Глава 8.1

В самолёте отчего-то было душно до невозможности. Аня очень старалась не вертеться и не пыхтеть, но получалось не очень-то. Очки так и норовили соскользнуть с потного носа. Вот тебе и VIP-класс, злилась про себя Аня. Впрочем, самолёт-то всё равно был отечественный, хотя и относительно новый. Баллистические ракеты в стране делали очень даже ничего, а вот с комфортом для людей вечные проблемы.

Ещё она сердилась на себя оттого, что не кинула в сумку какое-нибудь чтиво. Не доставать же ноутбук, к тому же его полудохлого аккумулятора не хватит и на полчаса. Чтиво Аня не положила в сумку единственно только потому, что больше всего любила читать дамские детективы и зелёные книги «Звенящих кедров». А так как сидела она непосредственно рядом с Михаилом Филатовым, то, уж конечно, огребла бы насмешек и издёвок на неделю вперёд. И вот это самое обстоятельство бесило больше всего.

Она же умная! Независимая! Ей по барабану, что о ней думают другие!

Другие, но не он…

А он ещё имел наглость практически сразу уснуть, небрежным взмахом отмахнувшись от улыбчивой стюардессы. Хоть ноутбук доставай, хоть из пушки пали, будет себе посапывать. Хотя, с другой стороны, он не видит её потного носа, и это просто замечательно.

Она вышла в туалет, наверное, в четырнадцатый раз за третий час полёта. У неё уже закончились все наодеколоненные салфетки, которыми щедро снабдил её «Аэрофлот». Никогда в жизни она не призналась бы Филатову, что больше всего на свете после зубных врачей она боится летать на самолётах…

Выскочив из «кабинки задумчивости», она чуть не воткнулась в Светлану Власову.

Светлана Власова была та ещё штучка, хотя у Ани с ней были хорошие взаимоотношения. Она являлась женой Васильандреича Величко, то есть главного Филатовского зама. Все сотрудники, летевшие на саммит, были приглашены вместе с жёнами. Филатову пришло в голову посмотреть на своих начальников, как он выразился «в семейном виде». Чёртов психолог-любитель…

Тряхнув каштановыми роскошными кудрями, Светлана томно произнесла:

— Милая девушка, куда же вы так торопитесь? Самолёт вроде бы ещё не совершил посадку.

— Извините, Лана, — смутилась Аня и почему-то начала оправдываться. — Я так тяжело переношу полёты…

И тут же рассердилась на себя. Ну какое дело Лане Власовой до того, как какая-то там секретарша переносит полёты!..

— О, моя дорогая. Не надо нич-чего объяснять. Сама знаю. По первости, — она произнесла это со значением, — меня тоже ужасно мутило. Погодите-ка секундочку, — и она полезла наманикюренными пальчиками в ридикюль, — ну где же это… а, вот они, — и она выудила из сумочки пластмассовый флакончик. — Съешьте пару штучек, дорогуша. Это драже для таких нежных девушек, как мы с вами. Через пять минут будете как огурчик!

Сказать, что Аня удивилась, значит, ничего не сказать.

— Спасибо, — изумлённо пробормотала она, неловко принимая флакон. — Вы очень любезны, Лана.

— А, — вяло отмахнулась дива, но вдруг в её неправдоподобно фиалковых глазищах промелькнул откровенный интерес.

— Кстати, Анечка, — в её голосе ещё прибавилось мёда, — как вам Мишина вилла?

Вот оно что!

Всё разом встало на свои места, а то Ане уже начало казаться, что она попала в инопланетный мир. Мишина вилла! Ну что ж, знакомая роль. Какое-никакое развлечение, ведь самолёт ещё не сел… И она расплылась в слегка глуповатой улыбке.

— О, Лана, вы не поверите, это просто восторг! Просто дворец. А какая яхта!

— Яхта? — фиалковые глаза сузились и похолодели. — Вы были на его яхте?

— Ага, — закивала Аня, внутренне давясь от смеха. — Такая, знаете, белоснежная. «Царевна» называется.

— Как же вам повезло, Анечка, — дива надменно выпрямилась. — Вы позволите?

— О, конечно! — Аня услужливо отодвинулась. — Я скоро верну вам драже.

— Оставьте себе, милочка, — и за Ланой крепко захлопнулась дверь.

У Ани так поднялось настроение, что даже отступила тошнота, и гудение огромной машины перестало нагонять на неё панику. Идя по проходу, она положила в рот мятное драже, и по горлу разлилась приятная прохлада. Она добралась до своего места и небрежно плюхнулась на сиденье. Тра-та-та, тра-та-та, мы везём с собой кота…

— Вы что, забили косячок? — раздалось прямо над её ухом, и Аня чуть не поперхнулась полурастаявшей конфетой. — Ушла мрачная, вернулась подозрительно весёлая…

Филатов смотрел на неё сонно и немного сердито.

— Вы же спите, шеф, — заметила Аня и слегка порозовела.

— С вами поспишь, — заворчал Филатов. — Вы же всё время бегаете, вздыхаете и сопите.

— Это вы сопите, — хмыкнула уязвлённая Аня. — Я не могу спать в самолёте.

— Ну да, — улыбнулся гендиректор и со вкусом потянулся. — Вас, конечно же, укачивает. На яхте вас укачивает, в самолёте укачивает… А ведь самолёты дают власть над пространством, так?

