительно крупой. Даже в лес за дичью не рисковали заходить — эдак можно и самому стать дичью.

После сытного ужина кузнец достал трубку, пояснив, что нечасто позволяет себе такое удовольствие, и наконец представился.

— Меня Глиф кличут. Кузнец я. Неприветливо приняли вас в деревне, — дождавшись кивка, он продолжил, — Не держите зла, дети пропадают. Уже трое за последние три недели исчезло.

Он раскурил трубку, и по комнате поплыл тонкий запах табака, в котором я, к своему удивлению, узнала бергамот.

— Мы понимаем, — ответил Дэмиор. — Чем ближе к горам, тем больше исчезновений. И как вам живется в такой глухой деревне? Ведь кузнецу нужны клиенты.

— Я хороший мастер, ко мне и из ближайших городов приезжают. Оружие на славу кую. Сейчас из-за крэйтаров поток людей иссяк. Хотите посмотреть мои изделия?

Конечно, Дэмиор не отказался, а у Олана глазенки блестели от любопытства. Глиф принес в комнату небольшой деревянный сундук.

— Вот это мои кинжалы. Очень хорошего качества.

Я заинтересовалась и подошла поближе. Привлекший мое внимание кинжал был небольшим, но изящным, а его лезвие светилось голубым. Я сморгнула, но свечение не исчезло.

Проводник тоже заметил странный эффект:

— А это что?

— Редкая сталь. С добавлением серебра и еще нескольких металлов. Сейчас такой уже не найдешь. Это мне от прадеда досталась. Сделал пару кинжалов, на меч уже не хватало.

— Можно подержать?

Кузнец кивнул, Олан с горящими глазами взял в руки кинжал и несколько раз взмахнул. Судя по взгляду, он был в восторге, но такие кинжалы стоят дорого. После вызволения меня из тюрьмы и покупки отражателя подобное мы себе позволить не могли.

Вскоре Глиф убрал сундук и вернулся к нам.

— Куда путь держите? Сейчас опасно путешествовать, а с беременной женой и подавно!

Дэмиор что-то ответил, потом в мужской разговор вклинился звонкий голосок Бриссы, но смысл слов уловить не получалось. Положив голову на руки, я задремала прямо за столом. Мне снилась снежная крупа, сыплющая со всех сторон, но рассмотреть картинку, скрывающуюся за ней, никак не удавалось.

***

— Глиф, — я коснулась рукава кузнеца, отметив, что возвышаюсь над ним.

Мы проснулись всего с полчаса назад, но уже успели наскоро позавтракать и собраться. Дэмиор пошел седлать лошадей, а Бриссе вновь стало плохо.

— Да? — мужчина обернулся.

— Возможно, это прозвучит странно, но не нужно валить деревья для забора. Лес… будет злиться. Он оберегает вас, не пуская крэйтаров к деревне.

Не дожидаясь расспросов, тут же выскочила на улицу, где столкнулась с фандрийкой.

— Ты не видела Олана?

— Может, он помогает Дэмиору? А вот и он! — на крыльце показался мальчик с небольшой сумкой через плечо.

— Собрался? — обратилась к нему Брисса. — Мы вот-вот поедем.

Вычищенные лошади стояли за домом. Вокруг лежали сугробы — снег за ночь не растаял, а уверенно обосновался на земле.

— Рано снег лег, — обеспокоенно сказал Дэмиор, закончив с лошадьми.

Да, пожалуй, он может устроить нам дополнительные сложности на перевале. Придется поторопиться.

— Спасибо, что перенес меня в кровать, — тихо сказала я и покраснела.

Вчера я уснула за столом, а проснулась в постели. Брисса сказала, что меня унес проводник.

— Не за что, — коротко ответив Дэмиор, отвернулся и пошел в дом.

Я осталась одна, несколько обескураженная его поспешным уходом. Ну и ладно! Вспыхнув, начала пристегивать сумки к седлу.

Спустя несколько часов и Брисса заметила дурное настроение нашего проводника. Один раз Дэмиор серьезно отругал Олана за опрокинутый котелок с кипятком, из-за чего нам пришлось задержаться на привале, а сейчас угрюмо молчал, не реагируя на наши попытки разговорить его.

Когда мы вернулись на тракт, нам навстречу стали попадаться всадники и кареты. Проводник обогнул нашу лошадь и поехал впереди.

— Что это с ним? — тихонько спросила Брисса.

— Не знаю.

Мое настроение тоже оставляло желать лучшего. Почему-то казалась, что причина раздражительности проводника во мне.

Неожиданно наше внимание привлекли крики впереди. Жеребец Дэмиора стоял чуть в стороне от дороги, а сам он зло отчитывал мальчика. Олан чуть слышно всхлипывал, но едва мы с Бриссой подошли, залился беззвучными слезами.

