Глава 7.2

— Вы думаете, что я на вас охочусь, — решительно начала она.

Он рассмеялся так фальшиво, что у Ани окончательно прошёл её собственный страх перед ним. Она увидела в нём то, что, может быть, видели только мать и сестра. Она увидела жертву в своём персональном тиране. Жертву собственных страхов, ложных образов и иллюзий, тщательно спрятавшую свой страх, боль и неуверенность за могучим блестящим фасадом «Транс-Инвеста».

Сердце её дрогнуло от сострадания. Наверное, только ей, долгое время жившей в звёздной тени своей матери, дано было понять, что за могуществом империй и высоким полётом славы скрывается обычно самая чёрная тоска и самое горькое одиночество.

— Да, Михаил, — смело продолжила она. — Знаете, мы могли бы быть очень хорошими друзьями, если бы не ваше заблуждение…

— Заблуждение? — он мрачно нахмурился.

— Заблуждение, — твёрдо повторила она и тихонько рассмеялась. — Поверьте, Михаил, будь у меня цель заполучить вас, я бы вас заполучила.

Он даже вздрогнул от возмущения, но задумался и промолчал. Потом нехотя кивнул.

— Вот видите, — улыбнулась Аня. — Дело ведь вовсе не во внешности. В юности у меня было много… романов. Позже я, конечно, поняла, что во многом благодаря матери, но только поначалу. Я обрела уверенность в отношениях с мужчинами. Поверьте, мне и сейчас ничего не стоит влюбить в себя любого понравившегося мужчину.

Он вскинул глаза и резко спросил:

— А я вам нравлюсь?

Она спокойно встретила его взгляд, но румянец всё же прорвался предательски на щёки.

— Да, Михаил. Скорее всего, это вас и сбило с толку. Вы подумали, что я начинаю извечную женскую игру…

— А разве нет? — глаза у него снова стали как рентген. Но по Аниной спине не побежали, как обычно, холодные мурашки.

— Нет, говорю же вам, нет. Анжелика Коробова играла в эти игры профессионально. Анна Коробова в них не играет вообще.

— Наигралась? Надоело?

— Бросила. Когда стала Анной. Понимаете, это всё ненастоящее. Моя мать всю жизнь была ненастоящей. И всю жизнь она страшно мучилась от этого, но так и не перестала гоняться за иллюзиями. Так и умерла, — Аня вытерла ладонью защипавшие глаза. — А я получила свой главный в жизни урок. Быть настоящей и принимать себя такой, какая я есть. А потом прочитала «Звенящие кедры России». Это окончательно изменило мою жизнь.

Михаил протяжно вздохнул и отвернулся, прищурившись на уже яркое солнце.

— Про вас не скажешь, что вы — сектантка… — пробормотал он.

— Я такая же сектантка, как и вы, — в её голосе прозвучала явная обида. — Не вешайте ярлыков, не вникнув в суть.

Он снова хмыкнул и подтянул плед повыше. Над ними пролетела, влажно шумя крыльями, большая чайка. Аня проводила её взглядом.

— Я бы не стала говорить вам об этом, Михаил. Ваша реакция достаточно предсказуема. Но зато это поможет вам избавиться от очередной иллюзии. Понимаете, наши жизненные дороги идут совсем в разные стороны. Порой в диаметрально противоположные. Я не имею ни сил, ни желания пытаться изменить вашу жизненную философию. Тем более что вы — очень сильная и независимая личность. Зачем портить отношения? Я бы никогда на это не пошла. Я честный и прямой человек, Михаил.

Он опять хмыкнул. Аня почувствовала усталость. Если уж этот разговор ничего не даст, останется только окончательно уйти. Сердце сжалось в жалкий комочек. Не хотелось уходить… несмотря ни на что.

— А насчёт денег… Поверьте, я зарабатываю достаточно. Поверьте, что я не гоняюсь за вашим состоянием. Мне не подходит ваш стиль жизни. Я этого всего вдоволь наелась в своё время…

Наступило долгое молчание. Михаилу вдруг страшно захотелось курить, хотя бросил он это дело лет шестнадцать тому. Вот просто окутаться сигаретным дымом и расслабленно наблюдать за тенями, мелькающими в её глазах. Она смотрела на море, эта странная женщина, непохожая на всех других, и ему на мгновение почудилось, что сидят они вот так, рядышком, уже не первую жизнь, и всё смотрят молча на море…

И он почему-то поверил ей. Вот просто взял и поверил… женщине, которую почти не знал.

И ему вдруг стало легко-легко.

Он встал с лежака, потянулся так, что сладко хрустнули все его занемевшие косточки.