Аня невольно вздрогнула. Яхта была между ними самой запретной темой по обоюдному молчаливому согласию. Все эти недели они с шефом были, наверное, самыми деловыми и самыми вежливыми сотрудниками компании. От этой вежливости даже сводило скулы… Аня вообще полагала, что яхту из своей памяти он начисто вычеркнул. И вот, на тебе, помнит…

Филатов посмотрел на часы. Аню всегда удивляло, что это были вполне обычные часы, дорогие, конечно, но не платиновый «Лонжин» или хотя бы золотой «Ролекс». Его замы сверкали куда более навороченными циферблатами.

— Скоро прилетим, — невозмутимо сообщил он, и тут же из динамиков понёсся мягкий голос, призывающий пассажиров занять свои места и приготовиться к посадке.

— Надеюсь, вам понравится Гонконг, — зачем-то сказал Филатов и стал пристёгивать ремни безопасности.

Они проносились в машине по чужому и незнакомому городу, полному тесноты и небоскрёбов. Аня даже не смотрела в окно. Ей было решительно нелюбопытно — настолько вымотал её перелёт. Филатов почти беспрерывно бубнил что-то в телефон, изредка косясь в окно. В Гонконге он тоже впервые. В машине, несмотря на работающий кондиционер, было едва ли не жарче, чем в самолёте.

Почти не запомнила Аня и отель — роскошное белое здание, вольготно раскинувшееся среди пальм, деревьев и ярких цветов. Мелькнули и забылись сверкающие стеклянные двери, поманил прохладным аквамарином бассейн. Слегка шевелились листья каких-то сочных тропических растений. Смутно помнился чудовищных размеров холл с толстенными золотистыми колоннами, метрдотель с широким азиатским лицом, коридоры, позвякивание ключей…

— Анжела, очнитесь.

Аня изумлённо подняла голову. Филатов смотрел на неё жалостливо. Она почему-то не разозлилась.

— Мы пришли, — сказал Филатов и распахнул дверь.

— Эй-эй, — вдруг пришла в себя Аня. — У нас, что, один номер на двоих?

— Нет, два. Но они смежные. Между ними есть дверь. Ваш сто тридцать шестой, — он протянул ей ключи.

— То есть как — смежные? — возмутилась Аня, машинально сжав ключи в потной ладони. Опять филатовские сюрпризы! Вот непредсказуемый тип!

— А вы, что, хотите, чтобы я за вами через коридор носился каждый раз, когда вы мне понадобитесь?

— Ну, ладно, — как-то сразу сдалась Аня, отвернулась и устало ткнула ключами в замок сто тридцать шестого.

— Анжела, — снова позвал он её тихо.

Ей почудилось, или и в самом деле прошелестела в его голосе нежность?

«Мы вместе придумаем, как нам быть, чтобы он на тебе женился…».

Он стоял и смотрел на неё, явно не зная, что сказать.

— Вы… поспите хорошенько. Я не буду вас беспокоить. Завтра всё… обсудим. Ладно?

Она тоже стояла, смотрела и молчала. Потом устало улыбнулась. Но так хорошо улыбнулась, что в груди Михаила вдруг стало горячо.

Она открыла номер и вошла внутрь, тихонько прикрыв за собой дверь.

Хорошо, что смежная дверь запирается на её ключ — подумал Михаил. Ему стало страшно, что она будет так близко не только днём, но даже ночью.

Хорошо бы и решётка стальная была между номерами…

— Вот честно мне скажи, Егоровна, ты — шопоголик или не шопоголик?

— Кто? — давясь от хохота и одновременно стараясь принять важный и деловой вид переспросила Аня. Смысл чудовищного слова был ей, конечно, понятен, но его нелепость приводила её в восторг.

— Эх ты, Егоровна… Совсем деревня, — Ромка Пронькин, владивостокский журналист и по совместительству оператор, умудрялся ловко и плавно вертеть камерой и при этом бесперебойно болтать с рядом сидящей Аней. — Шопоголик — это тот, кто обожает шопить в шопах… а в Гонконге и делать-то больше нечего… ну, если ты не буддистка, конечно. Или не даосистка. Тогда тебе прямая дорога в Ман-мо, буддийский храм — он что-то нежно подкрутил в камере, — или в Вонг-Тай-Син. Тоже ничего так — классический китайский стиль, но в Ман-Мо можно погадать на бамбуковых палочках и знаешь, прикольно!.. Но всё это фигня — здесь лучше всего шопить — не представляешь, какие вещи здесь можно оттянуть за смешные бабки! Пойдём сегодня со мной шопить, Егоровна!

— Ромка, отвянь, — прошипела Аня. Вокруг царил приглушённый гул и шелест, но на них с Ромкой всё равно неодобрительно косились близсидящие акулы пера и ноутбука. — Я сюда не шопить приехала… И вообще, после конференции мне ещё неофициальная ресторанно-кабинетная часть предстоит. Вот шишки завтра поразъедутся — и будет время по Гонконгу полазить. Если Филатов, опять же, добрый будет. Так что шопь сегодня без меня.

— Фу, Егоровна, скучная ты герла. Одному не в кайф… Может, отпросишься у глыбы своей каменной, монстра экономического?

На них опять зашипели и даже сдавленно пролаяли что-то на искажённом английском. Аня вымученно улыбнулась, извинилась тоже по-английски и зверски посмотрела на Ромку, который с невинным и отвлечённым видом снова уткнулся в свою драгоценную камеру.

К счастью, самая нудная и неинтересная часть саммита с официальными выступлениями президентов, премьеров и других высоких — выше некуда — гостей, завершалась. Скоро можно будет расслабиться. Вот бы потихоньку дать дёру прямо сейчас — и зачем Филатов заставил её сидеть вместе с толпой журналистов на этой пресс-конференции? Она же не журналистка, в конце концов!