— Дэмиор! — фурией подлетела к ним фандрийка, — Это уже перебор!

— Я говорил тебе, что не позволю красть! Это было условие твоего путешествия с нами! — льдом в голосе проводника можно было бы оцарапать кожу.

Брисса, которой мужчина так и не ответил, растерянно переводила взгляд с Дэмиора на Олана. Мальчик не спешил оправдываться, лишь слезы капали на землю.

— Что случилось? — не выдержала я.

— Покажи, — проводник требовательно взглянул на мальчика.

Олан послушно полез в сумку, и на свету блеснуло серебро. Кинжал Глифа.

- Что? Как ты мог… — изменившимся голосом прошептала фандрийка.

Под ее разочарованным взглядом Олан затрясся и заплакал:

— Я не хотел, но не удержался! — размазывая слезы по лицу кулаками, мальчик умоляюще смотрел на Бриссу.

Дэмиор устало выдохнул.

— Вернемся к Глифу, отдадим кинжал. Извинишься.

— Вы оставите меня там? — всхлипывая, спросил мальчик. Его нос покраснел от слез, но в глазах застыла надежда.

Дэмиор не ответил ему:

— Думаю, вам лучше подождать здесь. Бриссе не стоит трястись в седле, один я быстрее обернусь.

Неужели он оставит Олана там? Неподалеку на привал остановился небольшой караван, и Дэмиор, попросив приглядеть за нами, уехал.

Познакомившись с путешествующей семьей, мы присели у огня. Милая женщина предложила нам перекусить, но мы отказались. Усадив троих детей мал-мала меньше, она принялась кормить их. Переживая за Олана, Брисса тихонечко всхлипывала, и я приобняла ее. Слов, чтобы утешить ее, не находилось — мальчик нарушил свое обещание, обокрал человека, приютившего нас.

Маленькая девочка, смуглая и черноволосая, покончив с обедом, подошла поближе к Бриссе, завороженно глядя на ее светлые тугие локоны.

— Хочешь потрогать?

Я с облегчением выдохнула: фандрийка отвлекалась на ребенка и улыбалась сквозь слезы.

Сидеть на месте было невыносимо и, заметив куст каринны, занесенный снегом, я поднялась.

— Я отойду, — сказала я Бриссе, и та коротко кивнула.

Отойдя от костра, я прошла ярдов пять вперед и завернула за большой вяз. Погладив его по шероховатому стволу, ощутила пульсацию внутри. Постояв так пару минут, приблизилась к каринне. Ее маленькие желтенькие цветочки были занесены снегом, но приятно пахли. Этого растения не водилось на Юге, оно цвело лишь в первый снег и обладало жаропонижающими свойствами. Вот только я не знала, что именно нужно срывать: цветы, завязи или листья.

Я прислушалась к кусту, и меня накрыла волна тепла и обожания. Растворившись в ней, мысленно спросила, можно ли потревожить растение ради лекарственных целей. В ответ пришло одобрение. Занеся руку, замешкалась: что именно срывать? Куст покачал ветками, и его листья засияли. Все-таки листья!

Голова немного кружилась от переутомления — раньше мне ни разу не удавалось вступить в диалог с растениями, и сил ушло немало.

Сорвав с десяток листиков, я сложила их в свою сумку и присела отдохнуть прямо на снег. Прикрыв глаза, ждала, пока успокоится сердцебиение.

Неожиданно рядом раздались тяжелые шаги и тихое утробное рычание. По коже побежали мурашки, и я медленно подняла голову — передо мной стоял крэйтар. Он полусидел на задних лапах, словно готовясь к прыжку. Лобастая голова была наклонена, а с оскаленных зубов капала слюна. Коричневая шерсть была всклокочена, а во взгляде желто-зеленых глаз царил голод.

Я тихонько сглотнула, боясь пошевелиться. Зверь в любой момент может броситься.

Секунды тянулись бесконечно. Нельзя смотреть хищнику в глаза — в поле моего зрения лишь мелькал коричневый хвост. Мысленно я взмолилась Мафрине и зажмурилась. Спустя несколько томительных минут дыхание монстра стало спокойнее. Я уже изрядно замерзла, но не смела подняться со снега. Украдкой переведя взгляд, заметила, что кровавое бешенство из глаз крэйтара исчезло, уступив живому любопытству. Он, казалось, изучал меня. Спустя какое-то время осмелилась пошевелиться: животное глухо заворчало, но осталось на месте. Я чуть слышно выдохнула, но не успела обрадоваться, как позади меня захрустел снег под чьими-то шагами. Нет!