— Ну вот что, Анжела, — сказал он, поворачиваясь к ней. — И не хмурьтесь, Бога ради! Вы же сами хотели неофициальности. Успеете ещё в Анну Егоровну превратиться.

Аня тоже встала и смело взглянула ему в глаза. Общение с ней — словно дуэль с интереснейшим противником, подумал Михаил. Все чувства остры и горячи, и мы с ней словно кружим друг напротив друга в медленном и сложном танце с клинками. Боже, неужели и так бывает с женщиной? На что же похожа тогда бывает любовь?

Лучше и не думать об этом…

Но мы ещё посмотрим, кто кого перетанцует!

— Сегодня чудесная погода! — и он рассмеялся радостно, словно мальчишка. — Я приглашаю вас на морскую прогулку!

У Ани пропал дар речи, а он уже бежал по пирсу, увлекая её за собой, и она волоклась за ним, как куль с овсом, растерянно хватая ртом воздух. Они добежали до гаража, к счастью, никем не замеченные, и пока поднималась автоматическая дверь, она проблеяла жалобно:

— Не надо, Михаил Иванович, отпустите меня!..

— Ну уж нет! — фыркнул Михаил, — теперь мой ход конём, Анжела. Отпусти я вас, и вы удерёте к себе, напялите на себя мышастый пиджак, дурацкие ненужные очки и будете изливать на меня водопады вежливых и умных речей! Ха-ха! Ну-ка, пошли, — и он втащил её в гараж и довольно бесцеремонно запихнул в машину.

— Вы маньяк, — прошипела Аня, разозлившись, и потёрла онемевшее запястье. Он только рассмеялся ещё радостнее и рванул прямо с места.

— Ну конечно! В прошлой жизни я был маркизом де Садом. А вы думали, почему я так часто меняю секретарш? — его глаза лукаво блеснули.

Аня была напугана и рассержена, но всё-таки фыркнула от смеха.

Она не успела даже опомниться, как он буквально выдернул её из машины на причале, где, тихонько покачиваясь на утренней воде, дремало несколько яхт. Остро пахло солью и гниющими водорослями. Метрах в пятидесяти от стоянки машин розовел домик лодочной станции, обсаженный кустами морского шиповника.

На крылечко вышел долговязый человек в белоснежной бескозырке с золотым якорьком, приложил ладонь к глазам и вгляделся в них. Потом медленно улыбнулся и по-военному отсалютовал. Филатов помахал ему рукой и повернулся к Ане.

— Ну-ка, угадайте-ка, которая моя? — весело спросил он, кивнув на яхты.

Яхты все были лощёные, красивые, как на подбор. Холёные аристократки, снисходительно покачивающие изящными носами. Они явно были не прочь прогуляться под лёгким ветерком, но подпрыгивать от нетерпения считали ниже своего достоинства. Аня сердито ткнула пальцем в снежно-белую красавицу, которая была ближе всех. На боку яхты сияла позолоченная надпись «Царевна».

— Эта.

— Эх, Анжела… — протянул Михаил слегка недовольно. — Вы даже не попытались присмотреться. Хотя всё равно угадали! Да, это моя красавица — «Царевна».

— Мне вся эта затея не нравится! — Аня просто не знала, как выпутываться из этого всего. — Я всё равно никуда не пойду… не поплыву… не…

Она так сердилась на него, на себя, на весь белый свет, что ей хотелось заорать и затопать ногами. Она ведь вообще довольно гневливая особа, её ни в коем случае нельзя загонять в угол! Об этом знают все её немногочисленные друзья, а уж как доставалось когда-то её бывшим ухажёрам!

А ему всё весело. Хиханьки-хаханьки, сказала бы Нинка.

— Вы хотите, чтобы я вас отнёс на руках? — и он сделал неопределённое движение в её сторону.

Не контролируя себя, она резко отскочила, налетела на тумбу, на которую был намотан толстый канат, идущий от «Царевны», и зашипела от боли, потирая ушибленное бедро.

— Ну-ну, что вы так, я же пошутил. Ей-богу, с вами нелегко, — вздохнул Филатов.

— Со мной вполне легко, если на меня не давить! — возмутилась Аня. — И вообще я воды боюсь… плаваю плохо… к тому же, что все подумают! — она невольно покосилась в сторону домика, крылечко которого уже опустело.

Филатов спрыгнул в «Царевну» и скомандовал:

— Размотайте конец и киньте его мне. Все подумают, что мы любовники, конечно же.

И он широко ухмыльнулся. Ему решительно понравилась эта мысль!