— Орис, ты куда запропастилась? — звонкий голос Бриссы разрушил установившееся перемирие между нами.

Зверь, коротко рыкнув, ринулся на меня. Я завизжала, прикрыв лицо руками и сжавшись в комок. Левую руку обожгла боль, крэйтар когтями вспорол кожу, и едва не погреб меня под своей тушей, в последний момент отпрыгнув в сторону. До меня донесся пронзительный крик фандрийки. Открыв глаза, я увидела прямо перед собой огромную морду крейтара. Он стоял на месте, глядя мне в глаза. С руки капала кровь, но он не обращал внимания на нее. Зверь потянулся ко мне, и я задрожала от страха. Брисса по-прежнему визжала на одной ноте, сзади послышался топот бегущих на помощь людей. В последний раз посмотрев на меня внимательными желто-зелеными глазами, крэйтар повернулся и прыжками унесся в глубь леса.

Следующие полчаса я не запомнила. Меня успокаивали, перевязывали рану, где-то рядом мелькало обеспокоенное лицо Дэмиора и опухшее от слез Бриссы. Я хотела сказать, что почти не пострадала и чтобы они не волновались, но язык отказывался шевелиться. В конце концов я смирилась и провалилась в ласковую темноту.

Очнулась я на лошади. Передо мной вилась заснеженная дорога, с обеих сторон которой росли деревья. От неожиданности я заметалась и наверняка упала бы, если бы крепкие руки Дэмиора не подхватили меня.

— Что произошло? — мысли никак не собирались в кучу, порхая разноцветными стайками в голове.

— После нападения крэйтара я побоялся оставаться на том месте.

Крэйтар! Стоило вспомнить, как противно заныла пораненная рука.

Мне не было видно лица мужчины, но его голос звучал неприветливо, словно он чем-то раздражен. Не успела я задуматься о причинах этого, как проводник остановил коня и помог мне спуститься.

Следом за нами двигалась еще одна лошадь, на которой сидели Брисса и Олан. Оба выглядели заплаканными и время от времени шмыгали носом. Заметив, что я пришла в себя, фандрийка мгновенно оказалась на земле и сгребла меня в объятия.

— Орис, я так рада, так рада, что ты не очень пострадала! У меня сердце в пятки ушло, когда я увидела крэйтара.

Брисса задела больную руку, и я зашипела, отчего она отскочила с виноватым видом.

— Чем вы меня напоили? — спросила я, держась за голову. Все плавало как в тумане.

— Тем, что ты мне показывала, — ответила девушка.

Пару недель назад я рассказала Бриссе и Дэмиору, какими травами пользоваться в случае чего, но фандрийка с испугу явно превысила норму эмбрайсы в несколько раз.

— Все же не зря я тогда купила амулеты! Неизвестно, чем бы все кончилось, не будь на тебе амулета! — щебетала она, и я с трудом осознавала ее слова.

Амулеты? На мне не было амулета, я давно отдала его Олану — безделушка понравилась мальчику, а мне она ни к чему.

На мне был лишь мамин медальон, который я упорно прятала. Теперь Брисса еще больше верила в чудодейственную силу амулета, и я не стала ее разубеждать, надеясь, что она не станет лезть на рожон. Однако от меня не укрылся внимательный взгляд Дэмиора. Знает ли он о том, что амулета на мне нет? И почему крэйтар отпустил меня? Ведь в последний момент он отшатнулся. Голодного зверя вряд ли могли напугать крики фандрийки.

Я покачала головой и постаралась выбросить эту загадку из головы. Я и так едва стояла на ногах.

— Дэмиор все-таки не бросил Олана? — спросила я Бриссу, обратив внимание на мальчика.

— Да, — фандрийка понизила голос. — Он, конечно, устроил ему жуткую выволочку, но разрешил остаться, предупредив, что следующий подобный проступок будет последним.

Я была рада, что Олан останется с нами. Каждому надо дать шанс. Иногда прошлое сложно изжить.

— Дэмиор так переживал, когда на тебя напал крэйтар. Не отходил, пока твою рану не перевязали. И всю дорогу к себе прижимал с таким лицом, будто сокровище везет.

Странно. Сейчас проводник выглядел разозленным: он то и дело хмурился, а на меня и вовсе старался не смотреть. Сердце неприятно царапнуло. Хотелось бы не обращать внимания на его поведение, но оно причиняло мне боль. И почему меня так волнует, что думает обо мне мужчина?

— Пора трогаться, — сообщил Дэмиор нам с Бриссой. Он помог нам взобраться на лошадь и запрыгнул в седло сам, где уже сидел мальчик. — До темноты нужно добраться до города.

Я устало вздохнула и взяла поводья в руки. Голова все еще кружилась, но туман отступил.